Автор книги Стивен Коэн – историк, политолог, профессор университета в Принстоне – вспоминает в предисловии народную мудрость родителей: «у каждой медали – две стороны». Стремление увидеть и понять все стороны сложнейших социальных процессов привело позднее Коэна студента к детальным исследованиям революции в России, а позднее и к написанию книги о пролетарском революционере Бухарине, несмотря на пышный расцвет в те годы идеологических предрассудков «холодной войны», антикоммунизма и открытой ненависти американского официоза к Советскому Союзу. Книга возникла вслед за диссертацией (1968 г.), посвящённой Н.И. Бухарину, положенной в её основу. Более того, в 1975 году состоялась встреча С. Коэна с сыном Бухарина и его вдовой – Анной Михайловной Лариной. Дух этой необыкновенной женщины не сломили чудовищные испытания сталинизма, а память в течение десятилетий хранила и донесла потомкам последнее письмо Н.И. Бухарина. Коэн принадлежит к группе западных историков-ревизионистов (Э. Карр, И. Дейчер, Р. Таккер, А. Рабинович), которые в своё время решительно отказались от тезисов и выводов теории т.н. тоталитаризма, справедливо считая их чисто идеологическим искажением истории (а по сути это вариант нашей же совковой идеологии, но с другим «зеркальным» знаком и потому просто вывернутый идеологически) и не разделяя соответствующих предубеждений и антипатий к революции в России. Личность Н.И. Бухарина всегда интересовала этих историков (неудобных идеологически ни тем, ни этим властям) с точки зрения реальной, но не реализованной возможности т.н. бухаринской альтернативы сталинизму, следовавших важнейшему принципу научной методолгии: «Различай!» и пришедших к выводу о том, что большевизм и сталинизм – политические антиподы: «Не будет большим преувеличением сказать историку этого периода: "Скажи мне, как ты истолковываешь связь между большевизмом и сталинизмом, и я скажу тебе, как ты трактуешь почти все значительные события между ними". В конечном итоге вопрос этот был и остается политическим…» (из работы С. Коэна «Большевизм и сталинизм» http://www.istmat.ru/index.php?menu=1&action=1&item=103 ). Бухарин Николай Иванович (27.09 (9.10). 1888 – 13.03.1938) – профессиональный революционер, теоретик и идеолог большевистской партии. В революционном движении с 1905 г. С 1906 г. – член РСДРП. После победы революции 1917 г. – в числе высших руководителей большевистской партии, член Политбюро ЦК, главный редактор газеты «Правда». Судьба Н.И. Бухарина рассматривается историками как наиболее яркое персонифицированное воплощение и большевизма, как политического течения, полностью исчерпавшего себя к концу 20-х годов и вынужденного уступить власть политическим силам политаризма (Ю.И. Семёнов. Россия: Что с ней случилось в двадцатом веке. Российский этнограф. Вып. 20. М., 1993.), и всех глубоких изменений, произошедших в характере советского общества и государства в переломные 20-е - 30-е годы. В различных вариантах идеологических извращений истории обычно тщательно укрывается важнейшая содержательная составляющая этой истории: формирование в советской России политарных отношений собственности и возникновения нового эксплуататорского (неополитарного) общества (Ю.И. Семёнов. Философия истории. http://www.scepsis.ru/library/id_1327.html#4.3.10 ). Коэн, как и многие другие историки, называет этот процесс «сталинской революцией сверху». Оборотной стороной его было, растянувшееся больше, чем на десятилетие, уничтожение государства пролетарской диктатуры, сопровождавшееся быстрым изменением классовой структуры общества (см. работу другого американского профессора Шейлы Фицпатрик http://www.scepsis.ru/library/id_543.html ). Коэн уделяет анализу этого удивительного общества времён нэпа, породившего фантастический культурный подъём в полуграмотной ещё стране, всю 9-ю главу (скачать или прочитать можно здесь http://www.istmat.ru/index.php?menu=1&action=1&item=157 ), где с цифрами в руках он показывает и доказывает необычность общественного устройства российского общества накануне его неизбежного уничтожения политаризмом, созревающим в его недрах, путём последующего сталинского переворота сверху. Заметим, например, что в 20-е годы большевиками последовательно проводилась политика гражданского мира с вооружённым после гражданской войны населением, отобранным по приказу Сталина только в 29-м году. Разгром это общества Коэн исследует детально исследуя судьбы важнейших его участников. Разделив судьбу большинства активных участников большевистской революции, Н.И. Бухарин стал жертвой второй волны массовых репрессий 1934-1940 гг., пик которых пришёлся на 1937-1938 гг. В результате верховная власть оказалась не только поистине «необъятной» и целиком «сосредоточенной» (как и предупреждал Ленин в политическом завещании) в руках И.В. Сталина, но главное – полностью бесконтрольной. На смену олигархическому способу правления, сложившемуся во второй половине 20-х гг., к середине 30-х гг. пришёл политарный деспотизм, где роль деспота-политарха досталась И.В. Сталину. Согласно известной формуле, резюмирующей историческую необходимость и роль личности в этот период: «история требовала подлеца». 27 (или 28) февраля 1937 г. Н.И. Бухарин был арестован по ложному обвинению в участии в заговоре и принадлежности к террористической организации. На показательном процессе 2 - 13 марта 1938 года был осужден и позднее расстрелян (точная дата гибели неизвестна). Вышинский в ходе процесса, характеризовал Бухарина как «проклятую помесь лисы и свиньи». Американский корреспондент, Харольд Денни, после заключительной речи Бухарина записал: «Один Бухарин, который, произнося свое последнее слово, совершенно очевидно знал, что обречен на смерть, проявил мужество, гордость и почти что дерзость. Из пятидесяти четырех человек, представших перед судом на трех последних открытых процессах по делу о государственной измене, он первым не унизил себя в последние часы процесса... Во всей бухаринской речи не было и следа напыщенности, язвительности или дешевого краснобайства. Это блестящее выступление, произнесенное спокойным, безучастным тоном, обладало громадной убедительной силой. Он в последний раз вышел на мировую арену, на которой, бывало, играл большие роли и производил впечатление просто великого человека, не испытывающего никакого страха, а лишь пытающегося поведать миру свою версию событий» («Нью-Йорк таймс», 16 марта 1938 г., с.30.). Тридцать лет спустя американский специалист напишет, что процесс Бухарина, «унизительный во всех отношениях, по справедливости можно назвать его звездным часом (из анонимной рецензии в “The Times Literary Supplement” (January 29, 1970).» В 1962 г. с Н.И. Бухарина были сняты обвинения в шпионаже и терроризме, в 1988 г. он был полностью реабилитирован. В политическом завещании В.И. Ленин отмечает (Письмо к съезду), что Бухарин принадлежит к числу «самых выдающихся сил (из самых молодых)», «не только ценнейший и крупнейший теоретик партии, он также законно считается любимцем всей партии, но его теоретические воззрения очень с большим сомнением могут быть отнесены к вполне марксистским, ибо в нём есть нечто схоластическое (он никогда не учился и, думаю, никогда не понимал вполне диалектики)». К наиболее значимым теоретическим заслугам Н.И. Бухарина, считавшего себя учеником В.И. Ленина, надо отнести анализ вопроса об отношения марксизма к государству. В работе «К теории империалистического государства» (1916 г.) им было дано не много не мало теоретическое предвидение «нового Левиафана» – милитаристского государственного капитализма: «Ближайшее развитие государственных организмов — поскольку не происходит социалистического переворота — возможно исключительно в виде милитаристского государственного капитализма. Централизация становится централизацией казармы неизбежно усиление среди верхов самой гнусной военщины, скотской муштровки пролетариата, кровавых репрессий». Острая полемика вокруг этой статьи с Лениным в конце концов привела последнего не только к полному согласию с выводами Бухарина (май 1917 г.), но и к написанию Лениным его знаменитой работы «Государство и революция». Стивен Коэн отмечает растущую тревогу у Бухарина-теоретика, рассматривавшего почти пророческие вопросы: «нельзя ли себе представить возможность третьего вида современного общества не капиталистического и не социалистического?» Несклонный к уверткам в неприятных теоретических проблемах, Бухарин между 1915 и 1928 гг. поднимал этот вопрос четыре раза. Каждый раз он отвечал на него утвердительно, но подчеркивал, что, хотя такое общество мыслимо в теории, в действительности оно невозможно. Два примера показывают направление его размышлений. Он был первым, кто в 1915 г. указывал на возможность несоциалистической нерыночной экономики: «Если бы был уничтожен товарный способ производства... то у нас была бы совершенно особая экономическая форма; это был бы уже не капитализм, так как исчезло бы производство товаров; но еще менее это был бы социализм, так как сохранилось бы (и даже бы углубилось) господство одного класса над другим. Подобная экономическая структура напоминала бы более всего замкнутое рабовладельческое хозяйство, при отсутствии рынка рабов». В 1928 г. он возвращается к этой теме: «Здесь существует плановое хозяйство, организованное распределение не только в отношении связи и взаимоотношений между различными отраслями производства, но и в отношении потребления. Раб в этом обществе получает свою часть продовольствия, предметов, составляющих продукт общего труда. Он может получить очень мало, но кризисов все-таки не будет». В канун сталинской «революции сверху» в 1928-29 гг. Бухарин возглавляет так называемую «правую оппозицию» – последнюю легальную политическую оппозицию, преграждавшую путь к бесконтрольной власти олигархической и вместе с тем иерархической корпорации партийно-государственных чиновников, «назначенцев», на вершине которой находился генеральный секретарь ЦК ВКП(б) И.В. Сталин. В годы коллективизации, «обвиняя генсека в «военно-феодальной эксплуатации крестьянства», Бухарин клеймил его не только от имени большевистской революции, но и от имени предшествовавшей ей антицаристской интеллигенции» (с. 386). Несомненно в это время глубокое осознание Бухариным-теоретиком существа этого процесса: «Партия и государство слились – вот беда… и партийные органы не отличаются ничем от органов государственной власти» (Н.И. Бухарин. Меморандум 2 декабря 1928 г., архив Троцкого, неопубликованные материалы, Т 1897). Организационная, но отнюдь не идейная капитуляция правой оппозиции и Бухарина («худшего организатора в России», по замечанию самого Бухарина) «увенчала рывок Сталина к власти и утвердила его непререкаемое главенство. Она официально отмечалась совместно с рождением сталинского культа» (с. 401). Один из разочарованных сталинистов заметил: «Мы победили Бухарина не аргументами, а партбилетами» (с. 392). По свидетельству одного из иностранных наблюдателей: «Страна и партия были в подавляющем большинстве правыми и приняли неожиданный сталинский курс с затаенным страхом» (с. 388). По схожему свидетельству одного из троцкистов: «В отдельные моменты она включала подавляющее большинство партийных и государственных работников и пользовалась симпатиями всей страны» (с. 389). «Трагедия Бухарина, – подводит итог С. Коэн, – и суть его политической дилеммы заключались в его нежелании апеллировать к этим широким настроениям» (с. 389). Книга отлично написана и читается с большим интересом и, как всякое серьёзное исследование, снабжена большим объёмом справочного материала, представляющего общество эпохи нэпа с совершенно неожиданных сторон (и в цифрах). Это позволяет не только составить собственные представления, но и навсегда уйти от стандартных идеологических клише масскульта и идеопропаганды, приблизиться к действительному пониманию переломного момента нашей истории в 20-х.
Спасибо, ЧА. Вы очень редко пишите, но если выдадите, мозг поломаете:)
"Коэн уделяет анализу этого удивительного общества времён нэпа, породившего фантастический культурный подъём в полуграмотной ещё стране" - вот это я выделила и это «Если бы был уничтожен товарный способ производства... то у нас была бы совершенно особая экономическая форма; это был бы уже не капитализм, так как исчезло бы производство товаров; но еще менее это был бы социализм, так как сохранилось бы (и даже бы углубилось) господство одного класса над другим. Подобная экономическая структура напоминала бы более всего замкнутое рабовладельческое хозяйство, при отсутствии рынка рабов». «Мы победили Бухарина не аргументами, а партбилетами».
И вам спасибо, за внимание. Да, 20-е годы это очень интересный период нашей истории. Фактически в своё время по Коэну я открывал до какой степени это общество было оригинальным (стоит посмотреть на ссылки к 9-ой главе, чтобы обнаружить образцовый многопартийный плюрализм невиданный в России по крайней мере ни до, ни после). Долгое время советская историография жевала жевачку всего из трёх возможных видов эксплуатации: рабовладение, феодализм, капитализм. А все, кто как Бухарин, пытались разобраться в том, а "как на самом деле" приходили к выводу о большом разнообразии форм. Сейчас известно около 15! А основным "питательным раствором" форм эксплуатации был, конечно, политаризм в различных его комбинациях от седой древности и до наших дней. И ещё одна важная деталь: ни о каком большевизме и большевиках после 29-года говорить, строго говоря, нельзя - не имеет смысла, если не собираешься водить за нос себя и окружающих. Это лакмусовая бумажка: как слышишь про это - знай, лгут "во имя и на благо для..."
Интерес к Бухарину возник вместе с появлением в конце 80-х и начале 90-х как раз этой книги. Был ряд статей Б. Старкова и И. Горелова (автор послесловия к книге). Но теоретически они все были существенно слабее и куда как скромнее в выводах. Самое главное они продолжали говорить об искажениях и деформациях социализма, поэтому увидеть и оценить бухаринские прозрения можно было только после точного понимания процессов классовых трансформаций в 20-х. Бухарин не был исключением или феноменом, как вы написали, в смысле понимания реального положения дел. Ясный взгляд на положение часто вообще не зависит от идеологических предпочтений. Интересно, что и противники большевиков увидели ситуацию так же отчётливо. "Ненависть к большевикам обострила зрение П. Сорокина и помогла ему увидеть то, что другие в это время еще не замечали". И он одним из первых выдвинул тезис о том, что общество, возникшее в результате Октябрьской революции, было новым классовым обществом:
«...Октябрьская революция, — писал он в 1922 г., — ставила своей задачей разрушение социальной пирамиды неравенства — и имущественного, и правового, — уничтожения класса эксплуататоров, и тем самым эксплуатируемых. Что же получилось? — Простая перегруппировка. В начале революции из верхних этажей пирамиды были выкинуты старая буржуазия, аристократия и привилегированно-командующие слои. И обратно, снизу наверх, были подняты отдельные “обитатели социальных подвалов”. “Кто был ничем, тот стал всем”. Но исчезла ли сама пирамида? — Ничуть. Если слепым сначала казалось, что она исчезает, то только в начале революции и только слепым. Через два-три года разрушаемая пирамида оказалась живой и здоровой. На низах снова были массы, наверху командующие властители». http://www.scepsis.ru/library/id_344.html
но подняться до радикального вывода
Ученые! Помню, я прочитала Кестлера, кажется, роман "Слепящая тьма". Никто и никогда так не писал о том, что творилось в нашей стране в послереволюционные годы. Для меня это было потрясением.
Как раз не только иностранцы. Хотя они, прежде всего, так же долгое время плавали в иллюзиях, что в СССР построен социализм в соответствии с европейскими идеалами из 19-го века, то есть бесклассовое общество. Суть классовой природы советского общества удалось открыть только тогда, когда была решена проблема, поставленная по сути Марксом - о т.н. "азиатском способе производства". Исследования по древней истории позволили раскрыть по сути весь спектр форм эксплуатации вместе с их комбинациями и вывод относительно классовой природы советского общества напрашивался сам собой (об этом вот здесь http://bookmix.ru/book.phtml?id=233911&rid=6305#reviews ) Поэтому есть вполне чёткий ответ на вопрос, а "что творилось в нашей стране?" Вот книга, которая так и называется: Ю.И. Семёнов. Россия: Что с ней случилось в двадцатом веке. Российский этнограф. Вып. 20. М., 1993 и вот её электронная версия: http://www.scepsis.ru/library/id_128.html . Рекомендую!
"Последний большевик"
Автор книги Стивен Коэн – историк, политолог, профессор университета в Принстоне – вспоминает в предисловии народную мудрость родителей: «у каждой медали – две стороны». Стремление увидеть и понять все стороны сложнейших социальных процессов привело позднее Коэна студента к детальным исследованиям революции в России, а позднее и к написанию книги о пролетарском революционере Бухарине, несмотря на пышный расцвет в те годы идеологических предрассудков «холодной войны», антикоммунизма и открытой ненависти американского официоза к Советскому Союзу. Книга возникла вслед за диссертацией (1968 г.), посвящённой Н.И. Бухарину, положенной в её основу. Более того, в 1975 году состоялась встреча С. Коэна с сыном Бухарина и его вдовой – Анной Михайловной Лариной. Дух этой необыкновенной женщины не сломили чудовищные испытания сталинизма, а память в течение десятилетий хранила и донесла потомкам последнее письмо Н.И. Бухарина.
Коэн принадлежит к группе западных историков-ревизионистов (Э. Карр, И. Дейчер, Р. Таккер, А. Рабинович), которые в своё время решительно отказались от тезисов и выводов теории т.н. тоталитаризма, справедливо считая их чисто идеологическим искажением истории (а по сути это вариант нашей же совковой идеологии, но с другим «зеркальным» знаком и потому просто вывернутый идеологически) и не разделяя соответствующих предубеждений и антипатий к революции в России. Личность Н.И. Бухарина всегда интересовала этих историков (неудобных идеологически ни тем, ни этим властям) с точки зрения реальной, но не реализованной возможности т.н. бухаринской альтернативы сталинизму, следовавших важнейшему принципу научной методолгии: «Различай!» и пришедших к выводу о том, что большевизм и сталинизм – политические антиподы: «Не будет большим преувеличением сказать историку этого периода: "Скажи мне, как ты истолковываешь связь между большевизмом и сталинизмом, и я скажу тебе, как ты трактуешь почти все значительные события между ними". В конечном итоге вопрос этот был и остается политическим…» (из работы С. Коэна «Большевизм и сталинизм» http://www.istmat.ru/index.php?menu=1&action=1&item=103 ).
Бухарин Николай Иванович (27.09 (9.10). 1888 – 13.03.1938) – профессиональный революционер, теоретик и идеолог большевистской партии. В революционном движении с 1905 г. С 1906 г. – член РСДРП. После победы революции 1917 г. – в числе высших руководителей большевистской партии, член Политбюро ЦК, главный редактор газеты «Правда».
Судьба Н.И. Бухарина рассматривается историками как наиболее яркое персонифицированное воплощение и большевизма, как политического течения, полностью исчерпавшего себя к концу 20-х годов и вынужденного уступить власть политическим силам политаризма (Ю.И. Семёнов. Россия: Что с ней случилось в двадцатом веке. Российский этнограф. Вып. 20. М., 1993.), и всех глубоких изменений, произошедших в характере советского общества и государства в переломные 20-е - 30-е годы. В различных вариантах идеологических извращений истории обычно тщательно укрывается важнейшая содержательная составляющая этой истории: формирование в советской России политарных отношений собственности и возникновения нового эксплуататорского (неополитарного) общества (Ю.И. Семёнов. Философия истории. http://www.scepsis.ru/library/id_1327.html#4.3.10 ). Коэн, как и многие другие историки, называет этот процесс «сталинской революцией сверху». Оборотной стороной его было, растянувшееся больше, чем на десятилетие, уничтожение государства пролетарской диктатуры, сопровождавшееся быстрым изменением классовой структуры общества (см. работу другого американского профессора Шейлы Фицпатрик http://www.scepsis.ru/library/id_543.html ). Коэн уделяет анализу этого удивительного общества времён нэпа, породившего фантастический культурный подъём в полуграмотной ещё стране, всю 9-ю главу (скачать или прочитать можно здесь http://www.istmat.ru/index.php?menu=1&action=1&item=157 ), где с цифрами в руках он показывает и доказывает необычность общественного устройства российского общества накануне его неизбежного уничтожения политаризмом, созревающим в его недрах, путём последующего сталинского переворота сверху. Заметим, например, что в 20-е годы большевиками последовательно проводилась политика гражданского мира с вооружённым после гражданской войны населением, отобранным по приказу Сталина только в 29-м году. Разгром это общества Коэн исследует детально исследуя судьбы важнейших его участников.
Разделив судьбу большинства активных участников большевистской революции, Н.И. Бухарин стал жертвой второй волны массовых репрессий 1934-1940 гг., пик которых пришёлся на 1937-1938 гг. В результате верховная власть оказалась не только поистине «необъятной» и целиком «сосредоточенной» (как и предупреждал Ленин в политическом завещании) в руках И.В. Сталина, но главное – полностью бесконтрольной. На смену олигархическому способу правления, сложившемуся во второй половине 20-х гг., к середине 30-х гг. пришёл политарный деспотизм, где роль деспота-политарха досталась И.В. Сталину. Согласно известной формуле, резюмирующей историческую необходимость и роль личности в этот период: «история требовала подлеца».
27 (или 28) февраля 1937 г. Н.И. Бухарин был арестован по ложному обвинению в участии в заговоре и принадлежности к террористической организации. На показательном процессе 2 - 13 марта 1938 года был осужден и позднее расстрелян (точная дата гибели неизвестна). Вышинский в ходе процесса, характеризовал Бухарина как «проклятую помесь лисы и свиньи». Американский корреспондент, Харольд Денни, после заключительной речи Бухарина записал:
«Один Бухарин, который, произнося свое последнее слово, совершенно очевидно знал, что обречен на смерть, проявил мужество, гордость и почти что дерзость. Из пятидесяти четырех человек, представших перед судом на трех последних открытых процессах по делу о государственной измене, он первым не унизил себя в последние часы процесса...
Во всей бухаринской речи не было и следа напыщенности, язвительности или дешевого краснобайства. Это блестящее выступление, произнесенное спокойным, безучастным тоном, обладало громадной убедительной силой. Он в последний раз вышел на мировую арену, на которой, бывало, играл большие роли и производил впечатление просто великого человека, не испытывающего никакого страха, а лишь пытающегося поведать миру свою версию событий» («Нью-Йорк таймс», 16 марта 1938 г., с.30.).
Тридцать лет спустя американский специалист напишет, что процесс Бухарина, «унизительный во всех отношениях, по справедливости можно назвать его звездным часом (из анонимной рецензии в “The Times Literary Supplement” (January 29, 1970).»
В 1962 г. с Н.И. Бухарина были сняты обвинения в шпионаже и терроризме, в 1988 г. он был полностью реабилитирован.
В политическом завещании В.И. Ленин отмечает (Письмо к съезду), что Бухарин принадлежит к числу «самых выдающихся сил (из самых молодых)», «не только ценнейший и крупнейший теоретик партии, он также законно считается любимцем всей партии, но его теоретические воззрения очень с большим сомнением могут быть отнесены к вполне марксистским, ибо в нём есть нечто схоластическое (он никогда не учился и, думаю, никогда не понимал вполне диалектики)».
К наиболее значимым теоретическим заслугам Н.И. Бухарина, считавшего себя учеником В.И. Ленина, надо отнести анализ вопроса об отношения марксизма к государству. В работе «К теории империалистического государства» (1916 г.) им было дано не много не мало теоретическое предвидение «нового Левиафана» – милитаристского государственного капитализма:
«Ближайшее развитие государственных организмов — поскольку не происходит социалистического переворота — возможно исключительно в виде милитаристского государственного капитализма. Централизация становится централизацией казармы неизбежно усиление среди верхов самой гнусной военщины, скотской муштровки пролетариата, кровавых репрессий».
Острая полемика вокруг этой статьи с Лениным в конце концов привела последнего не только к полному согласию с выводами Бухарина (май 1917 г.), но и к написанию Лениным его знаменитой работы «Государство и революция».
Стивен Коэн отмечает растущую тревогу у Бухарина-теоретика, рассматривавшего почти пророческие вопросы: «нельзя ли себе представить возможность третьего вида современного общества не капиталистического и не социалистического?» Несклонный к уверткам в неприятных теоретических проблемах, Бухарин между 1915 и 1928 гг. поднимал этот вопрос четыре раза. Каждый раз он отвечал на него утвердительно, но подчеркивал, что, хотя такое общество мыслимо в теории, в действительности оно невозможно. Два примера показывают направление его размышлений. Он был первым, кто в 1915 г. указывал на возможность несоциалистической нерыночной экономики:
«Если бы был уничтожен товарный способ производства... то у нас была бы совершенно особая экономическая форма; это был бы уже не капитализм, так как исчезло бы производство товаров; но еще менее это был бы социализм, так как сохранилось бы (и даже бы углубилось) господство одного класса над другим. Подобная экономическая структура напоминала бы более всего замкнутое рабовладельческое хозяйство, при отсутствии рынка рабов».
В 1928 г. он возвращается к этой теме:
«Здесь существует плановое хозяйство, организованное распределение не только в отношении связи и взаимоотношений между различными отраслями производства, но и в отношении потребления. Раб в этом обществе получает свою часть продовольствия, предметов, составляющих продукт общего труда. Он может получить очень мало, но кризисов все-таки не будет».
В канун сталинской «революции сверху» в 1928-29 гг. Бухарин возглавляет так называемую «правую оппозицию» – последнюю легальную политическую оппозицию, преграждавшую путь к бесконтрольной власти олигархической и вместе с тем иерархической корпорации партийно-государственных чиновников, «назначенцев», на вершине которой находился генеральный секретарь ЦК ВКП(б) И.В. Сталин.
В годы коллективизации, «обвиняя генсека в «военно-феодальной эксплуатации крестьянства», Бухарин клеймил его не только от имени большевистской революции, но и от имени предшествовавшей ей антицаристской интеллигенции» (с. 386).
Несомненно в это время глубокое осознание Бухариным-теоретиком существа этого процесса: «Партия и государство слились – вот беда… и партийные органы не отличаются ничем от органов государственной власти» (Н.И. Бухарин. Меморандум 2 декабря 1928 г., архив Троцкого, неопубликованные материалы, Т 1897).
Организационная, но отнюдь не идейная капитуляция правой оппозиции и Бухарина («худшего организатора в России», по замечанию самого Бухарина) «увенчала рывок Сталина к власти и утвердила его непререкаемое главенство. Она официально отмечалась совместно с рождением сталинского культа» (с. 401). Один из разочарованных сталинистов заметил: «Мы победили Бухарина не аргументами, а партбилетами» (с. 392). По свидетельству одного из иностранных наблюдателей: «Страна и партия были в подавляющем большинстве правыми и приняли неожиданный сталинский курс с затаенным страхом» (с. 388). По схожему свидетельству одного из троцкистов: «В отдельные моменты она включала подавляющее большинство партийных и государственных работников и пользовалась симпатиями всей страны» (с. 389). «Трагедия Бухарина, – подводит итог С. Коэн, – и суть его политической дилеммы заключались в его нежелании апеллировать к этим широким настроениям» (с. 389).
Книга отлично написана и читается с большим интересом и, как всякое серьёзное исследование, снабжена большим объёмом справочного материала, представляющего общество эпохи нэпа с совершенно неожиданных сторон (и в цифрах). Это позволяет не только составить собственные представления, но и навсегда уйти от стандартных идеологических клише масскульта и идеопропаганды, приблизиться к действительному пониманию переломного момента нашей истории в 20-х.
Скрыть комментарии к данной рецензии Показать комментарии к данной рецензии
Спасибо, ЧА. Вы очень редко пишите, но если выдадите, мозг поломаете:)
"Коэн уделяет анализу этого удивительного общества времён нэпа, породившего фантастический культурный подъём в полуграмотной ещё стране" - вот это я выделила и это «Если бы был уничтожен товарный способ производства... то у нас была бы совершенно особая экономическая форма; это был бы уже не капитализм, так как исчезло бы производство товаров; но еще менее это был бы социализм, так как сохранилось бы (и даже бы углубилось) господство одного класса над другим. Подобная экономическая структура напоминала бы более всего замкнутое рабовладельческое хозяйство, при отсутствии рынка рабов».
«Мы победили Бухарина не аргументами, а партбилетами».
И вам спасибо, за внимание. Да, 20-е годы это очень интересный период нашей истории. Фактически в своё время по Коэну я открывал до какой степени это общество было оригинальным (стоит посмотреть на ссылки к 9-ой главе, чтобы обнаружить образцовый многопартийный плюрализм невиданный в России по крайней мере ни до, ни после). Долгое время советская историография жевала жевачку всего из трёх возможных видов эксплуатации: рабовладение, феодализм, капитализм. А все, кто как Бухарин, пытались разобраться в том, а "как на самом деле" приходили к выводу о большом разнообразии форм. Сейчас известно около 15! А основным "питательным раствором" форм эксплуатации был, конечно, политаризм в различных его комбинациях от седой древности и до наших дней. И ещё одна важная деталь: ни о каком большевизме и большевиках после 29-года говорить, строго говоря, нельзя - не имеет смысла, если не собираешься водить за нос себя и окружающих. Это лакмусовая бумажка: как слышишь про это - знай, лгут "во имя и на благо для..."
Спасибо! Вот только странно: а российские ученые не проявляют интереса к феномену Бухарина?
Интерес к Бухарину возник вместе с появлением в конце 80-х и начале 90-х как раз этой книги. Был ряд статей Б. Старкова и И. Горелова (автор послесловия к книге). Но теоретически они все были существенно слабее и куда как скромнее в выводах. Самое главное они продолжали говорить об искажениях и деформациях социализма, поэтому увидеть и оценить бухаринские прозрения можно было только после точного понимания процессов классовых трансформаций в 20-х. Бухарин не был исключением или феноменом, как вы написали, в смысле понимания реального положения дел. Ясный взгляд на положение часто вообще не зависит от идеологических предпочтений. Интересно, что и противники большевиков увидели ситуацию так же отчётливо. "Ненависть к большевикам обострила зрение П. Сорокина и помогла ему увидеть то, что другие в это время еще не замечали". И он одним из первых выдвинул тезис о том, что общество, возникшее в результате Октябрьской революции, было новым классовым обществом: «...Октябрьская революция, — писал он в 1922 г., — ставила своей задачей разрушение социальной пирамиды неравенства — и имущественного, и правового, — уничтожения класса эксплуататоров, и тем самым эксплуатируемых. Что же получилось? — Простая перегруппировка. В начале революции из верхних этажей пирамиды были выкинуты старая буржуазия, аристократия и привилегированно-командующие слои. И обратно, снизу наверх, были подняты отдельные “обитатели социальных подвалов”. “Кто был ничем, тот стал всем”. Но исчезла ли сама пирамида? — Ничуть. Если слепым сначала казалось, что она исчезает, то только в начале революции и только слепым. Через два-три года разрушаемая пирамида оказалась живой и здоровой. На низах снова были массы, наверху командующие властители». http://www.scepsis.ru/library/id_344.html но подняться до радикального вывода
Ученые! Помню, я прочитала Кестлера, кажется, роман "Слепящая тьма". Никто и никогда так не писал о том, что творилось в нашей стране в послереволюционные годы. Для меня это было потрясением.
Как раз не только иностранцы. Хотя они, прежде всего, так же долгое время плавали в иллюзиях, что в СССР построен социализм в соответствии с европейскими идеалами из 19-го века, то есть бесклассовое общество. Суть классовой природы советского общества удалось открыть только тогда, когда была решена проблема, поставленная по сути Марксом - о т.н. "азиатском способе производства". Исследования по древней истории позволили раскрыть по сути весь спектр форм эксплуатации вместе с их комбинациями и вывод относительно классовой природы советского общества напрашивался сам собой (об этом вот здесь http://bookmix.ru/book.phtml?id=233911&rid=6305#reviews ) Поэтому есть вполне чёткий ответ на вопрос, а "что творилось в нашей стране?" Вот книга, которая так и называется:
Ю.И. Семёнов. Россия: Что с ней случилось в двадцатом веке. Российский этнограф. Вып. 20. М., 1993 и вот её электронная версия: http://www.scepsis.ru/library/id_128.html . Рекомендую!