Чтобы осуществить данное действие, Вы должны быть авторизованы!
Если Вы все еще не являетесь зарегистрированным участником BookMix.ru, рекомендуем Вам исправить эту ситуацию. Для регистрации, пожалуйста, заполните эту форму.
Забыли пароль? Воспользуйтесь системой напоминания пароля!
Закрыть
Шесть патронов в барабане
Этот роман Барикко один из самых непростых для меня. Автор целится в голову и все пули достигают цели. Должна предупредить сразу: читать роман ой как непросто, но не откажите себе в удовольствии пройти весь путь до конца.
Выстрел первый. Один из прекраснейших авторских приемов. Роман в романе. Для ценителей целых два романа в третьем. Где заканчивается одна сюжетная линия и начинается другая, определить по формальным признакам невозможно. Все плотно спаяно. Роман повествует о молодой женщине, случайно ставшей чем-то вроде гувернантки для мальчика-гения. Женщина пишет вестерн, а мальчик воображает историю о боксере. И вестерн и боксерская сага вполне себе интригующи. Помимо этих трех полотен, в роман вплетены и дополнительные ниточки, при этом совершенно самоценные. Воображаемые друзья мальчика: немой и верзила, ростом 2 метра 47 сантиметров, лекция о «Нимфеях» Клода Моне, рассуждения об Идеальном доме и криволинейности жизни, жизни как страданиях и прочее, прочее. Настоящий полифонический роман.
Выстрел второй. Заметки об интеллектуальной честности, также вплетенные в роман. Для всех, кто сталкивался с производством научных идей и текстов, будет небезынтересно. Для меня вообще отдельный бзик. Пишу диссертацию и вечно кажется, что все до меня уж говорили, а я сама пишу вовсе не о, что думаю.
Выстрел третий. То, от чего я получаю колоссальное удовольствие. Неповторимый юмор Барикко. Остроты, часто на грани фола и безвкусицы, но, на мой взгляд, никогда эту грань не переходящие. Динамичные монологи. Даже роман автор начинает как опытный рекламщик, судите сами:
«–Итак, господин Клаузер, должна ли умереть Мами Джейн?
–Пошли все в жопу.»
Неделикатно, но меня цепляет. Подобная эмоциональная разрядка, повторяющаяся время от времени, позволила безболезненно дочитать роман до конца:
«— Гульд?
— Да?
— А почему бы тебе просто напросто не заняться в ванной онанизмом, как другим мальчишкам?
— А, этим я занимаюсь в постели, там удобнее.
— И в самом деле.»
Притягательно то, что юмор этот касается вещей естественных, повседневных легко выуживаемых из нашей, часто не очень притягательной, действительности:
«Это блузка стратегического назначения, — объяснил Гульд. — Ты слегка кашляешь, пуговица впереди расстегивается и приоткрывает грудь»
Выстрел четвертый. Чехов не прошел мимо Барикко. И хотя сам автор упорно открещивается от литературного влияния классиков, где-то в писательском раю обо всем позаботились. Люди «обычные» и люди «необычные» (назовем их условно так, можно еще называть «толпа» и «гении» или «быдло» и «люди с богатым внутренним миром», не суть важно) не слышат друг друга, существуют в параллельных реальностях. Отсюда совершенно чеховские диалоги:
«Отлично, пусть будет просто Гульд. Послушай, Гульд, когда тебе стало ясно, что ты не такой, как другие дети, я имею в виду, что ты гений?
ПУМЕРАНГ (не сказал): Сложно сказать. А вам, например, когда стало ясно, что вы — круглая дура? В один прекрасный момент или понемногу, когда вы стали сравнивать ваши отметки с отметками других учеников, а потом заметили, что на вечеринках никто не хочет играть с вами в «крокодила»?»
Сами «необычные» друг друга тоже не всегда слышат, но при этом сосуществуют очень комфортно:
«— А у вас есть машина, профессор?
— Была.
— Как жаль.
— Точнее, у моего брата была.
— И такое случается.
— В смысле иметь брата?
— И брата тоже.
— Да, со мной такое случалось целых три раза. А с вами?
— Нет, никогда.
— Увы увы.
— Почему?
— Передайте губку, если вам не трудно.»
Выстрел пятый. Барикко поднимает и тему «гениев». Получается грустно: «— Какой еще, на хрен, гений? кто знает, что такое гений? как это вы умудрились посоветоваться и решить, что этот мальчик — гений, мальчик, который не видел ничего, кроме ваших хреновых аудиторий и дороги к ним, гений, который мочится в постель и боится, если его спрашивают, сколько сейчас времени, который годами не видел свою мать и говорит с отцом по телефону каждую пятницу, и не подойдет к девушке, даже если упрашивать его по арабски, сколько это будет очков, по вашему? Представьте, что есть специальная шкала гениальности и мы считаем очки, жаль, что он не заикается, а то был бы совсем непобедим…».
Выстрел шестой. Он же контрольный. Опять дети и детство. Как легко лишить человека детства. Для этого нужно всего лишь стать равнодушным. Прежде всего, к своему ребенку:
«Он был не так плох, как другие папаши, я имею в виду, неплохой в том смысле, что… ну, он никого не бил, не пьянствовал, не трахал свою секретаршу, ничего такого, была еще машина… которую он не покупал».
«Нелегкое дело — разговаривать со своим сыном. Или ты умеешь это с самого начала, или полный завал».
Представьте себе девочку, которая ненавидит своего отца и которой кто-то сказал, что даже в худших из отцов есть что-то хорошее и которая мучительно пытается это хорошее отыскать. Детское воображение подсказывает ей следующий ход: нужно представить себе отвратительного человека и его дочь, которая видит в нем просто хорошего отца, а затем спроецировать эту любовь на своего реального папу. Тут Барикко развернулся на славу. Этим «отвратительным человеком» у него становится Гитлер: «По вечерам я пялилась на своего отца, сидящего в пижаме перед телеком, пялилась до тех пор, пока мне не удавалось увидеть Гитлера в пижаме перед телеком».
P.S. Резюме для меня: «Нужно производить на свет детей, а не вестерны».
Скрыть комментарии к данной рецензии Показать комментарии к данной рецензии
Очень хорошая и оригинальная рецензия! Спасибо!
Правда, шутки на грани фола, которые вы привели, мне не понравились. Не люблю такое читать.
Спасибо вам))
В цитатах (видимо, оттого, что они вырваны из контекста) юмора вообще не видно плюс отвратительный язык. В связи с этим меня давно мучает вопрос - это переводчики постарались перевести похуже(соответственно, не тот ли переводчик "поработал" над "Историей любви" Сигала?) или у Баррико действительно все скатилось до дурной лексики?
Ой, тут сразу несколько факторов. Во-первых, начинала я читать Барикко на английском). А уж когда влюбилась в него, он и на русском неплохо пошел. Хотя на английском он мне намного больше понравился. Интересно, как на итальянском?.. Так что с переводами история, и правда, запутанная. Во-вторых, читать Барикко и совсем не испачкаться тоже нельзя. Все-таки, несмотря на весь свой романтизм, от реальности он не уходит. В-третьих, сам роман очень сложный, как в идейном, так и в формальном отношении. Поэтому такие "низкие" вставки немного разряжают атмосферу. Преставьте историю о мальчике-гении, рассуждения о статистике ии теории вероятности... Такие фрагменты позволяют "снять стресс")). В-четвертых, конечно, отсутствие контекста. В общем, как всегда, на вкус и цвет фломастеры разные, да и я далеко не самый талантливый рецензент.
Да и Барикко - весьма неоднозначный писатель. За то и любим. :))))))
Действительно, оригинально описано. Может, цитаты и слегка неусместны, ибо они сбивают с такта Вашего повествования, но, в целом, рецензия Ваша мне очень понравилась.
Каюсь, грешна)) Просто хочется "дать" немного автора. Вроде бы и понимаю, что вне контекста совсем не то, но и удержаться не могу.
И спасибо)