К Дню рождения Андрея Вознесенского

2
+

Сегодня, Андрею Андреевичу Вознесенскому , исполнилось бы 82 года

. Тяга к поэзии проявилась у Андрея Вознесенского еще в юности. Детские стихи Андрей Андреевич никогда не упоминает, хотя, очевидно, они уже обнаруживали талант. Недаром Борис Леонидович Пастернак, получив их по почте от четырнадцатилетнего мальчика, пригласил его к себе и затем приблизил. Андрей окончил Московский архитектурный институт (1957) и получил специальность архитектора. Но его жизнь уже полностью принадлежала литературному творчеству. В 1958г. его стихи появляются в периодике, а начиная с поэмы "Мастера" (1959), поэзия Вознесенского стремительно ворвалась в поэтическое пространство современности, получив признание миллионов читателей. "Ваше вступление в литературу - стремительное, бурное, я рад, что до него дожил" - так писал Пастернак из больницы.

В то время поэтические вечера в зале Политехнического музея стали собирать полные залы, поэты привлекали многотысячные аудитории на стадионы, стали кумирами миллионов. И одним из первых в этой замечательной плеяде был Андрей Вознесенский. Его сборники моментально исчезали с прилавков, каждое новое стихотворение становилось событием.

В 1960 году выходят первые сборники стихов поэта - "Парабола" и "Мозаика". Пребывание в США (1961) отразилось в цикле стихов "40 лирических отступлений из поэмы "Треугольная груша" (1962). Уже тогда наиболее прозорливые знатоки поняли, что в лице Вознесенского Россия получила нечто ранее не бывавшее. Уже тогда они говорили, что остросовременная, новаторская, во многом экспериментальная поэзия Андрея Вознесенского воплощает в себе своеобразный синтез лирики и философского начала, музыкальности и бьющей в набат тревоги. Необычный ритм стиха, дерзкие метафоры, тематические "порывы" ломали устоявшиеся каноны "благополучной" советской поэзии. Именно поэтому еще громче и чаще слышались злобные вопли советских ортодоксов и просто завистников. Сохранился плакат, выпущенный огромным тиражом, где рабочий выметает метлой "идеологический мусор", в котором наиболее заметна книжечка с названием "Треугольная груша"

В марте 1963 года Н.С.Хрущев, Первый секретарь ЦК КПСС и Председатель Совета Министров СССР собрал в Кремле "представителей художественной интеллигенции". На трибуну был вызван Вознесенский. Он не успел сказать и нескольких слов, когда Хрущев обрушился на молодого поэта с яростной руганью, с угрозами выслать его из страны. По стране началась кампания проработок и разоблачений. Вознесенский решил на всякий случай не появляться в Москве, скитаясь по стране, где всегда находились его почитатели. Ему повезло, что еще до хрущевской ругани он успел побывать за границей. После снятия Хрущева у Вознесенского с властью складываются двойственные отношения. Его выпускают за границу, но только изредка, далеко не на все приглашения, которые он получает. Его печатают, но чаще не печатают. Каждый его сборник моментально исчезает из магазинов (часть тиража просто забирает себе номенклатура). За три десятка лет критика писала о нем считанные разы. Но, несмотря на замалчивание, неизменным оставалось восторженное почитание поклонников - от "шестидесятников" до современной молодежи - проявляющееся во всегда переполненных залах, где проходили выступления поэта, в ценах "черного рынка" на сборники, в переписанных от руки текстах, в сочинениях смелых десятиклассников.

Перу А.А.Вознесенского принадлежит два десятка сборников прозы и стихов, в том числе "Треугольная груша", "Антимиры" (1964), "Ахиллесово сердце" (1966), "Взгляд" (1972), "Дубовый лист виолончельный" (1975), "Витражных дел мастер" (1976), "Соблазн" (1978), "Избранная лирика" (1979), "Безотчетное" (1981), "Прорабы духа" (1984), "Ров" (1986), "Аксиома Самоиска" (1990), "Видеомы" (1992) (тираж 1000 экземпляров), "Casino "Россия"" (1997), "На виртуальном ветру" (1998), "Страдивари сострадания" (1999), а также "Девочка с персингом", "Жуткий кризис "Суперстар"", "Гадание по книге"и другие. В 1983 году вышло собрание сочинений в 3-х томах. В 1993 году в журнале "Дружба народов" опубликован безразмерный молитвенный сонет "Россия воскресе". В ближайшем будущем увидит свет 8-томное собрание сочинений поэта.

Цикл стихов Вознесенского "Антимиры" (1964) был поставлен в виде сцен и песен Театром на Таганке, где впервые на сцену с гитарой вышел В.Высоцкий. На Таганке был поставлен также спектакль "Берегите ваши лица", снятый сразу же после премьеры.

Рок-опера "Юнона и Авось" (музыка Алексея Рыбникова) в Ленкоме и в других театрах России, ближнего и дальнего зарубежья приобрела огромную популярность, стала классикой жанра. В 1979 году он принял участие в выпуске неофициального альманаха "Метрополь".

На стихи поэта написаны многие популярные эстрадные песни, в том числе "Миллион алых роз" (муз.Р. Паулса), "Песня на "бис" (муз.Р. Паулса), "Начни сначала" (муз.Е. Мартынова), "Плачет девочка в автомате" (муз.Е.Осина), "Новые московские сиртаки" (О.Нестеров), а также много романсов на музыку М.Таривердиева.

Последние годы, найдя применение своей "академической" специальности, А.Вознесенский работал в жанре визуальной поэзии. Всегда стремившийся к синтезу искусств, он соединил чтение стихов с музыкой и демонстрацией так называемых видеом. Выставки этих произведений - видеом - с успехом проходили в Музее изобразительных искусств имени А.С.Пушкина в Москве, в Париже, Нью-Йорке, Берлине. Его авторские вечера проходили во многих городах планеты.

Андрей Вознесенский - автор эссе и статей по вопросам литературы и искусства. Много и плодотворно занимался переводами, активно участвовал в организации авторских вечеров молодых поэтов.

И вот некоторые из его стихов, как вехи его биографии:

ПОЖАР В АРХИТЕКТУРНОМ! 1957

Пожар в Архитектурном!

По залам, чертежам,

амнистией по тюрьмам -

пожар, пожар!

По сонному фасаду

бесстыже, озорно,

гориллой краснозадой

взвивается окно!

А мы уже дипломники,

нам защищать пора.

Трещат в шкафу под пломбами

мои выговора!

Ватман - как подраненный,

красный листопад.

Горят мои подрамники,

города горят.

Бутылью керосиновой

взвилось пять лет и зим...

Кариночка Красильникова,

ой! горим!

Прощай, архитектура!

Пылайте широко,

коровники в амурах,

райклубы в рококо!

О юность, феникс, дурочка,

весь в пламени диплом!

Ты машешь красной юбочкой

и дразнишь язычком.

Прощай, пора окраин!

Жизнь - смена пепелищ.

Мы все перегораем.

Живешь - горишь.

А завтра, в палец чиркнувши,

вонзится злей пчелы

иголочка от циркуля

из горсточки золы...

...Все выгорело начисто.

Милиции полно.

Все - кончено!

Все - начато!

Айда в кино!

ГОЙЯ 1959

Я - Гойя!

Глазницы воронок мне выклевал ворон,

слетая на поле нагое.

Я - Горе.

Я - голос

Войны, городов головни

на снегу сорок первого года.

Я - Голод.

Я - горло

Повешенной бабы, чье тело, как колокол,

било над площадью голой...

Я - Гойя!

О, грозди

Возмездья! Взвил залпом на Запад -

я пепел незваного гостя!

И в мемориальное небо вбил крепкие звезды -

Как гвозди.

Я - Гойя.

АНТИМИРЫ 1961

Живёт у нас сосед Букашкин,

в кальсонах цвета промокашки.

Но, как воздушные шары,

над ним горят Антимиры!

И в них магический, как демон,

Вселенной правит, возлежит

Антибукашкин, академик

и щупает Лоллобриджид.

Но грезятся Антибукашкину

виденья цвета промокашки.

Да здравствуют Антимиры!

Фантасты - посреди муры.

Без глупых не было бы умных,

оазисов - без Каракумов.

Нет женщин - есть антимужчины,

в лесах ревут антимашины.

Есть соль земли. Есть сор земли.

Но сохнет сокол без змеи.

Люблю я критиков моих.

На шее одного из них,

благоуханна и гола,

сияет антиголова!..

...Я сплю с окошками открытыми,

а где-то свищет звездопад,

и небоскрёбы сталактитами

на брюхе глобуса висят.

И подо мной вниз головой,

вонзившись вилкой в шар земной,

беспечный, милый мотылёк,

живёшь ты, мой антимирок!

Зачем среди ночной поры

встречаются антимиры?

Зачем они вдвоём сидят

и в телевизоры глядят?

Им не понять и пары фраз.

Их первый раз - последний раз!

Сидят, забывши про бонтон,

ведь будут мучиться потом!

И уши красные горят,

как будто бабочки сидят...

...Знакомый лектор мне вчера

сказал: «Антимиры? Мура!»

Я сплю, ворочаюсь спросонок,

наверно, прав научный хмырь.

Мой кот, как радиоприемник,

зелёным глазом ловит мир.

ТИШИНЫ! 1964

Тишины хочу, тишины...

Нервы, что ли, обожжены?

Тишины...

чтобы тень от сосны,

щекоча нас, перемещалась,

холодящая словно шалость,

вдоль спины, до мизинца ступни,

тишины...

звуки будто отключены.

Чем назвать твои брови с отливом?

Понимание -

молчаливо.

Тишины.

Звук запаздывает за светом.

Слишком часто мы рты разеваем.

Настоящее - неназываемо.

Надо жить ощущением, цветом.

Кожа тоже ведь человек,

с впечатленьями, голосами.

Для нее музыкально касанье,

как для слуха - поет соловей.

Как живется вам там, болтуны,

чай, опять кулуарный авралец?

горлопаны не наорались?

тишины...

Мы в другое погружены.

В ход природ неисповедимый,

И по едкому запаху дыма

Мы поймем, что идут чабаны.

Значит, вечер. Вскипают приварок.

Они курят, как тени тихи.

И из псов, как из зажигалок,

Светят тихие языки.

НЕ ПИШЕТСЯ 1967

Я — в кризисе. Душа нема.

«Ни дня без строчки», — друг мой дрочит.

А у меня —

ни дней, ни строчек.

Поля мои лежат в глуши.

Погашены мои заводы.

И безработица души

зияет страшною зевотой.

И мой критический истец

в статье напишет, что, окрысясь,

в бескризиснейшей из систем

один переживаю кризис.

Мой друг, мой северный, мой неподкупный друг,

хорош костюм, да не по росту,

внутри всё ясно и вокруг —

но не поётся.

Я деградирую в любви.

Дружу с оторвою трактирною.

Не деградируете вы —

я деградирую.

Был крепок стих, как рафинад.

Свистал хоккейным бомбардиром.

Я разучился рифмовать.

Не получается.

Чужая птица издали

простонет перелётным горем.

Умеют хором журавли.

Но лебедь не умеет хором.

О чём, мой серый, на ветру

ты плачешь белому Владимиру?

Я этих нот не подберу.

Я деградирую.

Семь поэтических томов

в стране выходит ежесуточно.

А я друзей и городов

бегу, как бешеная сука,

в похолодавшие леса

и онемевшие рассветы,

где деградирует весна

на тайном переломе к лету...

Но верю я, моя родня —

две тысячи семьсот семнадцать

поэтов нашей федерации —

стихи напишут за меня.

Они не знают деградации.

РАЗГОВОР С ЭПИГРАФОМ 1973

Александр Сергеевич,

Разрешите представиться.

Маяковский

Владимир Владимирович, разрешите представиться!

Я занимаюсь биологией стиха.

Есть роли

более пьедестальные,

но кому-то надо за истопника...

У нас, поэтов, дел по горло,

кто занят садом, кто содокладом.

Другие, как страусы,

прячут головы,

отсюда смотрят и мыслят задом.

Среди идиотств, суеты, наветов

поэт одиозен, порой смешон —

пока не требует поэта

к священной жертве

Стадион!

И когда мы выходим на стадионы в Томске

или на рижские Лужники,

вас понимающие потомки

тянутся к завтрашним

сквозь стихи.

Колоссальнейшая эпоха!

Ходят на поэзию, как в душ Шарко.

Даже герои поэмы

«Плохо!»

требуют сложить о них «Хорошо!»

Вы ушли,

понимаемы процентов на десять.

Оставались Асеев и Пастернак.

Но мы не уйдем —

как бы кто не надеялся!—

мы будем драться за молодняк.

Как я тоскую о поэтическом сыне

класса «Ан» и 707-«Боинга»...

Мы научили

свистать

пол-России.

Дай одного

соловья-разбойника!..

И когда этот случай счастливый представится,

отобью телеграммку, обкусав заусенцы:

ВЛАДИМИР ВЛАДИМИРОВИЧ

РАЗРЕШИТЕ ПРЕСТАВИТЬСЯ —

ВОЗНЕСЕНСКИЙ

ЕСТЬ РУССКАЯ ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ… 1975

Есть русская интеллигенция.

Вы думали — нет? Есть.

Не масса индифферентная,

а совесть страны и честь.

Есть в Рихтере и Аверинцеве

земских врачей черты —

постольку интеллигенция,

поскольку они честны.

«Нет пороков в своем отечестве».

Не уважаю лесть.

Есть пороки в моем отечестве,

зато и пророки есть.

Такие, как вне коррозии,

ноздрей петербуржской вздет,

Николай Александрович Козырев —

небесный интеллигент.

Он не замечает карманников.

Явился он в мир стереть

второй закон термодинамики

и с ним тепловую смерть.

Когда он читает лекции,

над кафедрой, бритый весь —

он истой интеллигенции

указующий в небо перст.

Воюет с извечной дурью,

для подвига рождена,

отечественная литература —

отечественная война.

Какое призванье лестное

служить ей, отдавши честь:

«Есть, русская интеллигенция!

Есть!»

НОСТАЛЬГИЯ ПО НАСТОЯЩЕМУ 1975

Я не знаю, как остальные,

но я чувствую жесточайшую

не по прошлому ностальгию —

ностальгию по настоящему.

Будто послушник хочет к Господу,

ну а доступ лишь к настоятелю —

так и я умоляю доступа

без посредников к настоящему.

Будто сделал я что-то чуждое,

или даже не я — другие.

Упаду на поляну — чувствую

по живой земле ностальгию.

Нас с тобой никто не расколет.

Но когда тебя обнимаю —

обнимаю с такой тоскою,

будто кто-то тебя отнимает.

Одиночества не искупит

в сад распахнутая столярка.

Я тоскую не по искусству,

задыхаюсь по настоящему.

Когда слышу тирады подленькие

оступившегося товарища,

я ищу не подобья — подлинника,

по нему грущу, настоящему.

Всё из пластика - даже рубища.

Надоело жить очерково.

Нас с тобою не будет в будущем,

а церковка...

И когда мне хохочет в рожу

идиотствующая мафия,

говорю: «Идиоты — в прошлом.

В настоящем рост понимания».

Хлещет чёрная вода из крана,

хлещет ржавая, настоявшаяся,

хлещет красная вода из крана,

я дождусь — пойдёт настоящая.

Что прошло, то прошло. К лучшему.

Но прикусываю, как тайну,

ностальгию по-настоящему.

Что настанет. Да не застану.

ТЕРЯЮ ГОЛОС 2002

1

Голос теряю. Теперь не про нас

Госстелерадио.

Врач мой испуган. Ликует Парнас –

голос теряю.

Люди не слышат заветнейших строк,

просят, садисты!

Голос, как вор на заслуженный строк

садится.

В праве на голос отказано мне.

Бьют по колёсам,

чтоб хоть один в голосистой стране

был безголосым.

Воет стыдоба. Взрывается кейс.

Я – телеящик

с хором из критиков и критикесс,

слух потерявших.

Веру наивную не верну.

Жизнь раскололась.

Ржёт вся страна, потеряв всю страну.

Я ж – только голос…

Разве вернуть с мировых свозняков

холодом арники

голос, украденный тьмой Лужников

и холлом Карнеги?!

Мной терапевтов замучена рать.

Жру карамели.

Вам повезло. Вам не страшно терять.

Вы не имели.

В Бюро находок длится делёж

острых сокровищ.

Где ты потерянное найдёшь?

Там же, где совесть.

Для миллионов я стал тишиной

материальной.

Я свою душу – единственный мой

голос теряю.

2

Все мы простуженные теперь.

Сбивши портьеры,

свищет в мозгах наших ветер потерь!

Время потери.

Хватит, товарищ, ныть, идиот!

Вытащи кодак.

Ты потеряешь – кто-то найдёт.

Время находок.

Где кандидат потерял голоса?

В компре кассеты?..

Жизнь моя – белая

ещё не выпущенной

Го, горе!

Р you,

м м

ос те ю!

3

…Ради Тебя, ради в тёмном ряду

белого платья

руки безмолвные разведу

жестом распятья.

И остроумный новоосёл –

кейс из винила –

скажет: «Артист! Сам руками развёл.

Мол, извинился».

Не для его музыкальных частот,

не на весь глобус,

новый мой голос беззвучно поёт –

внутренний голос.

Жест бессловесный, безмолвный мой крик

слышат не уши.

У кого есть они – напрямик

слушают души.

Сегодня, 12 мая 2015 года "Российская газета" представляет книгу из серии ЖЗЛ Игоря Вирабова "Андрей Вознесенский", но об этом я уже прикрепила новость.

    Комментариев пока нет. Ваш комментарий может стать первым.


Ваш комментарий к заметке: