Переводчик, который любил "Рабыню Изауру"

25
+

Делюсь с вами историей, которая меня сегодня рассмешила. Автор Юлия Лысова.

Однажды мне в руки попала брошюра «Рабыня Изаура» 1992 года издания. Я, разумеется, первым делом подумала, что «роман» этот был написан на основе знаменитой мыльной оперы, а значит, заслуживает презрения. Как же я удивилась, прочтя в аннотации, что, оказывается, «Рабыня Изаура» — это произведение классика бразильской литературы Бернардо Гимараенса. Опубликованное в 1875 году, еще до отмены рабства, оно стало настоящей сенсацией в Бразилии — никто до Гимараенса не дерзнул написать правду об ужасном положении рабов. Вроде как роман этот стоит в одном ряду с «Хижиной Дяди Тома» Гарриет Бичер-Стоу. А знаменитое «унга зунга унгэ», транслируемое с телеэкранов в начале девяностых, имеет такое же отношение к литературному первоисточнику, как сегодняшняя Анастасия Волочкова — к классическому балету.

Бернардо Гимараенс (1825-1884)

Ну, коль так — надо прочесть. Я открыла брошюру и… обомлела.

«Могучие быки, лоснящиеся упитанные тельцы возлежали на траве, которой они только что накушались и нащипались, осуществляя сейчас торжественный животный процесс пережевывания злаков под сенью высокоствольных дерев» — так начинался текст.

«Какой кудрявый слог!» — подумала я. И, закрыв глаза на то, что травой, в общем-то, нельзя «нащипаться», решила, что, видимо, это особенности традиционной для Бразилии 19-го века манеры «слезы сердца».

«Это платье, как голубое облако вокруг ее ног, талия струится из этого облака, как Венера Милосская или какая другая Венера, рождаемая из морской пены», — говорилось в продолжении. Струящаяся талия, наконец, меня насторожила. Самиздат что ли какой? Нет. Издатель — информационное агентство «ЭКС-пресс», Нижний Новгород. Тираж сто тысяч экземпляров. Согласно выходным данным, перевел роман астраханский литератор и полиглот В. Пузатов.

«А сензала ведь остается сензалой!» — кричали страницы.

Что еще за сензала? Полезла в словарь. Нет такого слова в русском языке. Португало-русский словарь сообщил, что senzala — это жилище негров-рабов. Ладно, буду знать. Но дальше — больше.

«Мизерабельность бесправия не прикроешь фиговым листом внешнего декора!»

Что за черт? На мгновенье усомнившись в рассудке Бернардо Гимараенса, я ринулась искать другой перевод «Рабыни Изауры» и — спасибо переводчику Константину Комкову — выдохнула: бразильский классик про животный процесс пережевывания и струящихся Венер — не писал. А пассаж про сензалу и мизерабельность бесправия означает следующее: «Из-за этого лачуга не перестанет быть тем, что она есть на самом деле».

Дальше привожу параллельные переводы (сохраняя авторскую пунктуацию).

В. Пузатов: «Медовый месяц, как и резинка на штанах, не тянется до бесконечности».

К. Комков: «...неужели ты думаешь, что медовый месяц длится вечно?»

В. Пузатов: «... мысли Леонсио роились вокруг Изауры как мухи, садясь ей то на лицо, то на шею, то на плечо, то еще куда-нибудь, не стесняясь».

К. Комков: «... воображение его было занято исключительно Изаурой».

В. Пузатов: «... и симпатичный помидор ее лица покрылся спелой краснотою. Из прекрасных очей посыпались молнии под аккомпанемент нежного грома ее голоса».

К. Комков: «...щеки ее стали пунцовыми, глаза метали гневные молнии».

В. Пузатов: «Посетитель с кряхтением полез в обширный карман своего еще более обширного сюртука и извлек оттуда грязными сальными пальцами еще более засаленный лоснящийся кошелек, пухленький, как хорошо откормленный поросёночек… Леонсио при такой увертюре слегка поник и, с потаенной брезгливостью приняв кошель, как жабу, еще не отсохшую от грязи, и не пытаясь заглянуть в его утробу, возложил на стол сей двусмысленный дар. Мечтательными платоническими глазами уставился он в потолок, вымысливая какой-нибудь поуклончивее ответ».

К. Комков: «Леонсио, сразу изменившись в лице и машинально взяв бумажник, несколько мгновений тупо смотрел в потолок».

Среди прочих инициатив В. Пузатова:

«Как баобаб, поваленный тифуном — более не осмеливался уж он поднимать свои коряжистые руки на предмет своей африканской страсти».

Астраханский переводчик и полиглот делает сноску, сообщая читателю, что тифун — это форма слова «тайфун», характерная для русской прозы 19-го века. При чем тут русская проза 19-го века — загадка, но ход изысканный.

К сожалению, в Интернете не нашлось никакой информации об астраханском литераторе и полиглоте, кроме упоминания о том, что он имеет отношение к изданию Библии на разных языках мира (страшно представить, что не тянулось до бесконечности как резинка на штанах в Священном Писании). Если верить статье общественно-политической газеты «Волга», хранятся труды В.Л. Пузатова в Астраханской областной научной библиотеке, куда я немедленно написала электронное письмо с просьбой поделиться любыми сведениями об Иерониме Стридонском наших дней. Кроме прочего, окончательно помешавшись, я отправила запросы во все крупные СМИ Астрахани, в астраханское Управление культуры и местное отделение Союза писателей. И пока ждала ответов, решила отыскать и «конкурента» В. Пузатова — Константина Комкова, который быстро обнаружился в соцсетях и оказался отзывчивым собеседником.

Про В. Пузатова Константин никогда не слышал, но согласился прочесть и прокомментировать его творчество: «Честно говоря, не совсем понимаю с какого языка он переводил “Рабыню Изауру”. На вопрос, чем, по его мнению, является перевод В. Пузатова — недобросовестной работой или, может быть, хулиганским арт-перформансом, Константин ответил так: «Конечно по отдельным фразам судить обо всем арт-перформансе, как вы здорово определили этот жанр, было бы неправильно, но у меня складывается впечатление, что это было продиктовано непреодолимым желанием заработать в те лихие годы, причем не важно как».

Полностью статью можно прочесть ЗДЕСЬ

  • А я не согласна с Пузатовым! Я считаю, что тифун - это человек, больной тифом!
    Спасибо, что поделилась, Женя. Надо бы тоже почитать книгу-то... что-то мне сразу детство вспомнилось и как наши вссе поголовно обзавелись фазендами, вместо скучных огородов )))
    ответить
  • В те далекие годы эта книга каким-то образом появилась у нас дома. Я ее читать не стала. Надо найти и посмеяться)))
    ответить
  • Интересное исследование))
    ответить
  • Какой однако симпатичный синьор помидор не случайно Пузатов! Шикарный хоходатель!
    ответить
  • Жаль, что можно добавить только один плюсик. Действительно, смешно. В 90-е юмор был просто необходим, жаль, что Пузатов тогда мне не попался. А сериал помню. Страшненькая и косенькая Изаура, русские дачи, срочно переименованные в "фазенды"...
    ответить
  • Про симпатичный помидор ее лица надо запомнить! :)))

    А еще новеллизации и "вбоквелы" клепали на коленках, причем используя периодически куски из других книг, например, ваяя многочисленные продолжения "Унесенных ветром", использовали даже Ремарка.)))
    ответить
  • Спасибо, подняли настроение с утра. ))
    Да уж, как много зависит от перевода.
    ответить
  • Симпатичный помидор ее лица... Это пять!!!
    А сандтрек "унга-зунга" у меня на телефоне стоит. На коллег по работе. ))))
    ответить

Ваш комментарий к заметке: