Братья Карамазовы

Купить в магазинах:

OZON.ru:
+ Подарок
223RUB руб. купить
My-shop.ru: 163 руб. купить
Лабиринт: 166 руб. купить
FLIP.kz: 1017 тг. купить
полный список магазинов
(4.7)
(0.0)
Читали: 1202    Хотят прочесть: 843

Братья Карамазовы, Федор Михайлович Достоевский

Авторы:

Издательство: Эксмо

ISBN: 9785699964109

Год: 2017

« — А какие муки у вас на том свете, кроме-то квадриллиона? — с каким-то странным оживлением прервал Иван. — Какие муки? Ах, и не спрашивай: прежде было и так и сяк, а ныне всё больше нравственные пошли, «угрызения совести» и весь этот вздор. Это тоже от вас завелось, от «смягчения ваших нравов». Ну и кто же выиграл, выиграли одни бессовестные, потому что ж ему за угрызения совести, когда и совести-то нет вовсе. Зато пострадали люди порядочные, у которых еще оставалась совесть и честь... То-то вот реформы-то на неприготовленную-то почву, да еще списанные с чужих учреждений, — один только вред! »

«Братья Карамазовы» – одна из немногих в мировой литературе удавшихся попыток сочетать увлекательный роман–триллер, как мы выразились бы теперь, с глубинами философской мысли. Философия и психология «преступления и наказания», дилемма «социализации христианства», извечная борьба «божьего» и «дьявольского» в душах людей – таковы основные идеи этого гениального произведения. Обо всём этом и не только в книге Братья Карамазовы (Федор Михайлович Достоевский)


Интересная информация о «Братья Карамазовы»



Кто убил? Кто виновен?

56
И зачем только я взялся читать эту столь долго откладываемую мной книгу!? Читал бы лучше каких-нибудь постмодернистов, так послушных отстраненному логическому анализу, или вообще сюжетно увлекательную и психологически одномерную фантастику. Так ведь нет – решил ликвидировать свое «культурное отставание», ликвидатор, блин!
Сначала возникло ощущение, что меня ударили по голове кирпичом… Потом мне стало казаться, что нет – не ударили, просто взяли и каким-то неведомым образом забили этот кирпич прямо мне в голову. О чем бы я теперь не думал, каким бы извилистым (или наоборот – прямым) путем ни шли мои мысли – они неизбежно упрутся в этот кирпич. И станется этот кирпич в моей голове оооочень надолго – пока по крошке, по кусочку, по миллиметру не раскрошу я его, пока не осмыслю и не переживу всего прочитанного… Все? Конец? Эээххх, если бы…
Если бы роман заканчивался арестом Мити, то отправился бы я, вооружась молоточками анализа, перемалывать потихоньку этот массив смысла. И перемолол бы, и узнал и понял многое о мире и о себе… Но все оказалось совсем не так, под видом безобидного кирпича засунул Федор Михайлович в мое сознание, в душу (и плевать, что ее нет) тротиловую шашку… «Эта книга взорвала мне мозг» - расхожая фраза, употребляемая как правило по отношению к литературе гордо (хоть и не всегда оправданно) носящей звание «альтернативной». Господи, да все произведения этих «альтернативщиков» не более чем новогодние хлопушки: звон в ушах и круги перед глазами – вот и весь эффект. «Братья Карамазовы» оставляют после себя трехметровую воронку, вокруг которой ровным слоем разбросаны остатки того, что ранее было представлениями о добре и зле, вере и безверии, справедливости и подлости, любви и злобе. И не разберешь уже – то ли эта воронка внутри меня, то ли это я сижу скорчившись внутри воронки, качая головой как китайский болванчик и повторяя одну только фразу: «Это не я. Не я убил.»… А хочется выбраться, выкарабкаться, выскочить – и закричать: «Я убил! Меня судите!»…
И все равно ни тому ни другому никто не поверит… Кто теперь избавит меня от этого? Как мне теперь с этим жить?

PS Хотел пойти курить, и вместо пачки сигарет взял с полки коробку с чаем, вытащи пакетик и направился по направлению к двери. Чертов Достоевский!

PPS Предлагаю людей, не читавших Карамазовых, не допускать к участию в суде в качестве присяжных.

PPPS Не существует книг, которые должен прочесть каждый, но есть книги, которые каждый должен попытаться прочесть.

Согрешишь – людей насмешишь!

44
Согрешишь – людей насмешишь.
- Почему вы все время такие счастливые? Вы не боитесь конца света?
- Открыть ему наш секрет?
- Давай.
- Мы очень, очень тупые

(с) Ледниковый период

Было у отца три сына.
Младшенький был дурачок.
Средний - полудурок.
А старшой так совсем дебил

По мотивам русских народных сказок

Несмотря на столь несерьёзное начало, я всё-таки осажу себя прямо сейчас, так как эта книга требует большой сосредоточенности и выдержки как от читателя, так и от рецензента.

Мне кажется, что я шёл к этой книге очень давно. При том, что заранее не имел ни малейшего понятия о сюжете. Но само название «Братья Карамазовы» несло в себе какой-то потаённый и роковой смысл, что одновременно притягивало, раззадоривая читательский аппетит, и в то же время отталкивало обещанием чего-то мерзостного и порочного.

Вот такие мысли крутились в моей голове, сдерживая и отсрочивая тот час, когда я открою последнее из произведений Достоевского, но в то же время призывая не упускать шанс вернуться к истокам, взять для книжного марафона именно эту книгу, окунуться в русскую классику без малейшей надежды на помилование и нежданное спасение.

Начинается книга с абсолютно ненужного, на мой капризный взгляд, авторского предисловия, в котором ФМ мутит воду, забегает вперёд, много извиняется и издевается. А главное постоянно говорит, что книг будет две. Дескать первая вводная, а вторая - прямо ууух какая! Про героя одного яркого-де. Вот читал я, читал, так и не дождался никакого деления. Частей вроде 4, книг в каждой по три, и ещё по N глав. Что ж вы Фёдор Михайлович обманули, пошутить изволили-с перед смертью? Ну да ладно, речь не об этом. Открываю я, значит, книгу. А тут такое…

Итак сбылись мои предчувствия, можно видеть в этом знамение, козни лукавого, судьбу, рок. Я же просто ещё раз поблагодарил интуицию. Действительно книга несёт в себе печать проклятья и порока. Она переполнена измученными душами и отравленными умами, великими грешниками и приземлёнными праведниками, если считать, что хотя бы кто-то из них действительно был избавлен от тлетворного влияния разврата, лжи и цинизма, коими богаты практически все жильцы города С.

Представьте на минутку, что время обратилось вспять, и вы перенеслись в конец девятнадцатого столетия в потерянную на задворках губернию с мелкими чиновниками, отставными офицерами, разорившимися помещиками и горе-философами. Прошло не так много времени с отмены крепостного права, но костные умы, веками порабощённые старым порядком, ещё не могут вполне осознать новое положение вещей. И только множатся брожения в молодых умах, плодятся политические кружки и движения, философские течения равно как религиозные концессии сталкиваются едва ль не до физического насилия, не принимая противоречий, не признавая мирного сосуществования. И вот в этой среде живут наши герои сколь разные, столь и схожие друг с другом.
Пока мещане пытаются из копейки сделать рубль, не стесняясь самолично вспахивать землю, простые мужики але «народ» - словами одного из мальчишек - всё так же беспробудно пьёт. Не меняется Русь Великая, ох века идут, а дух он тот же. А что ещё остаётся отпущенным на волю, да на условия чуть менее чем рабские, человекам? То-то же. Другое дело купцы да помещики, у коих денежки водятся. И хоть жадны они до бренного злата, да сладострастны не в меру, а потому с лёгким сердцем пускают по ветру сотни и тысячи рубликов, коих люди многие за жизнь в руках не держали. Ай, кутить так кутить, гулять так гулять. Запевай цыгане песню, играйте жиды на скрипках и цымбалах. Да девки, девоньки в пляс! В пляс! Да с платочком, да с румянцем, да с озорным блеском глаз!

Представили? Отпили коньяку и шампанского? Вот вам среда старшого. В коей он паясничал, развратничал да представлялся. Немудрено в таком быту зародится нраву вздорному да буйному, подлому, но гордому со свойской честью да чувствами низменными. Другое дело свет двух столиц отчизны нашей, это вам не губерния. Тут и институты, да училища, выдающиеся умы и учёные, доктора и адвокаты, семинаристы и критики. Да вот души мало, и вера закончилась. Капала она, капала, всё сочилась сквозь рваные раны наших сердец, сквозь решето души. Да так и кончилась, а завместо неё и положить оказалось нечего. А как современным нам должно быть больно, ведь с незаживающими генетическими ранами. Ох, вы наши дыры проклятые. И тут мы снова приходим к Родиону Раскольникову из совсем другой книги, где всё можно, всё дозволено. Но не о том речь. Разве может жить человек бесцельно, не имея ни устремлений, ни духовных начал? Так ведь недолго и заболеть, горячку подхватить, да с чОртом заякшаться. И пусть ума палата, но пламенем объята душа семинариста и антигуманиста. Вот вам средненький герой.
Какое там у нас священное число? Три, тройка, троица. Есть и младшой на первый взгляд совсем другой и чудной, невинный и сдержанный, открытый и искренний. Монастырь – ареал, монахи – друзья. Блаженные мысли, по-детски чистая душа и вера. Чем не мистик, иезуит или кандидат в иеромонахи? Но коли б так, носил бы фамилию другую, да в родстве состоял с совсем другими людьми. А так в той же упряжи, да непонятно тянет он или толкает. Положительный персонаж? Да не верю я в знаки «+» и «-» по отношению к людям! Это вам не вещественные числа. И согрешу, коль не скажу, что мнится мне во многом именно положительный наш герой оказался тем камешком-провокатором, который по не знанию да по не умению сорвался и потащил вниз за собой валуны. А тем только и надо было, что толчок получить и ускореньице обрести. Дальше всех обгонят на квадриллион квадриллионов верст, первыми на суд придут.

Но довольно о людях, здесь не перепись всероссийская, а совсем другой сказ. Я не буду вдаваться в детали, приводить цитаты или разбираться в мотивах, чья изба с краю и кто кому волк. Это неоправданный спойлеризм! За такое не простят. Скажу, что в книге представлена полная колода: драма, любовь, вражда, примирения, преступления, наказания, откровения, наваждения, религия, бюрократия, многословие и пустословия, философия и самокопание. И жители тоже разномастные, но до чего же все как один безобразные и неприятные. Как это жестоко проживать жизнь персонажей, которые вызывают столько отвращения и брезгливости. Но то удел читательский.

Знаете, я проводил аналогии с Содомом и Гоморрой, только у Достоевского всё сокрыто в душах людей, да обёрнуто в красивые фантики с цветными ленточками. Но Господи, какой же у него красивый и обворожительный язык! Как не изумиться, коль не любишь диалоги-монологи, а всё равно читаешь с упоением, пусть и мучением. А пытка присутствует, так как на обычный вопрос, с вероятным односложным ответом «да» или «нет», карамазовский герой способен выпалить речь на несколько страниц, путанную, сбивчивую, и вроде как лишённую смысла. Но знаете, веришь такому человеку. Вот веришь и всё тут. Улавливаешь не смысл, а настроение. Ведь так неистово кричит персонаж, и с таким азартом бьёт себя в грудь, чертыхается, богохульствует и наоборот кается до умиления и слёз. КАК… ЭТО… НЕ… ЛЮБИТЬ?!

Не могу не упомянуть про ложку дёгтя. Достоевский сознательно или наивно по-детски-графомански десятки или даже сотни раз ведя нас по тропе текущего действия вскользь упоминает события или факты, которые раскроются значительно позднее. Зараза! Да что это такое?! Я хотел дочитать сам и увидеть всё в подходящий, своевременный момент! Ну, зачем вводить интригу и раскрывать её практически сразу, а потом вести нас по пути её изыскания и постижения? Скорее всего, это какой-то модный приём. Пусть судят языковеды и литературоведы. Я читатель, каких много, меня волнует сам текст, а не выпендрёж творца.

Я не считаю себя исследователем или ярым поклонником Фёдора Достоевского, но определённые взгляды на его творчество имею. И мне кажется, сила батюшки именно в психологии, в настроениях и построениях диалогов. То, что говорят его «дети», то, как они это делают, - даёт нам намного больше пищи для размышлений и чувства чем бесчисленные описания, раскрытые мысли и действия у других писателей. Признаюсь, автор силён. Силён не в красоте фраз, а глубине и искренности. Что на уме, то и на языке. И пусть через мгновение сорвутся другие противоречащие слова, но именно в момент произнесения герой так думал, так чувствовал, так жил. Если учесть, что ФМ – мастер психологии, я бы даже сказал знаток человеческого существа и его неприкрытого естества, то неудивительно засилье греха в его заключительном произведении. Здесь нарушаются практически все заповеди: о чревоугодии, алчности, прелюбодеянии, гневе, унынии, тщеславии, гордыне, сотворении кумира и т.д. Увидите сами.

Я специально не говорю о сюжете, а только о художественном исполнении. Могу, конечно, коснуться и детективной наполняющей. Но, думаю, не стоит тратить ваше драгоценное время. Несомненно, что по мере чтения «Братьев Карамазовых» ещё в самом начале вы всё поймёте и останутся только мелкие нюансы на закуску. Они прояснятся ближе к концу, но принесут не столь много удовлетворения, сколь ожидается. Всё-таки это не приключения Шерлока Холмса. Это книга о душах, их метаниях, грехе, раскаяниях, бунте, предательстве и любви. Любви не мужчины и женщины, а человека к человеку.

Немало горечи принесло мне это произведение, да и трогательные моменты, когда хоть водопад из слёз запускай, встретились не единожды. Но, в конечном счёте, я нашел для себя оптимистичное зернышко, которое со временем принесёт и свои добрые плоды, и огромное спасибо Федору Михайловичу за это. Я несказанно рад, что даже несмотря на весь показанный ужас и гниль, всегда остаётся место человеколюбию и надежде. Тем живу, с тем и уйду.

Я ведь согласен, что его придушить надо. Трактат ))

40
Если современная медицина и пришла к единодушию по какому-то поводу, то это «На фоне патологии видна норма». Я никогда бы не взялся объяснять, чем так несказанно хороши «Братья Карамазовы» – на это есть на букмиксе люди поумнее и поискреннее меня, если бы не угодил в ушат помоев… не просмотрел за собственные деньги и время самый длинный в мире рекламный ролик, по которому плачет Книга Гиннеса, - спектакль двуногого животного без перьев по фамилии Богомолов «Карамазовы» в МХТ. Во втором антракте ушел в самом гадостном и оплеванном настроении, всю ночь читал Достоевского и думал:
а) Что такое есть в этом тексте, что делает его одним из самых гуманистических и интереснейших произведений мировой литературы?
б) Что надо сделать с этим текстом, чтобы вместо ощущения просветленности (как выражался совершенно по-другому поводу Л.Н.Т. – «красоты, добра, и правды») он создал у читателя, ака зрителя ощущение глубочайшей, бесконечной даже не мерзости, а мерзостности? Что надо отнять у "Карамазовых", чтобы убить "Карамазовых"?
Если вы не любите БК или вам по странной случайности понравились «Карамазовы» в МХТ, на чтение рецензии время не тратьте – мы же не собираемся жить бесконечно, тем более вечно?
Итак, что заставляет меня читать и перечитывать их и без чего текст Достоевского перестает быть самим собой?
1) Абсолютная (на мой взгляд) сюжетная и композиционная стройность.
Что сие за зверь? (Филологи – не кидайтесь подушками, я архитектор-«сделать-хотел-утюг») Это полное, гармоничное соответствие между тремя китами, на которых стоит (для меня) любое литературное произведение: сюжетные перипетии, система персонажей и композиция. Соответствие аптекарское: ни убавить – ни прибавить. При чтении нельзя пропустить ни страницы, ни одного сюжетного хода, ни одной характеристики персонажей. А именно: Может быть, кто из читателей подумает, что мой молодой человек был болезненная, экстазная, бедно развитая натура, бледный мечтатель, чахлый и испитой человечек. Напротив, Алеша был в то время статный, краснощекий, со светлым взором, пышащий здоровьем девятнадцатилетний подросток. Он был в то время даже очень красив собою, строен, средне-высокого роста, темно-рус, с правильным, хотя несколько удлиненным овалом лица, с блестящими темно-серыми широко расставленными глазами, весьма задумчивый и по-видимому весьма
спокойный. Скажут, может быть, что красные щеки не мешают ни фанатизму, ни мистицизму; а мне так кажется, что Алеша был даже больше чем кто-нибудь реалистом...
И ни в коей мере не болезненно-чахлой, седой и коротко стриженой татарской женщиной. Читать «Карамазовых», представляя себе Алешу «бледным мечтателем» - самовредительство. Ампутировать ему рассудок категорически запрещается. Знаменитые монологи Ивана, Мити и Ракитина потому и имеют смысл, что они диалоги с Алешей, что он "решает", что в них вставить: "Это бунт?" с вопросительным знаком или "Это бунт" - точка. Он главный герой, вам об этом открытым текстом сказали.
Аналогично. Одна из самых великих сюжетных схем в мировой литературе – и думать над ней можно бесконечно долго: две «передачи денег» между Катериной Ивановной и Митей. Сцена с четырьмя-с-половиной тыщами, данная к тому же не в авторском описании, а в рассказе самого Мити – шедевр многослойности: Видишь, я бы конечно все потерял, она бы убежала, но зато инфернально, мстительно вышло бы, всего остального стоило бы. Выл бы потом всю жизнь от раскаяния, но только чтобы теперь эту штучку отмочить! Веришь ли, никогда этого у меня ни с какой не бывало, ни с единою женщиной, чтобы в этакую минуту я на нее глядел с ненавистью, - и вот крест кладу: я на эту глядел тогда секунды три или пять со страшною ненавистью, - с тою самою ненавистью, от которой до любви, до безумнейшей любви - один волосок!
Здесь даже не два Мити – тот, который, себя перебарывая, отпускает К.И. нетронутой и с деньгами, и тот, который об этом рассказывает Алеше, а двадцать два – потому что каждую секунду человек имеет возможность быть скотом или человеком, делает свой выбор, а потом имеет еще миллион возможностей об этом жалеть, придумывать себе причины, поводы, оправдания и осуждения и по-разному об этом рассказывать. А мыслящий человек – он каждый раз, возвращаясь памятью к «тонкому» моменту своей жизни, начинает еще рефлексировать: а не красуюсь ли я? А искренен ли я был тогда? А искренен ли я сейчас, в тысяча первый раз перемалывая и переосмысливая сделанное или не сделанное?
Ну, так я теперь не во сне лечу. И не боюсь, и ты не бойся. То есть боюсь, но мне сладко. То есть не сладко, а восторг... Ну да чорт, все равно, что бы ни было. Такое писать лучше Достоевского никто не умеет.
Без «первых» денег между К.И. и Митей бессмысленно толковать о «вторых» - растраченных на Грушеньку трех тысячах (как бессмысленно читать сцену неудачной передачи Алешей денег штабс-капитану без обсуждения этого события Алешей и Лизой). И бессмысленно обсуждать, кто там кого любит. Они все, увы, «мыслящие тростники», но на свою беду – еще и сильно чувствующие. Если бы не могли любить или мыслить – все было бы проще. Ан нет – любят, да еще как, но мысли проклятые мешают, гордость, стремление до себя докопаться. В тот момент, когда Митя отдает за просто так деньги на спасение отца К.И., он не просто благородный поступок «супротив воли» совершает – он зачеркивает для себя и для нее все возможности совместного будущего. К.И. горда, и любое чувство с ее стороны и ею, и Митей обречено теперь восприниматься как благодарность. А они хотят любви. Они – не Иван. В общем, вырезая из ткани романа упоминание о «первых» деньгах, любой интерпретатор (режиссер) лишает себя этим самым права писать на афише фамилии Достоевский и Карамазовы. Богомолов. Пупкины. Вот с этим иди и набери полный зал.
2) «Братья Карамазовы», как я уже сказал, - квинтэссенция гуманизма и человечности. Малейшее посягательство на этот факт я расцениваю как оскорбление национального достояния и преступление против культуры человечества. В особо крупных размерах. Статья расстрельная – обжалованию не подлежит. Гуманизм Достоевского всесокрушающ, потому что он – несмотря ни на что. Почти каждый из персонажей криком кричит «Я не хочу, я не могу быть гуманным! Мне трудно! Мне не выгодно, черт побери!» А приходится. Кричи, мучайся, метайся, а будь. А сколько у тебя (и чем ты умнее, тем больше) моральных лазеек и лазеечек, таких притягательных и таких (чем ты умнее, тем легче) логично объяснимых и оправдываемых… Как не воспользоваться? "С одной стороны нельзя не признаться, а с другой - нельзя не сознаться!" И где граница между подлецом и школьным фанфароном с "неразрешимою глубиной мыслей"?
И вот тут начинается главный вопрос Достоевского: есть ли Там некто или нечто, на что можно ориентироваться, некий изначальный или человеком вымышленный абсолют – этакий маяк в тумане морали? Нет? Это бунт. Но Можно ли жить бунтом, а я хочу жить.
3) Вообще, роман о многих «вопреки», заложенных в человеческой сущности, утеря которых или хотя бы способности думать о которых равнозначна утере этой сущности. «В реалисте вера не от чуда рождается, а чудо от веры». «Я работница за плату, я требую тотчас же платы, то есть похвалы себе и платы за любовь любовью. Иначе я никого не способна любить!» В романе много денег (про деньги) - и это в контексте вышесказанного правильно и необходимо.
4) Я обожаю в «Карамазовых» ремарки и авторский текст в диалогах.
Во-первых, они необыкновенно сценичны и пластичны – зрительный образ рисуется моментально.
Во-вторых, неимоверный подбор слов у Достоевского – так показать многослойность человеческой натуры, одновременное присутствие в каждом из нас искреннего и показного, невозможность совпадения внутренней точки зрения (самого человека) и внешней (наблюдателя) не умеет никто в мировой литературе. Вот два из моих любимых мест (это же надо не просто знать о человеке, для этого надо уметь слова находить!):
Она была в припадке самого искреннего самобичевания и, кончив, с вызывающею решимостью поглядела на старца.
- Так и не поцеловала ручку! Так и не поцеловала, так и убежала! - выкрикивал он в болезненном каком-то восторге, - в наглом восторге можно бы тоже сказать, если бы восторг этот не был столь безыскусствен.
Если бы на уроках литературы в школе разбирали подробно хотя бы сцену приветствия в келье у Зосимы, было бы нашим детям великое счастье и просветление. Как рассыпает Достоевский детали и деталечки, не мозоля нам глаза своими оценками и интерпретациями, а заставляя наблюдать, подмечать и думать! Старец, которого уже давно ожидали, тотчас показался из своей спаленки при явлении Карамазовых… Отец Паисий - человек больной, хотя и не старый, но очень, как говорили про него, ученый (ничего плохого, ни-ни…) Молодой паренек (скоро мы его узнаем) - стоял в уголку (и все время потом оставался стоя), при этом: В лице выражалась совершенная почтительность, но приличная, без видимого заискивания. Вошедших гостей он даже и не приветствовал поклоном, как лицо им не равное, а напротив подведомственное и зависимое. Вы на эти слова посмотрите, которыми подытоживается встреча Зосимы с иеромонахами: Вся церемония произошла (не прошла!) весьма серьезно, вовсе не как вседневный обряд какой-нибудь, а почти с каким-то чувством. Сравните, если их «общипать» (ох, не знаю, можно ли так с художественными произведениями): Вся церемония прошла серьезно, не как вседневный обряд, а почти с чувством. О эти какой-то и какой-нибудь у Достоевского! О моя бесконечная к ним любовь! И дальше Миусов восемь (!) строчек думает, как ему приличествует поздороваться.
5) Люблю, когда герой у Достоевского узнаваемо для нас всех «проговаривается». Видите: я так люблю человечество, что, верите ли, мечтаю иногда бросить все, все, что имею, оставить Lise и идти в сестры милосердия. Я закрываю глаза, думаю и мечтаю, и в эти минуты я чувствую в себе непреодолимую силу. Так любит она человечество, что готова оставить дочь-инвалида. И очень хорош переход в знаменитом монологе Ивана про клейкие, распускающиеся весной листочки: … дорог иной подвиг человеческий, в который давно уже может быть перестал и верить, а все-таки по старой памяти чтишь его сердцем. Вот тебе уху принесли, кушай на здоровье. Уха славная, хорошо готовят.
6) Наконец, сражение я люблю. Сражение человека с самим собой и за другого человека – будь то Митина любовь к Грушеньке или Иваново «Ты мне дорог, я тебя упустить не хочу и не уступлю твоему Зосиме». Надеюсь, что Иван проиграл. Врет он, все время завирается, даже в мелочах. - А я как раз в отдельной комнате, ступай на крыльцо, я сбегу навстречу... – зазывает он Алешу, которому нельзя, зайти в трактир. Врееееет! Находился Иван однако не в отдельной комнате. Это было только место у окна, отгороженное ширмами, но сидевших за ширмами все-таки не могли видеть посторонние. Комната эта была входная, первая, с буфетом у боковой стены. По ней поминутно шмыгали половые.
Митя гораздо симпатичнее мне с этим его: … Я сейчас-то, рассказывая обо всех борьбах, немножко размазал, чтобы себя похвалить. Что интересно, не всегда так было: в студенчестве Иван у меня выигрывал перед Митей со счетом 100 – 1. И потому Достоевский – страшная сила. Он не на какой-то возраст писатель или на определенное состояние души. Он на всегда (именно так надо писать - раздельно).
7) И совсем наконец. Многие из мыслей, которые высказывают Достоевский или его персонажи в БК, легко сформулировать, но трудно развивать. А у Достоевского получается, причем в достойном балансе между «именно так» и «а если…», убежден и сомневаюсь. Эти мысли хочется унести с собой и додумывать. Некоторые я уже лет двадцать думаю, каждое слово в отдельности, например: Перенести я притом не могу, что иной, высший даже сердцем человек и с умом высоким, начинает с идеала Мадонны, а кончает идеалом Содомским. Еще страшнее кто уже с идеалом Содомским в душе не отрицает и идеала Мадонны, и горит от него сердце его, и воистину, воистину горит, как и в юные беспорочные годы. И ведь так написано, что не отдельно от себя "додумываешь, а в этой мысли места для себя ищешь...
Так вот. БК – это высокогуманистическая книга о тех препятствиях, которые стоят на пути истинного, искреннего гуманизма. Созидательная книга. А отрицать проще, чем созидать. И безопаснее для себя, как ни парадоксально. Отсюда и берутся режиссеры-филологи Богомоловы, концептуально уничтожающие в БК именно этот гуманистический смысл и превращающие вышнее в пакость. Достоевский умнее их, он это предвидел: "Весь закон бытия человеческого лишь в том, чтобы человек всегда мог преклониться пред безмерно великим. Если лишить людей безмерно великого, то не станут они жить и умрут в отчаянии" .

