Романы "страха и ужаса"

10
+

Интерес к сверхъестественному, таинственному, выходящему за рамки четко определенного мира всегда волновала человечество. В 18 веке категорические императивы Просвещения вызывают в обществе глухое неприятие, скрытый протест, стойкую оппозицию культу рациональности, и в это же время в недрах сентиментализма зарождается новый вид чувствительного отношения к действительности – предромантизм (Г. Гуковский прямо называет его одной из фаз сентиментализма). В противоположность классицистическому взгляду на рационального человека, познающего мир, в предромантизме утверждается барочное мировосприятие человека как песчинки, утлой лодочки в бушующем и враждебном океане жизни. Человек становится игрушкой собственных таинственных и непознаваемых страстей. Классицизм в просветительском ключе возрождал эпоху Ренессанса с его идеей шекспировского человека-титана, предромантизм же ориентировался на эпоху Средневековья с идеей смирения человека перед властью непознаваемой Божественности. Средневековье в предромантической литературе вписывается в идею ужасного, грозящего бедствиями и гибелью окружающего мира: это всегда мрачный замок или овеянные смертью его таинственные развалины. Так Уолпол даже свой сельский дом перестроил в духе старинных средневековых зданий.

Одним из основных жанров предромантизма является готический роман, роман "страха и ужаса". В основе его содержится, как правило, мелодраматический сюжет с трагическим концом. Как в классицизме и сентиментализме, герои четко разделяются на положительных и отрицательных, но теперь они ведомы не силой разума или чувств, а определяются волей необъяснимых сил, злым роком и превращаются в бессильную жертву или демонических злодеев с пронзающим душу инфернальным взглядом. Готический роман пользовался огромной популярностью на рубеже 18-19 веков, и много образцов такой литературы являлось по сути модной подделкой, безвкусной стилизацией под эталоны жанра. Да и сейчас неискушенному читателю, заинтересовавшемуся столь волнительно звучащим словом "готика", порой бывает затруднительно разобраться в бесчисленных и непонятно как и кем составленных топах готических романов. Приведу самые значительные из образцов жанра (список составлен по М. Алексееву).

1. Г. Уолпол Замок Отранто 1764 г. (является родоначальником жанра)

2. Клара Рив Старый английский барон 1777 г.

3. Анна Радклиф Удольфские тайны 1794 г.

Анна Радклиф Итальянец 1797 г.

4. М.Г. Льюис Монах 1808 г. (самый типичный и характерный образец английского готического романа)

5. Ч.Мэтьюрин Мельмот Скиталец 1820 г. (апогей жанра готического романа и его завершение)

С середины 20-х годов 19 века с окончанием эпохи предромантизма готический роман приходит в упадок, но его элементы вошли практически во все последующие литературные направления: и в романтизм (Мэри Шелли, Эдгар По), и в реализм (Дж. Остин и Диккенс), и в так называемую "литературу ужасов", формирующуюся в Англии во второй половине 19 века и распространенную ныне в массовой литературе, где основополагающим и самодостаточным элементом постепенно становится сам эффект воздействия на читателя (Лавкрафт, Кинг).

  • gostinnik, у меня вопрос . Согласны ли вы с оценкой "Мельмота-Скитальца", которую ему дал Г.Ф.Лавкрафт в своем эссе "Сверхъестественный ужас в литературе"?
    ответить
  • Так оценка Лавкрафта в его кране поверхностной и не стоящей пристального внимания статье вовсе не его. Собственного мнения по Метьюрину у Лавкрафта нет, он разделяет общепринятое, поэтому даже цитатой из Биркхеда отговорился.

    Я поясню, чтоб не показаться невежливым. Представьте себе наследника позитивизма, истинного реалиста, влюбленного в романтизм По. Что он увидит? Себя, а именно - реализм. Вот и вся статья Лавкрафта.

    Основная мысль статьи - изображение сверхъестественного должно подчиняться разумной логике воображения, соответствовать Природе и быть верным Разуму. Иначе все ужасное и сверхъестественное совершенно не страшно, а походит на незрелый романтизм или псевдонаучный оккультизм. Чтобы пояснить свою мысль, Лавкрафт создает квазилитературоведческое исследование с совершенно нелогичным делением на главы. Он начинает с истории возникновения сверхъестественного прям как по учебникам примитивного материализма: Сверхъестественное - это реакция примитивных людей на Непостижимое их примитивному разуму, поскольку их чувства и инстинкты сформированы не иначе как ответ на окружающую обстановку. Сейчас человечество тоже не может до конца объяснить природу Космоса, поэтому и сверхъестественное имеет право быть. Подлинное мастерство в изображении сверхъестественного - возбудить в читателе ответный ужас, столкнув его с миром необъяснимого, который и не надо пытаться объяснить, надо лишь объективно, психологически преподнести - и хватит, и так напугается, родимый..

    Как не улыбнуться, читая, как Лавкрафт описывает, к примеру, блуждающих по Европе монголоидов с отарами и стадами, или скрытые крестьянские обряды на Хэллоуин и Вальпургиеву ночь, которые посвящаются размножению скота и являются источником для волшебных и таинственных легенд, или как ловко немецкие романтики, мистифицируя образцы балладного жанра, внушили доверчивому Лавкрафту мысль о его средневековой истории. С точки зрения литературоведения даже начала 20 века работа Лавкрафта не может считаться серьезной.

    Лавкрафт не способен анализировать творчество писателей. Он находит черты сверхъестественного у разных авторов и начинает унылый пересказ, перебиваемый замечаниями: вот это манерно, вот это уж нарочито дидактично, вот это слишком романтично, а вот это подлинно, разумно, естественно - и, стало быть, хорошо. И совершенно без разницы Лавкрафту, что тот, кого он обвинял в манерности и условности, - романтик, а тот, кто излишне дидактичен, - наследник эпохи Просвещения, поскольку разница между эпохами для Лавкрафта примитивно материалистична: все писатели - от Апулея до Мейчена - движутся к объективной и разумной передаче сверхъестественного. Поэтому и восторг Лавкрафта, и его неудовольствие связаны не с идеей произведений, а только со стилем их написания, а стремление пересказывать тексты направлено лишь на указание, что да и у Данте было сверхъестественное, но как же ему далеко до подлинного ужаса. Как же забавно читается пересказ Мельмота в исполнении Лавкрафта и его милые недоумения: зачем так затянуто, почему Рассказ испанца такой большой, а так да Метьюрин - гений, поскольку так все говорят. Это не оценка - это стремление упростить до шаблона, до примитивной успешной и, главное, рабочей схемы читательского восприятия литературы ужаса. Почему Лавкрафт не затронул литературу модернизма? Разве он не читал Кафку? Просто модернизм не укладывается в сознание реалиста, поэтому и считается им примитивной и преходящей литературой. Вот и вынужден Лавкрафт расхваливать третьесортных писателей, поскольку они понятны и соответствуют его схематичному взгляду на литературу ужасов.

    Вывод? Лавкрафт - один из родоначальников "массовой" литературы, ширпотреба, а в наше неглубокое время оказался одним из глубочайших мыслителей.
    ответить
  • Спасибо за развернутый ответ. Кстати, весьма вероятно, что Лавкрафт не читал к моменту написания статьи Кафку. Тот же почти не публиковался при жизни, А когда Макс Брод в Европе опубликовал на немецком все сочинения Кафки, сам Лавкрафт уже умер.
    ответить

Ваш комментарий к заметке: