О переводах произведений

Часто захожу на литературные сайты, интернет магазины, где продают книги, и обратила внимание на странную особенность, касающуюся книг зарубежных авторов. При описании книги (конкретного издания) указывают (помимо имени автора, названия, краткого содержания), издательство, год выпуска, но редко когда - имя переводчика. И, на мой взгляд, совершенно напрасно.

Еще в детстве мне стало понятно, что плохой переводчик может изуродовать хорошее произведение. И даже если он и не сделает этого, все равно - впечатление, которое произведет на читателя произведение иностранного автора, напрямую зависит от переводчика. Переводчик – это, фактически, соавтор.

Началось все со знакомства с двумя переводами книги Энн Сьюэл «Черный Красавчик». Сначала прочитала в переводе Ирины Дорониной. И слава Богу! До сих пор считаю, что ее перевод – лучший!


А позже мне в магазине попалось другое издание (издательство Политехника). Купила его только потому, что там помимо «Черного Красавчика» была повесть: «Красавец Джой» Маршалл Саундерс.

Впечатлений от этого «Черного Красавчика» - море!
Кобыла Джинджер превратилась в коня по кличке "Имбирь". То есть, переводчик поменял персонажу пол.
А с именами людей что натворили! Джо Грин стал Иосифом, Джерри Баркер – Иеремией, извозчик Джейкс – Яковом. Да, эти английские имена - еврейского происхождения, но все же.… Хуже перевода трудно представить! Особенно для детской книги.

Второй раз с особенностями перевода я столкнулась при чтении книги «Трое в лодке, не считая собаки». Но тут другой случай.
Перевод Михаила Александровича Донского и Эльги Львовны Линецкой:
«Так я добросовестно перебрал все буквы алфавита, и единственная болезнь, которой я у себя не обнаружил, была родильная горячка».

А вот другой перевод:
«Я добросовестно прокорпел над всеми буквами и смог заключить, что не страдаю от единственного заболевания — у меня не было «стертых коленей».
В защиту первого варианта приведу отрывок из книги Эдуарда Вартаньяна «Путешествие в слово»:
«Идеальный переводчик не тот, кто сумеет дословно перевести текст с одного языка на другой. Это будет всего лишь мертвая фотография. Тут нужны рука и чутье художника, чтобы передал он не столько букву, сколько дух произведения, сохранив его национальный колорит и выразительность, изложив строй и особенности чужой речи средствами своего родного языка. Не буква, но дух!
Об этом писал Вольтер: «Горе кропателям дословных переводов, которые, переводя каждое слово, притупляют смысл. Именно здесь можно сказать, что буква убивает, а дух животворит».
Об этом писал Белинский: «Каждый язык имеет свои, одному ему принадлежащие средства, особенности и свойства… Близость к подлинному состоит в передашш не буквы, а духа создания».
Этот «дух» должен безошибочно улавливаться переводчиком, который, исходя из возможностей языка, определяет каждый раз самые уместные приемы передачи «чужого» на «своем».
И я полностью согласна с вышесказанным: иногда дословный перевод менее уместен, чем выдумка переводчика. Наглядный пример: замена «стертых коленей» на «родильную горячку» – как вынужденная необходимость ради сохранения юмора. В дословном переводе к фразе просто необходимы комментарии (при чтении в оригинале, кстати, тоже). И их пишут. Но это крайне неудобно для чтения. Особенно, если все комментарии к тексту помещают в самом конце книги. Но даже с комментариями фраза о «стертых коленях» не вызывает улыбку. Шутка только тогда шутка когда она не нуждается в комментариях.
Да и в целом, у М.А. Донского и Э.Л. Линецкой стиль перевода гораздо изящней, легче.
Например, название одной из частей главы 5 они перевели как: «Персонал Юго-Западной железной дороги пребывает в блаженном неведении касательно таких мирских дел, как расписание поездов».
А вот эта фраза в исполнении другого переводчика: «Простосердечие служащих Юго-Восточной железной дороги в отношении такой суетности как поезда».
Разница очевидна. Во втором варианте даже смысл предложения не сразу можно понять.

Другая история: роман Л.М. Олкотт «Маленькие женщины».
Знакомство с ним состоялось благодаря журналу «Девочка» 1991 г. Там были напечатаны первые главы романа в переводе Антона Иванова и Анны Устиновой.
В их переводе я еще читала «Полианну» Э. Портер, «Таинственный сад» Ф. Бернетт, «Роликовые коньки» Р. Сойер. И они стали одними из любимейших книг детства.
Однако десять лет назад мне попалось в руки издание «Маленьких женщин» с переводом Батищевой Марины Юрьевны. С тех пор в растерянности. Перевод А. Иванова и А. Устиновой читается легче, чем перевод Батищевой М. Ю. Зато у Батищевой М.Ю. перевод ближе к оригиналу (на английском пока прочитать не довелось, но это итак очевидно). А. Иванов и А. Устинова, как оказалось, сделали произведение более детским, чем оно есть на самом деле.

И еще, как-то зайдя в книжный магазин в поисках подарков для племянников, я первым делом решила поискать произведения, которые мне самой нравились в детстве. И была разочарована. Современные переводчики явно халтурят. Для детской литературы – это настоящая катастрофа! Бизнес даже тут стал важнее искусства.

Иногда удивляют и опытные переводчики. Например, Ирина Гавриловна Гурова. Читала в ее переводе роман А. Милна «Тайна красного дома». Поразило то, что два английских джентльмена лет тридцати в разговоре друг с другом называют сарай - «сараюшка», а чучело – «чучелко», да и слово «ладненько» как-то странно звучит в их речи. Не поленилась, нашла в интернете книгу в оригинале. Оснований в тексте для такого перевода нет.
В общем, произведение иностранного автора стоит прочесть в нескольких разных переводах (а если у читателя будет возможность, то и на языке оригинала). Только сейчас при помощи интернета не так-то просто разобраться, чей перевод опубликован в том или ином издании.