Три антиутопии


— У тебя вид совсем больной! Съел что-нибудь неподходящего?
Дикарь кивнул:
— Я вкусил цивилизации.
— ???
— И отравился ею; душу загрязнил.

Олдос Хаксли, «О дивный новый мир»


Обычно отмечают, что "Мы" - сатирическое произведение. Если приглядеться, то та же социальная сатира присутствует во всех трёх книгах - антиутопиях ("Мы", "1984", "О дивный новый мир"): везде социальный механизм тоталитарного - в смысле отсутствия личной свободы и полной подконтрольности всей жизнедеятельности подданных государством - общества доведён до очевидного абсурда. Везде социальному устройству противостоит свой герой, везде этот нарисованный идеал человека и гражданина терпит поражение, везде "светлое будущее" окончательно лишено перспектив: в нём господствуют идолы государства, в нём нет идеалов, нет развития культуры. Иначе говоря, все три книги утверждают и доказывают: будущее темно и малопривлекательно - как положено по жанру, в этом суть любой антиутопии.
Почему же в обществах тотальной несвободы не бывает бунтов? Именно бунтов, а не революций: ведь последнее означает существование экономических предпосылок и осознание их необходимости в идеальных формах в отдельных головах. Потому ли этого не бывает, что нет таких бунтарей, что их появление невозможно? А почему невозможно? Возможно - вот посмотрите на результаты осознания несвободы: везде буря в стакане воды и вся "революция", увы. Эти представляемые антиутопиями атомы общественного сознания остаются бесконечно одинокими... даже в любви.
В своё время, когда Замятин писал, ответ на вопрос, почему в таких обществах нет и не бывает бунтов, был уже известен: никто из порабощённых государством - ни один из его подданных - даже не знает и не догадывается о возможной личной свободе, не знает, что это, как это. Личная свобода - степень этой личной и вместе с ней общественной свободы, осознание её - величайшее достижение исторического развития человечества в самое последнее время. Вот в чём дело. И разобраться в этом по идеальным формам осознания её в антиутопиях нет ни единого шанса, увы.
Вот, что писал в 20-х годах (примерно в то же время когда писал Замятин) большевистский теоретик Николай Иванович Бухарин про общество будущего:
«Если бы был уничтожен товарный способ производства... то у нас была бы совершенно особая экономическая форма; это был бы уже не капитализм, так как исчезло бы производство товаров; но еще менее это был бы социализм, так как сохранилось бы (и даже бы углубилось) господство одного класса над другим. Подобная экономическая структура напоминала бы более всего замкнутое рабовладельческое хозяйство, при отсутствии рынка рабов».
В 1928 г. он возвращается к этой теме:
«Здесь существует плановое хозяйство, организованное распределение не только в отношении связи и взаимоотношений между различными отраслями производства, но и в отношении потребления. Раб в этом обществе получает свою часть продовольствия, предметов, составляющих продукт общего труда. Он может получить очень мало, но кризисов все-таки не будет (выделено мной - ЧА)».
Впечатления от книг. На первое место я поставил бы "дивный мир" Хаксли, второе - Оруэлла, и только на третье - "Мы". Почему? Ответ самый чёткий: только Хаксли показал в образе Дикаря, что способно изнутри разложить любое самое совершенное социальное устройство расчеловечивания - это поистине тот "дивный новый мир" - идеальный (!) внутренний мир человека - мир подлинной человечности и идеалов, способный существовать внутри каждого, на который обычно мало обращают внимание, читая Хаксли. Обратите внимание: Хаксли каждого из альфа-плюсовиков вверг в нешуточное искушение: каждому "досталось" от Шекспира - идеалов Дикаря! Часто Дикаря с его идеалами вообще не замечают (посмотрите рецензии), а вместе с ним не замечают второе и главное (!) - метафорическое (!) название книги: "О дивный новый мир" - мир идеалов, мир синтеза истины, добра и красоты, противопоставленный миру синтезирования сомы! И тема такого противостояния становится со временем всё актуальнее, а её... даже не замечают.
А это просто лишний раз доказывает, до какой степени внешнее - несвобода - уже теперь подавляет читателей, представления подлинной свободы, культивирует отречение от неё, устраняет способности к жертвам и к борьбе за свободу. Кроме того, у Хаксли больше живых проработанных персонажей - разнообразие вариантов несвободы, конкретных образов её воплощения в придуманном обществе, этим он гораздо интереснее Оруэлла и, особенно, Замятина.
Оруэлл силён точностью социального диагноза: фактически местами это концентрат марксистских, то есть научных (!) убеждений и знаний автора в приложении к социальному анализу сталинистской действительности в СССР и прогнозированию. В этом плане Оруэлл наиболее интересен. Интересно, что именно левые убеждения Оруэлла сделали роман глубоким, почти пророческим.
Но какое общество можно было бы считать более прогрессивным, а какое менее? На этот самый общий вопрос великий Гегель ответил в своё время, используя понятие свободы: прогрессивнее оказывается то общество, где степень личной и общественной свободы может быть наивысшей. Оценивая антиутопии с этой точки зрения, можно сделать важный вывод: антиутописты живописали нам общества прошлого, а не будущего.
И в этом главное - оно в том, что любая антиутопия - это всегда квинтэссенция мерзостей прошлого, а не будущего. Техника же создания любой антиутопии в этом смысле примитивна: будущее просто переодевается автором в предполагаемые мыслимые и немыслимые одежды, а все отношения расчеловечивания оказываются заимствованы из богатого прошлого.
Дело ещё в том, что подобные описанным, общества с тотальным подавлением подданных государством - и есть первые в истории человечества цивилизованные общества Древнего Египта, Китая, кастовые общества, первые государства Ближнего Востока, все восточные деспотии - азиатский способ производства (по Марксу). Наши антиутописты придумали прошлое. Чтобы придумать будущее, необходима иная работа: не мерзости коллекционировать и сочетать, а то, что им противостоит. В частности, и любовь, значение которой для будущего будет только расти, а это уже открытие 20-го века. Как совершенно верно заметил в своей книжке Терри Иглтон: «В конечном счёте только благодаря другим людям вы можете прийти к самому себе. И это означает обогащение личной свободы, а вовсе не её принижение. Это трудно представить в рамках рафинированной этики, а на личностном уровне это известно как любовь.»
Этого никто из трёх антиутопистов не угадал.

Очень интересные мысли.
Мне тоже представляется Хаксли более интересным, более глубоким и систематичным писателем из этой триады. Как виртуозно и злободневно он в одном образе может совместить черты разных реальных людей, приложивших усилия для создания нового мира. Чтение Хаксли требует обширного знания общественной жизни того времени.

Также очень понравилась мысль о противопоставлении внутри самих альфовиков мира сомы и идеалов. Небольшая описка в названии книги: вместо слова "чудный" у Хаксли акцент на "новый".

Ну, а то, что антиутопия по природе своей направлена в прошлое, нет ничего удивительного. Будущее создают утопии, а антиутопии, схематично говоря, лишены собственной творческой силы, они, словно паразиты, питаются соками живого организма утопии. Они призваны ее отрицать, а если что-то и утверждают, то, как правило, именно возврат к прошлому, к природе, к искренности чувств, к ценностям доцивилизованного мира (исключением могут быть те антиутопии, которые входят в утверждающее что-то новое литературное направление, к примеру, в европейский магический реализм). У Вольтера это была насмешка, ирония, в антиутопиях ирония становится жизнеутверждающим и организующим началом, отдаленно приближаясь к постмодерну.

И незначительное косвенное отступление. С другой точки зрения, Ортега-и-Гассет полагает, что в обществах тотальной несвободы 20 века не бывает не бунтов, а именно революций (он утверждает, что после 1848 года в Европе были только государственные перевороты, революций как таковых нет). Где истина - это не имеющий смысла спор, отражающий лишь взгляды собеседников.
Спасибо. Описку устранил. Совершенно согласен: антиутопию нынче состряпать ничего не стоит, а вот выработать новый культурный идеал - это и есть настоящая революция в умах - значит заметить почти незаметное: "тектонические сдвиги" в жизни и в её осознании.
С истиной целенаправленно боролись весь 20-ый век - дискредитация её стала литературной и даже философской модой, но мода (не у нас) уже прошла, а без истины культурного идеала не выйдет.
СПасибо читала "на одном дыхании", спасибо за такой анализ. Согласна.
А эти строки, прямо в душу:«В конечном счёте только благодаря другим людям вы можете прийти к самому себе. И это означает обогащение личной свободы, а вовсе не её принижение. Это трудно представить в рамках рафинированной этики, а на личностном уровне это известно как любовь.»
Спасибо. Эта заметка была написана давно. Утром вытащил её из подвала, чуть подправил и вновь пустил в народ. Как вижу, не зря :))
Какой чудесный подвал. Вытаскивайте из него почаще, читать такие записи одно удовольствие.

Ваше сообщение по теме: