Тайная история Беннингтона

10
+

1. Смутно припоминаю, что, прочитав "Тайную историю" Донны Тартт, я полезла искать информацию об авторе и узнала, что колледж и герои имеют реальных прототипов. Но с моей своеобразной памятью трудно сказать, что именно я узнала тогда про автобиографичность романа и про однокурсников автора.

2. Очень люблю, когда в одной точке пространства вдруг встречаются сразу несколько человек, которым суждено прославиться в будущем.

Когда я нашла вчера эту статью в Esquire, я не смогла пройти мимо. В реальности колледж был еще безумнее, чем в книге, а однокурсники еще талантливее.

Я не стала читать весь текст, лишь то, что связано с Тартт. Процитирую кое-что тут.

Осень 1982-го года. В одиозный, эстетствующий и дорогой Беннингтонский колледж прибывают новые первокурсники. Среди наркоманов, бунтарей, богатых наследников и позеров — будущие литературные звезды поколения X: Донна Тартт, Брет Истон Эллис и Джонатан Летем. Событиям следующих четырех лет предстоит породить скандалы, мифы и некоторые из величайших романов этих авторов. По просьбе Esquire знаменитые выпускники колледжа вспоминают о своей жизни в кампусе, романах с однокурсниками и преподавателями, безумных вечеринках и скоротечных интрижках.

Чем Café du Dôme было для потерянного поколения, тем столовая Беннингтонского колледжа стала для поколения X, или, иначе говоря, нового потерянного поколения. «Праздник, который всегда с тобой» перенесся через шесть десятилетий и Атлантический океан, и хотя юго-восточный Вермонт, конечно, не Париж, в первой половине восьмидесятых он стал таким же коварным, распутным и потерянным. И раз уж мы заговорили о коварстве, распутстве и потерянности, взгляните на завсегдатаев этого места. За столом, изголодавшись если не по еде (ибо кокаин — перно своей эпохи — печально известен тем, что подавляет аппетит), то по беседе и предпочтя беретам солнечные очки, сидели новые Фрэнсис Скотт Фицджеральд, Эрнест Хемингуэй и Джуна Барнс — Брет Истон Эллис, будущий автор «Американского психопата» и enfant terrible современной литературы; Джонатан Летем, будущий автор «Бастиона одиночества» и гениальный стипендиат Мак-Артура; и Донна Тартт, будущий автор «Тайной истории» и лауреат Пулитцеровской премии за роман «Щегол». Все трое были однокурсниками выпуска 1986 года. Всех троих унесло далеко от дома — от Лос-Анджелеса, Бруклина и Гренады (штат Миссисипи) соответственно. Все трое неоднократно восхищали и разочаровывали друг друга, поскольку дружбу их подогревало соперничество. И всем троим предстояло мифологизировать Беннингтон — его барочное распутство, пагубное очарование, развращенность, столь глубокую, что колледж олицетворял слово «декадентство», — в своих художественных произведениях, которые, оказывается, были не так уж далеки от истины, и, таким образом, самим превратиться в живые легенды.

Каждому юному дарованию нужны свои Гертруды Стайн и Шервуды Андерсоны, то есть наставники и образцы для подражания. В Беннингтоне таких было предостаточно. Это были педагоги, подвизавшиеся в сфере искусства: журналист Джо Макгиннис, романисты и авторы рассказов Николас Дельбанко и Артуро Виванте, а также поэт, мистик и автор дневников Клод Фредерикс.

БРЕТ ИСТОН ЭЛЛИС: "Я вставил в «Правила секса» пасхалку, отсылающую к «Тайной истории» ["Отмороженная группа классичников… которые, наверное, рыскают по деревням, приносят в жертву фермеров и исполняют языческие обряды"], потому что мне показалось, что это будет смешной шуточкой для тех, кто в теме. Думаю, Донна посвятила эту книгу мне, потому что я сэкономил ей пару лет, которые роман крутился бы по издательствам. Я дал рукопись Бинки [Урбану, агенту ICM], тот дал ее Гэри [из Knopf], и меньше чем через месяц дело было в шляпе. Это изменило жизнь Донны, и она была мне благодарна. Но она чувствовала себя в долгу за то, что я и сам рад был сделать. Читать эти страницы в течение десяти лет было одним удовольствием».

ДЖОНАТАН ЛЕТЕМ, ИЗ «ПРЕСЛОВУТОГО ЗЕЛИГА»: «Казалось, все, кого я помнил по временам Беннингтона, стали прототипами героев романа [Донны], кроме меня. Со своей девушкой я шутил, что, возможно, я убитый вермонтский фермер — персонаж, настолько незначительный для героев книги, что они едва ли считают его человеком».

ТОДД О’НИЛ: «Тайная история» — не такая уж и выдумка. В ней скрываются едва завуалированные события нашей жизни — это роман с ключом. Когда он вышел, у нас с Клодом и Мэттом начали разрываться телефоны. Все спрашивали: «А ты знал, что Донна только что написала книгу про Клода и всех вас? Клод — это Джулиан, Мэтт — это Банни, а ты — Генри».

МЭТТ ДЖЕЙКОБСОН: «Я позвонил своей матери и сказал: «На меня написали карикатуру, и моего персонажа убили». А она сказала: «Нет-нет. Ни у кого рука бы не поднялась тебя убить даже на бумаге». Потом она прочла книгу и сказала: «Ладно, это и правда ты». Я носил очки в проволочной оправе, как и Банни. У меня была дислексия — по крайней мере, так это называлось в семидесятые, — как и у Банни. И, как и Банни, я был чрезвычайно экзальтированным молодым человеком. Я делал грубые, сомнительные заявления. Как-то в столовой я пялился на одну девчонку и сказал: «Вылитая фреска Дианы на потолке отцовского клуба», и эта фраза попала в книгу Донны. Как и старина Банни, я то и дело приглашал кого-то на обед, а потом вдруг вспоминал, что у меня нет ни гроша. Я был ужасным обормотом, правда, в моем случае получалось это непреднамеренно.

ТОДД О’НИЛ: «Квартира Генри была такой же, как моя. У него были мои проблемы со зрением, мой сколотый зуб. Я тоже курил Lucky Strike. Тоже носил подтяжки и очки. В старшей школе я учился в бенедиктинском монастыре, где занимался латынью, и я сам выучил древнегреческий, французский, итальянский, испанский, санскрит. Как и Генри, я тщательно изучал Платона и Плотина. Я и правда отправился в поездку с Мэттом, и мне действительно пришлось платить за нас обоих, потому что его отец дал слишком мало денег. А Мэтт и правда был нахлебником, но нам всегда было весело вместе. Генри сказал про Джулиана: «Я любил его так, как не любил никого и никогда». Такие же чувства я испытывал к Клоду. Он был единственным, кто так сильно повлиял на мою жизнь».

ДЖЕЙМС КАПЛАН, ЖУРНАЛИСТ; ИЗ СТАТЬИ «УМНИЦА ТАРТТ», VANITY FAIR, 1992: Рассказчик «Тайной истории» Ричард Пейпен — уроженец вымышленного и гибельного городка Плано в Калифорнии, где его отец держит заправку, а мать работает секретаршей. Тартт, мягко говоря, неохотно отвечает на вопросы о том, до какой степени истоки романа восходят к ее собственной жизни, но очевидно, что какая-то часть сюжета основана на реальных событиях… Дон Тартт (отец писательницы. — Esquire) был преуспевающим гражданином захолустного городка, который… владел автозаправкой… [Его] жена Тейлор большую часть их совместной жизни проработала секретаршей.

ДОННА ТАРТТ, ИЗ ИНТЕРВЬЮ GUARDIAN, 26 ОКТЯБРЯ 2013-ГО:

Вопрос: Когда вы были счастливее всего?

Ответ: В Беннингтоне.

  • Надо ли смотреть эту заметку, если "Тайную историю" только начала читать?
    ответить
  • Интересная заметка, я пока не знакома с творчеством Донны Тартт, но теперь есть огромное желание с ним познакомиться=)
    ответить

Ваш комментарий к заметке: