Мы

Купить в магазинах:

В данный момент нет в продаже.

(4.3)
(0.0)
Читали: 1425    Хотят прочесть: 428

Мы, Евгений Замятин

Авторы:

Издательство: АСТ

ISBN: 9785170885960

Год: 2015

«Если они не поймут, что мы несем им математически безошибочное счастье, наш долг заставить их быть счастливыми»

Знаковый роман, с которого официально отсчитывают само существование жанра "антиутопия". Запрещенный в советский период, теперь он считается одним из классических произведений не только русской, но и мировой литературы XX века. Роман об "обществе равных", в котором человеческая личность сведена к "нумеру". В нем унифицировано все - одежда и квартиры, мысли и чувства. Нет ни семьи, ни порочных привязанностей...Но можно ли вытравить из человека жажду свободы, пока он остается человеком? Обо всём этом и не только в книге Мы (Евгений Замятин)



Книга удостоена премий:


Людям важно, в какой они верят туман и какая им верится сказка

30
Мы. Мы? Мы!
Слово подчеркивающее общность, единство, размытие отдельной личности и потенциал группы. Мы - это группа. Мы - это государство. Мы - шестеренки. Но мы - не личности.

Евгений Замятин написал свой социальный роман антиутопию почти 100 лет назад. Попробуем разобраться, насколько актуальны поднятые им проблемы. А заодно сравним с заглавным романом Хаксли.

Пожалуй с этого и начнем. Дискуссии о том, кто прав Оруэлл или Хаксли, бессмысленны, правы оба. Тоже самое можно сказать и про Хаксли-Замятина. В "О, дивный новый мир" мы видим общество потребления, биогенетического программирования, зомбирования и приставления к конвейеру Форда. Идея Генри Форда доведена до абсурда и благодаря этому заменила религию дивному обществу далекого будущего. Люди выращиваются кретинами, строго распределяются в разные социальные группы. Они воспринимают искусственную иерархию на уровне рефлексов - презирай тех, кто ниже, благоговей перед теми, кто выше. Система подавляет бунт в зародыше. Что здесь значит отдельный испортившийся винтик? Ссылка и всего делов-то. Вот вам и будущее капиталистов. Ешь, пей, совокупляйся, потребляй. Можешь даже съездить в заповедник вместо отпуска.

Что же тревожного Замятин увидел в огне революции? Вместо Форда получили Тейлора. Вместо примитивного конвейера имеем такой анализ-синтез-стандартизацию, что распорядок существования отдельного индивида регламентируется поминутно. За исключением непродолжительного свободного времени вечером. Если у капиталистов абстрактное высшее сословие, то здесь все равны. И блага, и всё прочее распределены между всеми. Каждый работает. Стены прозрачные. Короче рай. Правда... правда вместо запрограммированных людей-автоматов мы получили запуганных марионеток.

Воспитанием и кнутом взращены люди нового века. Все знают - вот так хорошо, а вот так - плохо. За проступки есть наказание. А оно, как ни называй, смертная казнь. Но хорошо то общество, которое сможет представить смертную казнь едва ли не как самое знаменательное событие в жизни и величайшее благо для самого преступника. Это даже не божественный суд, а воздаяние. Искусство да и только!

Знание, абсолютно уверенное в том, что оно безошибочно, - это вера.

Итак, правят бал воспитание и отсутствие личных амбиций. Такая смесь загоняет людей в тюрьмы бессмысленного существования. Хотя, конечно, способности каждого используются эффективно, насколько это возможно. Мешает только воображение. Оно тлетворно влияет на перевозбужденный мозг, и от этого бывают мысли. Нехорошо. Наше счастье в другом, и МЫ за него с огнём и мечом!

Террор против матрицы. На кого поставите вы? Касты у свингеров против жестко распланированной жизни и очередей для записи на бурную ночь. Мятеж у Хаксли представляется невозможным. Как может один единственный бунтарь расшевелить людей, которые и думать-то не могут, а только отзываться своими пословицами? Да и кому митинговать? Альфам с их положением или эпсилонам, которых чуть не в полуживотное состояние вырастили? А вот грубая сила всегда наталкивается на противодействие, и в мире Замятина уже назревает революция. А всё потому, что лоботомию сделать не успели, воображение не подавили. Вот и нам с вами, когда-нибудь дефект в мозгу исправят, будем вечно счастливые с дурацкой улыбкой ходить и флажками размахивать. Патриотизмъ. Утопия.

Что же общего у двух антиутопистов? Некоторые выводы. Делить всё на всех и иметь сбалансированное общество не получается. Или получается, но не так, как хотелось бы. Причем, интересно, что в каждой системе есть некий компонент, который сам не подчиняется правилам системы, или следует им, но не строго. Кто это? Супервайзер, или создатель, или преемник. Да хоть Император.
Любовь, настоящая любовь, может оказаться дестабилизирующим фактором в Утопии. Но её одной недостаточно, чтобы сокрушить систему, нужно иметь за душой что-то большее.

Теперь про актуальность для наших реалий. Возьмём Хаксли. Зомбирование - есть, с рождения. Общество потребления сформировано, вот только денег нет, потому ещё не в Утопии живем. Кастовость на нескольких уровнях: экономическом, социальном, политическом, религиозном и т.п. Свободные отношения и секс? Теперь с этим много проще, чем раньше. Что там с различиями в развитии? Без всякого селекционирования имеем много проблем. Спасибо бездумному загрязнению окружающей среды, вредным добавкам в пище, облучению и т.д.

Очередь Замятина. Специализация - есть. Универсальных солдат и работников широкого профиля всё меньше. Загляните в школы, там же воспитание, при котором подавляется воображение и творческие навыки. Да и в университетах и организациях можно услышать "Делай, что говорят, а не думай".
Что там ещё осталось из "Мы"? Тейлоризация хромает. Беда с дорогами, дураками, бюрократами и пунктуальностью. Поэтому, чтобы избежать появления свободного времени вышестоящее начальство пытается приковать своих подчиненных цепями к рабочим местам. Начали пораньше, закончили попозже, зато без перерыва и выходных. Праздники отменяются!

Без выходных нам точно никак - труба, край и вилы. (с) песня, которую я не слышал.

Смертная казнь? Замятин и представить не мог, как жестока реальность. Вместо быстрого перехода на тот свет, здесь сначала всю душу вытрясут, заплюют, ограбят, штаны снимут, по телевизору и интернету покажут, поругают и выбросят на помойку. Без гроша. А ты барахтайся. Ну или в лучшем случае сгниешь на нарах. Опасно против системы выступать.
Стены из стекла? Хорошая метафора, когда камеры в потолке, в мобильнике, ноутбуке, свободный доступ к любой информации, паспорт и личные данные на каждом шагу. Сложно не почувствовать себя голым!
И последнее, запись на секс по карточкам? Не всё сразу, товарищи, когда-нибудь и на вашей улице построят бордель! А пока извольте всё-таки по взаимному или по пьяни.

Замятин боялся революции, но революция не боялась Замятина. Его книга показала нам идеальный мир, в котором разладился механизм. Произошло что-то выпадающее за рамки обыденного. Так была ли революция или нет? Чем она завершилась и завершилась ли? Всё это отдаётся на суд читателя и зависит от него. Трактовать финал можно по-разному. Но для этого нужно применить воображение. Воспользуемся или нет?

«Крылатый юноша, прозрачное тело, и там, где должно быть сердце, — ослепительный, малиново-тлеющий уголь…»

27
«Тем двум в раю — был предоставлен выбор: или счастье без свободы — или свобода без счастья, третьего не дано. Они, олухи, выбрали свободу».
Я попала в плен. Заблудилась. Растворилась в этих нежных, воздушных конструкциях, в цветном мареве, в калейдоскопе оттенков, обязательно теплых – желтых, красных, абрикосовых. Полет души, иллюстрация чуда, волшебная чувственность. Это настолько прекрасно, что у меня не хватает слов. Моя читательская интуиция, видимо, испарилась, и благодаря этому я получила такой чудесный подарок, как эта книга. Это однозначно лучшее, что я читала в последнее время.
Идеально стерильный мир. Выстроенный с математической точностью, живущий по формулам, отметающий все бесполезное и нефункциональное. Четкий, до минуты, распорядок дня. Безупречные линии улиц и домов. Стройные шеренги граждан, марширующих под порядковыми номерами в светлое будущее. Стеклянные стены, еда из нефтепродуктов и секс по талончикам. И посреди всего этого великолепия – человек. Не отдельная личность, но общность.
Абсолютно иррациональное, несовершенное и противоречивое существо, раздираемое страстями. Человек, который хочет расправить крылья и полететь, добраться до ядра Земли; который мечтает о бессмертии и смерти одновременно; который любит и ненавидит с такой силой, какая не снилась и землетрясению. Ничто не может остановить полет его фантазии, ничто не сможет утолить его голод, обуздать тягу к жизни и жажду прекрасного. Он чертовски неидеален и непредсказуем, и это прекрасно. Ведь ни одна по-настоящему важная вещь в жизни не является совершенной.
«Человек — как роман: до самой последней страницы не знаешь, чем кончится. Иначе не стоило бы и читать».
Это произведение о жизни: о ее полноте и красоте, о том, что ее не загонишь в рамки, не оградишь прозрачными стенами, не сможешь сдержать ее буйную силу; о том, что она всегда побеждает. Это произведение о любви: не о пошлых «бабочках в животе», а о настоящей, которая пробирает до тошноты, от которой забываешь себя, от которой больно и сладко, от которой рвутся связи между молекулами, а мир становится другим. И это произведение о свободе: которая никогда не сдается, которая всегда внутри, которая невидима, но реальна. Не имеет значения, чем закончилась эта история. Ведь пока в людях течет «одна общая, буйная, великолепная кровь», пока человек «безнадежно болен душой» - он будет свободен. И счастлив. Он просто будет.
«Вы, читающие эти записки, — кто бы вы ни были, но над вами солнце. И если вы тоже когда-нибудь были так больны, как я сейчас, вы знаете, какое бывает — какое может быть — утром солнце, вы знаете это розовое, прозрачное, теплое золото. И самый воздух — чуть розовый, и все пропитано нежной солнечной кровью, все — живое: живые и все до одного улыбаются — люди. Может случиться, через час все исчезнет, через час выкаплет розовая кровь, но пока — живое».

Мама! Ваш сын прекрасно болен! Мама! У него пожар сердца

20
Грядущие люди!
Кто вы?
Вот - я,
весь
боль и ушиб.
Вам завещаю я сад фруктовый
моей великой души.
Вы, пышнотелые, румяные венеряне, вы, закопченные, как кузнецы, ураниты – я слышу в своей синей тишине ваш ропот. Но поймите же вы: все великое – просто; поймите же: незыблемы и вечны только четыре правила арифметики.
Французский знаете.
Делите.
Множите.
Склоняете чудно.
Ну и склоняйте!
Скажите —
а с домом спеться
можете?
Язык трамвайский вы понимаете?
Все мы (а может быть, и вы) еще детьми, в школе, читали этот величайший из дошедших до нас памятников древней литературы – «Расписание железных дорог». У кого не захватывает духа, когда вы с грохотом мчитесь по страницам «Расписания».
Но Часовая Скрижаль каждого из нас наяву превращает в стального шестиколесного героя великой поэмы.

Мы сами творцы в горящем гимне —
шуме фабрики и лаборатории.

Сливаясь в единое, миллионнорукое тело,
Мерными рядами, по четыре, восторженно отбивая такт, шли нумера – сотни, тысячи нумеров, с золотыми бляхами на груди – государственный нумер каждого и каждой. И я – мы, четверо, одна из бесчисленных волн в этом могучем потоке.
шаг миллионный печатай!

Кто там шагает правой?
Левой!
Левой!
Левой!

Обернулся: в глаза мне – белые – необычайно белые и острые зубы, незнакомое женское лицо.
Ты одна мне
ростом вровень,
стань же рядом
с бровью брови,
В глазах или бровях – какой-то странный раздражающий икс, и я никак не могу его поймать, дать ему цифровое выражение.
Странное ощущение: я чувствовал ребра – это какие-то железные прутья и мешают – положительно мешают сердцу, тесно, не хватает места.
Отныне я сердцем править не властен.
У прочих знаю сердца дом я.
Оно в груди — любому известно!
На мне ж
с ума сошла анатомия.
Сплошное сердце —
гудит повсеместно.
Сердце – не что иное, как идеальный насос; компрессия, сжатие – засасывание насосом жидкости – есть технический абсурд; отсюда ясно: насколько в сущности абсурдны, противоестественны, болезненны все «любви», «жалости» и все прочее, вызывающее такую компрессию.
Ураган,
огонь,
вода
подступают в ропоте.
Кто
сумеет совладать?
Можете?
Попробуйте....
Разряд – самое подходящее определение. Теперь я вижу, что это было именно как электрический разряд. Пульс моих последних дней становится все суше, все чаще, все напряженней – полюса все ближе – сухое потрескивание – еще миллиметр: взрыв, потом – тишина.
Быть может, этот «разряд» излечил меня наконец от моей мучительной «души» - и я снова стал, как все мы.

Мы живем,
зажатые
железной клятвой.
За нее -
на крест,
и пулею чешите:
это -
чтобы в мире
без Россий,
без Латвий,
жить единым
человечьим общежитьем.
Две чашки весов. На одной – грамм, на другой – тонна, на одной «я», на другой – «мы», Единое Государство. Естественный путь от ничтожества к величию: забыть, что ты – грамм, и почувствовать себя миллионной долей тонны.
Нет людей.
Понимаете
крик тысячедневных мук?
Душа не хочет немая идти,
а сказать кому?
Ах, встать бы вот сейчас и, захлебываясь, выкричать все о себе!
До края полное сердце
вылью
в исповеди!
Пусть никто кругом не видит, в каких я черных несмываемых пятнах, но ведь я-то знаю, что мне, преступнику, не место среди этих настежь раскрытых лиц.
Пусть потом конец – пусть!

Я жизнь
отдать
за сегодня
рад.
Какая это громада!
У меня по отношению к Единому Государству есть это право – понести кару, и этого права я не уступлю.
В этой жизни
помереть
не трудно.
Сделать жизнь
значительно трудней.
Неужели у каждого такая боль, какую можно исторгнуть изнутри – только вместе с сердцем, и каждому нужно что-то сделать
Но как
испепеляюще
слов этих жжение
Человек – как роман: до самой последней страницы не знаешь, чем кончится. Иначе не стоило бы и читать.
Посмотреть все рецензии (19)
Средний балл оставивших отзывы: 4.23
  • Я считаю, что ее обязательно стоит прочитать всем. Она очень интересно показывает нам сущность тех времен.
Посмотреть все отзывы (47)
Посмотреть все цитаты (98)

К сожалению, в данный момент книги «Мы» нет в продаже :(

Предложений от участников по этой книге пока нет. Хотите обменяться, взять почитать или подарить? Добавьте объявление первым!



Интересные посты

Интересная рецензия

И все-таки люди – звери

Самой сложной книгой в рамках тематических чтений августа стал дебютный роман Уильяма Голдинга...

Интересная рецензия

как я прочитала эту книгу и что из этого вышло

Это будет очень странный отзыв, слишком личный - но по-другому об этой книге я написать не могу. ...

Заметка в блоге

Потому что тишина должна быть в библиотеке

Интересная рецензия

Италия, мороженое, любовь...

Ох, не зря я люблю эту серию!.. А эта книга еще и понравилась мне больше 3-х уже прочитанных в ней...