Посмотреть все рецензии (19)
Средний балл оставивших отзывы: 4.75
  • Книга очень понравилась. Это второе произведение Достоевского, которое я прочитала, хотя я не собиралась читать ни его, ни другие. Но мне настолько оно понравилось и захватило, что я теперь хочу прочитать и другие произведения (и некоторые уже прочитала) и хочется читать и аналитику, и посмотреть экранизации, хочется исследовать текст и перечитать еще раз. После этого романа, Достоевский попал в число моих любимых авторов. Читалось очень легко и быстро. Слог для меня интересен и легок. Я прочитала его так быстро, что сама себе не поверила. не хотелось останавливаться. Жаль, что продолжения нет...
Посмотреть все отзывы (29)
Посмотреть все цитаты (129)
Книгу «Братья Карамазовы» Федор Михайлович Достоевский можно приобрести или скачать: в 4 магазинах по цене от 126 до 223 руб.

Предложений от участников по этой книге пока нет. Хотите обменяться, взять почитать или подарить? Добавьте объявление первым!


  • Братья Карамазовы

    Братья Карамазовы

    Издательство: Эксмо, 2016

    ISBN: 9785699884001

    Купить данное издание можно здесь

  • Братья Карамазовы

    Братья Карамазовы

    Издательство: Эксмо, 2016

    ISBN: 9785699892693

    Купить данное издание можно здесь

  • Братья Карамазовы

    Братья Карамазовы

    Издательство: БММ, 2015

    ISBN: 9785883536532

    Купить данное издание можно здесь

  • Братья Карамазовы

    Братья Карамазовы

    ISBN: 9785699702954

    Купить данное издание можно здесь


Интересные посты

Заметка в блоге

О том, что мы так любим:)

Красочная находка в Instagram:) Кроме накаченных поп, еды и губ можно найти и приятное:))) ...

Заметка в блоге

Получила!

Запах свежей типографской краски, шелест белоснежных страниц, хруст корешка – вот она радость...

Интересная рецензия

Следствие ведут джентльмены

Создателей Шерлока Холмса и Эркюля Пуаро носят на руках больше ста лет, и вполне заслуженно. Но...

Интересная рецензия

Не каждый кентавр становится созвездием

Кентавр - полуконь, получеловек, и повествование в этой книге тоже поделилось на полумиф и...