Невыносимая легкость бытия
-
Невыносимая легкость бытия
-
Невыносимая легкость бытия
-
Невыносимая легкость бытия
-
Невыносимая легкость бытия
-
Невыносимая легкость бытия
-
Невыносимая легкость бытия
-
Невыносимая легкость бытия
-
Невыносимая легкость бытия
-
Невыносимая легкость бытия
-
Невыносимая легкость бытия
-
Невыносимая легкость бытия
-
Невыносимая легкость бытия
-
Невыносимая легкость бытия
-
Невыносимая легкость бытия
-
Невыносимая легкость бытия
-
Невыносимая легкость бытия

Безумие
Роман-анализ, роман-путешествие, роман-забвение. Я на приеме у психонаналика: кушетка, приглушенный свет и атмосфера полного доверия. Мягкий голос доктора должен успокаивать меня, но я не нахожу себе места.
Доктор рассказывает мне историю про какого то Томаша и Терезу. А еще про Фрица и Сабину. Что это за чушь. Говорит, вроде как, не про меня, но все точно в цель, все в точку. Как будто автор всю мою жизнь стоял за моим плечом и писал историю болезни. Она и сейчас в моих руках, с небрежными пометками на полях и перемотанная скотчем вдоль переплета. Я далеко не первый, у кого она побывала в руках.
Я стараюсь не поддаваться панике, но мне страшно. Этот человек слишком много знает обо мне. Он пишет о вещах, о которых я боялся даже подумать. А он их записал, с медицинской точностью и отстраненностью, как будто речь идет о выдуманных персонажах, а не обо мне родном, сидящем перед ним в кресле, сжавшемся в маленький комочек нервов и делающим вид, что ко всему происходящему я не имею никакого отношения. И теперь его заметки прочитают все окружающие меня люди - родные, друзья, знакомые, соседи и просто посторонние. Кто ему дал на это право?
Так, стоп. Это какое-то безумие, это просто совпадение. Он не мог знать - он угадал. Он все угадал про меня, про тебя, про нас и про себя самого. Он разложил на атомы все чувства и эмоции о происхождении и составе которых мы даже не задумывались, а затем собрал их обратно, как было. А так ли, как было? Могу ли я ему доверять? А не потрялось ли в процессе данной операции, что-то важное, без чего целое не будет целым ? Эй, доктор, а не осталось ли после операции лишних деталек ? Молчит, не отвечает ...
Скрыть комментарии к данной рецензии Показать комментарии к данной рецензии
впечатление от прекрасной в общем-то, толковой и прочувствованной рецензии несколько смазано тем, что образ доктора уже появлялся в недавнем отзыве на книгу Lectus'а, правда, чуть-чуть в ином, хирургическом разрезе, но все же: "Белые стены и ты в белом халате... Наркоз уже подействовал и можно начинать. Очень интересно, а что же внутри нас? Щипчики, скальпели, зажимчики... Автор вывернул вас перед нами, вывернул до той невыносимой степени, когда наружу буквально хлещет поток жизни. Он разбирал вас медленно, шаг за шагом... Одним ему известным образом, ни скальпелем, ни любовью, он вскрыл ваши души... ".
Плюс, безусловно. Здесь можно было бы порассуждать о том, что копаться "скальпелем ли, любовью" в своей ли, чужой душе вообще занятие - нет пошлее и скучнее, и в этом смысле весь писхоанализ и иже сним, вся эта "фрейдовщина" (с) Набоков) пошла, скучна и предсказуема до чертиков, а в литературе - особенно. Но это относится к области личных вкусовых пристрастий-)))))))))
О "фрейдовщине" есть замечательный рассказик раннего Пелевина "Зигмунд в кафе".