Театральное

6
+

Театр „Красный факел“, спектакль „Три сестры“, режиссер Тимофей Кулябин

Спектакль идет 4 с половиной часа на русском языке жестов с субтитрами. В целом, мне понравилось, но буйно-восторженных отзывов не разделяю.

Почему же понадобилось ставить спектакль на языке жестов? Вот это и непонятно — чего же больше хотелось создателям спектакля.

Во-первых, разумеется, метафора. Это самое простое, что приходит в голову. В спектакле „Процесс“, все кроме Йозефа К. в обезличивающих масках и говорят технически измененным голосом, это ведь не значит, что в буквальном смысле Йозефу встречались люди в масках и роботоголосом, нет, это значит, что вокруг него безликая система. Так и здесь, беззвучие и язык жестов призван показать, что люди не слышат друг друга, не в буквальном, а в переносном смысле.

Во-вторых, безусловно, социальный подтекст. Глухонемые люди так общаются постоянно, а не только 4,5 часа, более того, они не могут посмотреть обычный спектакль. И каждый зритель, думаю, невольно ставит себя на место героев, и  рад, что его жизнь наполнена звуками. Здесь, кстати, толерантность зрителей тоже выходит на поверхность. Мои соседи в зрительном зале, возрастная пара, после первого же действия решили уйти. Мужчина сказал: „Все бы ничего, если бы они не мычали. Не хочу смотреть на больных, желаю им выздоровления, пойдем домой“.

В-третьих, пришла мне в голову крамольная мысль, что и  театру больше нечего сказать, в классическом смысле. Я понимаю, что театр живет на прибыль, соответственно нужно, чтобы она была. Видимо на классическую постановку классического спектакля зритель приходит лишь изредка, только лишь современными версиями уже никого не удивишь, поэтому приходиться что-то и придумывать. В итоге получается провокация и двойственный эффект — да, есть те, кто приходит в восторг, а есть те, кто уходит из театра, как вышеописанная пара. Хотя, пожалуй, эту мысль стоит отбросить. Есть у них совершенно классические спектакли, из виденного мной „Отцы и сыновья“ и „Маскарад“ — это лучшее, что я видела, и билеты на них так же трудно купить как и на эти провокации.

Что мне понравилось

Без звука, пространство спектакля расширилось и полностью уместилось на сцене. Обычно, когда герой идет в свою комнату, он уходит со сцены. Если нужно показать параллельные диалоги, то говорят сначала одни, потом другие. А здесь весь дом Прозоровых на сцене. Вот в своей комнате играет на скрипке Андрей, и его никто не слышит. Доктор в своей комнате разбивает мебель, его никто не слышит, они только чувствуют вибрацию пола. Вот в коридоре идет беседа, но их никто не слышит, потому что не видит, а все остальные остаются в столовой за столом. Это довольно интересно, актеры все время на сцене (когда они в доме), все время играют, мы все время их видим, все время наблюдаем.

Что мне не понравилось

Собственно, это довольно трудно — 4 часа читать субтитры и смотреть на актеров. Пик трудности третье действие, которое почти полностью идет в темноте. Актеры, чтобы что-то сказать друг другу подсвечивают себя фонариками телефонов. В городе пожар, поэтому слышится набат. И вот это темнота, мычание и набат, должна сказать, приводят в истерическое состояние, я думала еще немного, и я встану и буду буянить. Зачем это сделано? Социальный подтекст — глухонемые не могут разговаривать в темноте? Или нагнетание атмосферы, если так, то неудачно, потому что это приводит к тому, что из атмосферы спектакля, собственно, выпадаешь.

Также финал. Финал сильный, это неоспоримо, атакует армия мурашек, слезы трудно сдержать. Три сестры наконец-то слышат музыку, слышат друг друга, к сожалению, пространство их дома уже разрушилось, но они наконец друг друга слышат. Но. Эмоции, выражаемые всем телом — это проникновенно, но я это уже видела. Я уже видела Татьяну из спектакля „Онегин“, которую так и ломает, пока она пишет письмо. И вот три сестры, Татьяна здесь Маша, снова практически бьются в конвульсиях, чтобы показать свои переживания. Почему же из спектакля в спектакль надо использовать один и тот же прием, чтобы показать кульминацию чувств и событий? Здесь я все-таки вернусь к „в-третьих“, может быть, действительно больше нечего сказать.

Вывод

Что хорошо после таких спектаклей — ты действительно переосмысливаешь классику. После спектакля „KILL“ (по „Коварство и любовь“ Шиллера), я вышла, не зная, как жить-то теперь с этим. После „Онегина“ я поняла, что я его неправильно читала, захотелось перечитать. После „Процесса“ Кафка мне ближе не стал, но кое-что все-таки прояснилось, правда, благодаря интерпретации любимого.

После „Три сестры“, да, тоже хочется перечитать Чехова. И вот еще, мы ходили вчетвером, и все мои спутники все повторяли в антрактах „вот если бы они говорили“, „было бы лучше, если бы они говорили“, „мне бы понравилось больше, если бы они говорили“, я им на протяжении трех антрактов объяснила смысл этого неговорения, но после спектакля и сама подумала „лучше бы они говорили“. Хотелось бы, чтобы это был такой классический спектакль по классической пьесе. И больше ничего. Никаких селфи.

  • Интересно. А как технически реализованы субтитры? Экран на сцене или что-то еще?
    ответить
  • А я бы хотела посмотреть. Люблю эксперименты в театре.
    ответить

Ваш комментарий к заметке: