Повелевающий тучами. Раздел ІІ. Глава 1.

5
+

РАЗДЕЛ ІІ

1. Повелевающий тучами

Ой, веночек, мой венок,

Барвинок крестовый,

Ой, я ж тебя плела,

Вчера еще с вечера,

И на себя примеряла,

Милого выглядывала.

Украинская народная песня

Ирина сидит в гостиной. На столе практически допитая бутылка коньяка. Она в ужасе смотрит в окно, словно видит привидение. На самом деле – это её воспоминания.

Женщина с нитками-молниями вернулась из прошлого. Ирина не сбежала от прошлых призраков. Они – рядом, в этом городе. Но в этот раз она их не интересует. Им нужна Алинка, её Алинка. Все движется по кругу, по кругу, по кругу… Нет! Не по кругу. В круге есть пункт возвращения. Все бежит по спирали, хаотично и бессмысленно, поддаваясь слишком сложной логике природы вещей. А тебя ведь предупреждали об этом, кажется, пять лет назад. Не поверила, потому что тот призрак казался таким жалким, покоренным. Не поверила. Или поверила?

Зачем ты сама себя обманываешь, женщина? Знала, что такое может быть. Надеялась, что это тебя обойдет стороной, сбежала от него. Наконец сумела себя убедить – круг разорван. Вот и Алинку после ссоры так легко от себя отпустила. Что же теперь будет? А может, это просто сон, та картина. Самый обыкновенный причудливый сон начитанной девушки. Нет. Алине ж не привиделись розовые слоники или принц на белом коне. Во сне она увидела бывшую тебя.

Ирина ступает босиком по мостику своей памяти, по разбитому стеклу раскрошенных на черепки надежд, мечтаний, упований и неистовой любви. Знает, что не сбежать от этого, не спрятаться за верной спиной Васеньки, потому что это уже не её борьба, не ее война.

Двадцать два счастливых года в браке с Васенькой. Ей не нужно было нравиться свекрови или угождать свекру Васенька – сирота, как и она. Его родители ушли из жизни неожиданно. Папу подкосил инфаркт, о таких говорят «сгорел на работе», маму сбила машина, когда она возвращалась с кладбища домой на сороковой день после смерти отца. Василию тогда исполнилось восемнадцать лет. Парень вынужден был научится жить без родителей. Это у него получилось. Почти.

Через три года он встретил Ирину. Родители позаботились о своем единственном сыне. Прекрасное пятикомнатное жилье практически в центре Львова и очень влиятельные семейные связи. После убогого сельского домика молодой девушке это показалось раем. Правда, Ириша долговато приспосабливалась к городской жизни. Не хватало чистого воздуха, неба, звезд, пространства, а больше всего – леса. Должна была привыкнуть – назад дороги не было. Но это все заслуга Василия. Он терпеливо учил жить в городе, предугадывая наперед все пожелания любимой. Нашел жене хорошую работу, в одной из самых престижных львовских школ, соответствующий круг знакомых, которых заставил воспринимать Ирину, как равную. Это было не сложно. Ирина оказалась довольно способной ученицей: хороший вкус, острый ум, а господским манерам и манерности так легко научиться, было бы желание.

Любовь. Такая щедрая и жертвенная. Вчера муж принес домой огромный букет полевых цветов, которые терпко пахли полем, стал на колени, взял ее ладошки в свои и нежно прошептал: «Я так люблю мою Иришку, словно и не любил еще никогда за двадцать два года семейной с ней жизни. Я безостановочно говорю ей самые нежные слова. Любуюсь ею, весь переполненный к ней глубокой нежности… Да, я люблю её, мою Иришку, и от этого счастлив». Ирина стояла взволнованная, очарованная и счастливая. Василий добавил:

— Я могу повторять эти слова бесконечно, Иришка. Хотя они написаны и не мной. Это из «Дневника А. Довженка».

Их любовь не стала бурей или всепоглощающим торнадо, возможно, именно этого и не хватало Ирине, и искала она его в дамских романах. Любовь Васеньки – словно ласковый тихий весенний денек. И в солнце этой любви Ирина купается вволю, ловя себя на мысли, что не может быть настолько счастливой, потому что рискует призвать божий гнев… И вот! Сглазила!

Любовь! Любила ли она своего Васеньку? Уважала, почитала, заботилась, он был отцом её ребенка – но была ли она настоящей, та любовь? Между ними никогда не полыхало безумное пламя желания. Только умеренный стабильный костер, около которого можно согреться, отогреть озябшую душу, сладко подремать и не испепелиться…

Алинка. «Нашла коса на камень», — любит говорить о взаимоотношениях дочки и матери муж. И это правда. Если кого-то любил Василий и любит так же сильно, как жену, то это Алину – нежную, добрую, справедливую, иногда острую, словно сабля, и быструю, словно молния. Ирины «приставания» к ребенку имеют одну цель – чтобы дочь всегда была под присмотром, контроль для её же блага. Так опасно сегодня быть молодым, столько искушений, а самое главное, ей казалось, что сможет защитить душу своего ребенка от него или того, что Дамокловым мечом висит над женщинами ее семьи. Сегодня увидела ту картину и чуть не умерла: кое-как дотащилась домой. Но разве такое возможно? Неужели это только плод воображения художника – тот сон? Кто-то должен был «принести» его в сознание девушки. Ирина догадывается кто, черт его бери. Но дочь не поверит и не поймет, если все рассказать.

Подумает – спятила мать на старости лет. Она у нее прагматичная! Что же делать?

Как болит голова! Господи, как же болит голова! Коньяк не помогает ране, что открылась в душе и кровоточит. Немного посплю, только немного…

Маленький котик-соня пушистыми лапками нежно дует на ресницы, и они закрываются, словно лепестки цветка вечером. И вот уже дремота на своем кораблике относит ее в даль необозримую и не вспаханную, а также пересекаемую и пережитую. Дремучие леса, глубокие озера, тина и водоросли, укрытые пестрым цветочным ковром подлые болота, чистые смолы, игривые и мощные шумовицы [1]. Волынь. Полесье. Ее родина. Она дома, пусть только во сне, но все же дома.

...

Ирина выросла в глухой волынской полесской деревне. Настолько глухой, что телевизор в нем очень долго считался диковинкой. Со всех сторон к селу жался пралес – суровый приятель и важный отец. Своей силой он ограждал село и его жителей от ветрюганов и дурного глаза. По крайней мере, именно так казалось тогда Иришке.

Родителей потеряла рано, когда ей было пять лет. Зима в тот год была очень холодной и снежной. Снегу навалило так много, что папа не успевал чистить тропинки. Маленькая Иришка увлеченно бегала расчищенными тропами-туннелями, словно сказочными лабиринтами ледяного дворца из сказочки, которую частенько читал папочка на ночь. Как-то снежным днем папа пошел в соседнюю деревню по какому-то срочному делу. Но, очевидно, решил сократить путь и отправился через лес. Лес знал, как свои пять пальцев. Но то ли снег был слишком глубоким, то ли Блуд в лесу пристал – домой так и не вернулся. Тело нашли только в апреле, когда снег наконец растаял, около Черничного болота, а это в противоположной стороне от тропинки к соседней деревне. Всезнающие языки сельских хвесек уверяли, что то нечистый его в дебри заманил, а за что… Потому как отрекся от давних традиций. Не годится это идти в лес, пусть даже и зимой, без оберега. Детские воспоминания очень смутные. Она припоминает практически темную комнату, запах прополиса от свечей вокруг плотно закрытого гроба и причитания мамы:

— Муж мой! Павлик! Павлушечка!

Куда же ты собираешься, куда же ты наряжаешься?

Та не иди же ты полем, потому как ножку исколешь.

Та не иди морем, потому как утонешь.

А иди рядом с горой и бери меня с собой!

Он и забрал. Мама очень горевала по отцу, убивалась, плакала-рыдала, каждый день бегала на кладбище и проводила там по полдня. Как-то раз попала под не очень теплый апрельский дождь, промокла до ниточки, простудилась и заболела. Сгорела, как свечка: ни уколы, ни пилюли, ни бабушкины знахарские травы не помогли. Бабушка сказала, что она не захотела жить и папа забрал её. Иришка осталась одна-одинешенька: ни сестры, ни брата, ни тетки, ни дядька. Только старенькая бабушка, которая добилась-таки, несмотря на свой почтенный возраст, опеки над девочкой.

Так они и жили вдвоем – Иришка и бабушка Арина. Ирина росла спокойной, работящей, очень вежливой девочкой. Не испорченной материальными ценностями, не избалованной родительской любовью, в которой ее ровесники, как и все дети в нормальных полноценных семьях, купались, словно земля жарким летом в лучах солнца, вволю. Сочувствие, иногда притворная жалость односельчан, которые выливались на нее со всех сторон, куда б она не пошла, только раздражали. Иришка старалась не появляться слишком часто на глаза женщинам-жалельщицам. Наконец-то поняла: библиотека и лес – это те места, где можно легко спрятаться от чересчур придирчивых глаз и язвительных языков. Долгими зимними вечерами она много читала, слушала бабушкины сказки и легенды о Перелесниках, Полесунах, Леших, Перестречниках, Мавках… Лес для нее стал вторым домом, в котором жили все те волшебные создания из бабушкиных легенд. Добрый верный приятель! Он галдел, щебетал, жужжал, сердился, шалел, волновался, радовался, утешался, рыдал, убивался, хохотал, издевался, шутил, создавая собственное настроение, в зависимости от времени года, суток, погоды… она любила гулять в лесу, обычно без нужны, не так как ее односельчане – не собирая ни ягод, ни грибов. Иришка слушала и разговаривала с лесом. Только тут чувствовала себя свободной. Как-то майским вечером Иришка после школы, переделав всю домашнюю работу и подготовив уроки, пошла в гости к лесу. У Иришки не было близких подруг, поскольку девушки в семнадцать лет мало интересовались творчеством Гёте и Томаса Манна, а отдавали предпочтение дурацкой болтовне – «как он на меня посмотрел» и «что я ему ответила». Иришке пока была безразлична вся эта сальная болтовня и обеспокоенные взгляды парней на худенькую соблазнительную фигурку русоволосой жительницы полесья. Девочка шла тропкой, которая вела к Черничному болоту. Около поваленной сосны повернула налево, к своей любимице – стройной березке, которая одиноко росла посредине поляны. На эту поляну редко приходили люди, она была довольно далеко от тропы, да и грибы и лесные ягоды на ней почему-то не росли. Разве только земляника! Но для земляники немного рановато. Конец мая – нежная и трепетная пора. Птицы лесные обзаводятся семьей, у животных тоже брачные игры и забавы. Деревья и кусты шепчут друг другу молодыми и нежными побегами. Зеленый мягкий коврик под ногами, исписан сине-фиолетовыми цветами хохлатки и медуницы. Кое-где белеют и белые горошинки-звоночки. Пора цветения ландышей только-только началась. Дышалось от тех волшебных ароматов неповторимо легко и свободно. Хотелось так вечно бродить тем сказочным миром, пить его красоту, дышать только ею. Неожиданно услышала чей-то размеренный уверенный голос, доносившийся как раз из поляны. Слов она не разобрала. Звучали они довольно сильно и непонятно. Стараясь не шуршать, чтоб не вспугнуть болтуна, Ирина втихаря подкралась к поляне, все четче слыша незнакомые слова, что проговаривались на чужом, неизвестном языке.

Посреди поляны спиной к девушке стоял совершенно голый парень широко расставив ноги. Знала, что нельзя так подглядывать за человеком, но поделать с собой ничего не могла. Увиденное удивляло. Ирина сразу узнала юношу по странноватой для села прическе – черные как смоль волосы спадали парню на плечи. Это же Игорь Сокирко с другого конца села. За ним бегали практически все сельские девушки. А разговоров сколько она случайно подслушала от одноклассниц о его красоте и о том, какой он добрый, сильный, интересный и что-то там еще. Парень всегда пугал ее, прожигая острым взглядом своих чернющих глаз. Что он тут делает? Голый в лесу в белый день? Руки Игорь поднял вверх, бормоча то громче, то тише незнакомые слова. Мелодика их довольно простая, но все же неизвестная. И вдруг Ирина узрела в руках парня серебряные блестящие нити. Один конец их был крепко зажат в кулаке, а другой (о Боже!), другой поднимался вверх и терялся где-то в высоте. Ирина закрыла себе рот ладонями обеих рук, чтоб не ойкнуть. Юноша притягивал тучи. Этого не может быть. Гулко бухало сердце. Это все выдумки, легенды о притягивании туч, заклятия… Как в бабушкиных рассказах. Но… Тут рядом, за каких-то пять метров от нее, стоит человек, разговаривает с небом и не просто говорит, а еще и приказывает ему. Любопытство побеждает здравый смысл. Ирина решает подобраться поближе к парню и случайно наступает на сухую веточку сосны. Та громко трещит. Ирина замирает… Парень, не выпуская из рук невидимые молнии, оглядывается. Их глаза встречаются, и они несколько секунд пристально смотрят друг на друга. Перепуганные глаза-озера и смолистые насмешливые глубокие… Ирина растеряно и перепугано начинает пятиться. Потом срывается на бег. Она бежит лесом и не оглядывается. Не верится, что Игорь голым станет ее догонять. Когда вбегает в родной двор, первые капли дождя падают на землю. Начинается самый настоящий ливень, который пришел ниоткуда.

Вечером, сидя в теплом уютном доме и слыша стук капель дождя по шибке, Ирина слушает неторопливый рассказ бабушки. В руках книга, но почему-то сегодня не читается:

— Ох, постарался нынче Повелевающий тучами, ох, и постарался. А дождь какой ровненький, словно каждая его тропинка к земле заботливо выровнена… Когда-то моя бабушка говорили, когда наконец-то после долгой засухи шел дождь, такой вот ровный, красный, шо то Повелитель туч влюбился, потому не до шалостей ему.

— Повелевающий тучами! – прошептала Иришка и сразу перед глазами возникла обнаженная стать юноши с серебряными нитями в руках. – А кто такой Повелевающий тучами, бабушка? Это то же что и Перелесник из ваших сказочек?

— Тю на тебя! А ты шо, разве не знаешь? Я ж тебе уже ведала [2]. Но тому, кто многовато читает, как вот ты, все может в голове перепутаться. О, то сильный и опасный мужичара! То перевоплощенный двоедушник, — таинственно продолжает бабушка.

— Двоедушник? — отложив книгу в сторону, заинтересованно расспрашивает Иришка.

— Двоедушник, внученька, то получеловек, полу нечистый. Часто он помогает, пригоняя во время засухи тучи, как вот теперь, но бывает, шо привлекает град и грозы, даже ураганы. Но если его рассердить, - продолжает неторопливо бабушка, перебирая наощупь вязальные спицы. Она делает на заказ очередной свитер или жилетку, хороший подработок к бабушкиной пенсии. Ирина тоже пробовала помогать бабушке но у нее «не оттуда руки растут» — говорила шутя бабушка.

— Отак-от. Но лучше от него держаться как можно дальше, особенно молоденьким красным девушкам, – говорит с нажимом бабушка. – Влюбишься и пропадешь. Ой, горюшко, внученька, смотри – уже так поздно! А я тебе на ночь такие страсти рассказываю, шо не приведи Господи, ночью привидится.

Ирина с бабушкой живут в небольшом деревянном домике под соломенной крышей. Таких осталось всего три на деревню: у столетней Терпелихи, четырех сыновей которой забрала война, у горького пьяницы Геника, который вернулся в деревню из золотых копалин, поселился в старом полуразрушенном мамином доме и, нигде не работая, пропивал заработанные тяжким трудом деньги. Третий домик под соломенной крышей – их. Со двора по деревянным ступенькам попадаешь на крыльцо, а после – в уютную просторную комнату, увешанную рушниками и утыканную пахучими ароматными травами. Травы всюду – над окнами, в пучочках, в венках, в полотняных мешочках. Бабушка Арина – знахарка-травница, то у них семейное, каждый в округе об этом знает. Большая комната служит и гостиницей, и кухней, и спальней для бабушки. Справа две двери. Одна – камора. Другая – Иришкина комнатка. Вот так они и живут, немножко в нищете, но всегда в согласии.

Иришка укладывается на ночь. Она любит спать с раскрытыми шторами. За домом растет лес. Ей нравится рассматривать верхушки деревьев, которые в звездную ночь словно прикасаются верхушками к небу и забавляются там с тучками и звездами. Дождь не останавливается. Где-то далеко бушует гроза и едва слышно шипение шумовиц. Не очень яркие мигунки [4], свет от которых совсем бледно долетает к деревне, вяло освещают небо. И в том бледном отблеске мигунок можно все же кое-что рассмотреть в воробьином мраке ночи. Под домом веточки сирени грустно плачут, устилая своими слезами и так мокрющую траву. За домом дорога, за дорогой лес, чисто вымытый и спокойный. И вдруг какая-то неудобность не дает покоя, словно что-то портит эту идеальную картину, которую девушка успевает рассмотреть при небрежном освещении далекими молниями. Там, на дороге, человеческая фигура. Какое-то странное возбуждение пробегает телом. Она, кажется, знает кто.

Ирина ложится в кровать. Ей волнительно и интересно одновременно. Почему он торчит под ее домом? Вспоминает бабушкины слова: «Повелевающий тучами влюбился!» Звезды спрятаны за тучами, спрятано за тучами небо. На сердце томно и приятно. Иришка засыпает. И ей снится сон.

Девушка стоит на вершине горы, что-то прижимая к сердцу. Дождь льёт, как из ведра. Платьишко намокло, кажется, оно готово растворится. Потоки воды стекают по лицу, и она не уверена: вода то или её слёзы, такие соленые на вкус. Грозовая ночь, кудлатые тучи ожесточенно парят по небу, как вдруг эту адскую темноту кромсает мигунка-молния и освещает то, что скрывает злодейка ночь. Там, в долине, стоит юноша, держа в руках серебристые нити, управляя тучами, запуская ладонями молнии. Это Игорь, или это Повелитель туч.

...

Сегодня в сельском клубе концерт ко Дню Победы. Сошлось все село: и старики, и малыши. Бабушка не пришла – плохо себя чувствует. Она в последнее время слишком часто болеет… Только травяные отвары и помогают. Такой праздник в сельском клубе – большое событие. Все нарядно одеты, как на Пасху.

Программа вечера началась с возложения цветов к памятнику Воина-освободителя. Пионеры в красных галстуках, веселые комсомольцы, напыщенное начальство, горстка ветеранов, пестрая толпа односельчан, и цветы, цветы, цветы...

Дальше все, как обычно, — гимн о нерушимости, минута молчания, выступление главы колхоза, парторга, главы сельсовета, директора школы. Потом речитативом выпаливает свои поздравления с Днем Победы школьный комсорг, за ним перепуганная черноволосая девушка с большими белыми бантиками-бабочками на голове, глава совета пионерской дружины. Потом выступает старенький дедушка от ветеранов войны, похожий на старого колодезного аиста, которого приковали люди к воде, обрезав крылья. И наконец заключительное слово берет «человек с района». Его уже практически никто не слышит. Всем надоело.

После двадцатиминутного перерыва начался сам концерт, которого все с нетерпением ждали. После концерта, когда уже достаточно стемнело, где-то между десятью и одиннадцатью часами, Иришка незаметно выскользнула из клуба. Не любила девушка танцы. Чувствовала себя чужой.

Девушка шла весенней улицей, вдыхая полной грудью аромат сирени, черемухи, майской ночи. За спиной остался гам, суета, пьяные крики, мужская крепкая ругань совместно с притворно-веселым женским хихиканьем.

А вот и родной дом. В большой комнате горит свет. Бабушка ни за что не заснет, пока внучка не вернется. И когда рука ложится на калитку, за спиной слышится голос:

— Иришка, подожди, будь добра!

Ирина перепугано останавливается. К ней подходит юноша. Она узнает его – это Игорь Сокирко. Сердце затрепетало, словно птичка, и горячая волна волнения накрыла ее с головой.

— Добрый вечер! Дай Боже счастья! – голос звучит довольно ласково, смятение отступает. – Не пугайся, девочка, я тебя не обижу.

— Дай Боже! Я не из пугливых, — говорит Ирина, — мне немного неловко перед тобой. Понимаешь, за тот случай в лесу. Подсмотрела не специально, честное слово. Не печалься, никому не рассказывала, даже бабушке. Никому и не расскажу. Я умею молчать.

Темнота скрывает лицо.

— А я и не печалюсь. Конечно, не расскажешь. А, впрочем, если б и решилась, то зря. Те, кто поверит, и так знают, а те, кто не верит, — наплетут кучу малу и такого понавыдумывают, что не поздоровится и тебе и мне. Пойдут сплетни по селу… Оно тебе нужно, а? Село – все, словно на ладони, — оживленно говорит парень.

— Если мы нашли общий язык, то спокойной ночи, — говорит Иришка, немного разочарованная услышанным, и толкает рукой калитку.

Калитка почему-то не поддается. Пробует еще раз. Только на третий увидела, что Игорь держит её.

— Пусти. Мы вроде как замирились [5]? – растерянно переспрашивает девушка.

— Замирились! Но я не для этого сюда пришел, - спокойно говорит юноша.

— Не для этого? А для чего же тогда? — удивляется Ирина.

Он подходит к девушке так близко, что она чувствует, как своими волосами задевает ткань его рубашки, вдыхает запах натруженного за день мужского тела. Её голова едва достигает плеч парня. Во рту пересыхает. Жар, который идет от сильных могучих мужских рук, от такой неожиданной близости, делает ее практически безвольной.

Игорь чувствует ее смятение. Так случалось каждый раз, как только он желал какую-то женщину. У него было много девушек, женщин. Они на удивление легко поддавались ему, выполняя все его пожелания. Девушки за ним гибели [6], даже умоляли, чтоб не оставлял их. Но парень любил разнообразие, есть каждый день мёд надоедает, иногда хочется и кислушки [7].

Как-то увидел Ирину, случайно около магазина, потом пару раз столкнулись случайно взглядами на улице. Девушка никак не выходила из его головы. Он помнил ее еще со школы – худенькой веселой девочкой-березкой со смешными косичками. Как она изменилась! Хрупкая, стройная, длинные русые волосы, заботливо заплетенные в толстую косу. Большие небесные глаза, лицо увитое русыми кудряшками, что непослушно выбиваются из гармонии косы из-за своей коротковатости и небрежно спадающие на лоб и глаза. Всегда довольно скромно одета, но за девичьей красотой этого и не замечаешь. Разве портит красоту подснежника ранней весной грязная холодная земля? Только подчеркивает изящество, пасует перед ней! Сам не понимал толком, что с ним происходит. Ирина казалась не такой, как другие девушки. Часто густо при том предприимчивые или силувано [8] пугливые. У Ирины не было от кого научится тех разных женских вывертов. Потому что сирота. Вот и была неподдельной, настоящей, без обмана, как тот древний лес, которому все равно до благополучия цивилизации – он остается собой. Тогда в лесу, когда он приманивал дождь, он почувствовал ее присутствие. Ветка хрустнула, Игорь оглянулся. Ему показалось, что он вечность смотрел в те глаза. И с того времени совсем думать о других девушках забыл. Все Ирина перед глазами, даже во снах.

Непонятное напряжение между этими двумя разорвало пугающее скуление входных дверей со стороны крыльца. Но пороге появилась бабушка Арина:

— И где то ты, дитя, шляешся? Вон уже полночь небавом [9]. О-хо-хо… - остальные слова гаснут в скулеже входных дверей и в самом доме.

— Мне пора. Бабушка волнуется, - Ирина четко проговаривает каждое слова, волшебство рассеялось, словно туман на солнце. – Будь здоров, не кашляй!

Насмешливо бросает в глаза парню. Крутнулась юлой, ловко перепрыгнула через низенький плетень, стрелой влетела на крыльцо, набросив застежку на дверь, на всякий случай. Остановилась, восстанавливая дыхание и слушая шаги ночи. И только сверчки, жабки и влюбленный соловушка терзали эту тишину трескотом, кваканьем и тёхканьем нежно и вдохновенно.

Ночью приснился сон. Повелевающий тучами в нем был очень нежным, а дождь – ласковым и тихим.

Потому и утро воскресенья выдалось Ирине светлым и радостным. После завтрака Ирина помыла домашнюю утварь и взялась за уроки.

С улицы раздавались громкие голоса деревенских сплетниц. У них на завалинке частенько так. Бабушка – изрядный авторитет в деревне. Вона – знатница-травница. Лечит-спасает людей травами, потому к ней чаще приходят, чем в сельскую амбулаторию. Бабушка никому не отказывает. Враждовать с Ариной не стоит, от болячек не зарекайся. Припоминает Иришка, что частенько слышала от тех, кто приходил по лекарство: «Ой, баба Арина, зря вы не берете за свое лекарство никакой платы. Та вы же могли озолотиться. К вам вся округа бегает. А вы еще сердитесь, когда вам деньги или что-то предлагают. Поверьте, это от чистого сердца». Бабушка всегда отвечала одно:

«Упаси меня, Боже, за зелье заплату [10] брать. Если начну так делать, то тогда лекарство нисколько не поможет, только нашкодит. Когда я беру у земли травы, я ж не закапываю туда денежки или золото. Не. Я поклонюсь и поблагодарю, стараясь не причинять вред, не имея злого намерения. Деньги? Мне доброе слово благодарности и такое вот отношение щедротное намного ценнее тех ваших маетностей».

Где-то лет с семи Арина начала учить внучку травяным премудростям. Отличать больную траву от помогающей. Иришка легко могла отличить хорошую мяту, например, от злой. Тут имело значение все. Место, где растеньице выросло, время цветения и еще что-то такое, чего она сама объяснить не могла. Это ощущение появилось не сразу, в последний год буквально. Смотришь на траву и просто знаешь, для чего она, и здорова ли, готова ли исцелять, практически подсознательно. Бабушка говорила, что к ней такое чутье пришло уже в пятнадцать. К маме Ярине — в восемнадцать. Тут главное захотеть, разбудить его. Потому что прописные премудрости, рецептура — далеко не самое главное. В каждой самой маленькой травинке, цветочке, листике живет сила. Суметь отделить добрую от злой, плохую от помогающей не научит никакой рецепт. То дается от Бога, а ты уже сам управляешь тем даром. Умные книги, которые Ирина просто поглощала, называли это интуицией. Пусть! Бабушка говорит просто: ”Врожденное и всё!” Ирина затаив дыхание следила, как бабушка готовит лекарства. Она всегда пела, переливая с народной песни в свое варево что-то гораздо большее, чем набор звуков. “Слово, деточка, то правдивое сокровище, данное человеку Богом. Гляди, о том даже в Библии говорится, шо в начале было Слово. Токо не всегда, милая, мы умеем им умело управиться, оно и убивает, оно и исцеляет”— любила повторять бабушка. А вплетенные в косу песни, словно веночки спадали в бабушкины руки, и уже волшебство песни совместно с зельем исцеляло.

...

Ирина сняла с лавки старенькое покрывало и пошла в лес — почитать в тишине и спокойствии. Обошла хату с другой стороны и так, чтоб никто не заметил, перебежала через дорогу к лесу. Около Черничного болота спокойно: кроме игривого птичьего пения и шелеста молодых побегов ничего и никого. Ирина уже давно приметила два развесистых куста бузины, за которыми можно примоститься, подальше от любопытных глаз. Расстелив покрывало, девушка погрузилась в чтение. Прочитала, наверное, страниц десять, когда почувствовала какой-то дискомфорт. Она оторвала глаза от книги, глянула вперед и замерла. Недалеко, подпирая сосну и скрестив на груди руки, стоял, улыбаясь, Игорь. Высокий, сильный, широкоплечий, словно Вернидуб из сказки. Смоляные волосы неизменно завязанные в узел. Слишком тонкие губы для такого мужественного лица. Широкие густые брови. Черные, словно угольки, глаза, немного насмешливые, с веселыми искорками внутри. Уже один взгляд этих глаз будоражил.

— Дай Боже счастье! — вежливо заговорил парень.

— Ты откуда тут взялся? — сердито выпалила девушка. — В нашем лесу скоро людей будет больше, чем деревьев.

— И тебе добрый день! — словно она сказала ему что-то приятное, продолжает юноша.

Ирина поняла, что почитать не получится. В сердцах закрыла книгу и сердито глянула на парня.

— Поговорим? Ты вчера так шустро удрала, только пятки засверкали, — весело продолжал парень.

Ирина чувствует, как на нее начинает накатываться вчерашняя волна смятения. Она собирает волю в кулак и встречает взгляд парня, говоря сама себе ”Только не отводи взгляд, потому что проиграешь, только не отводи”. Первым сдается Игорь. Он уже не так самоуверенно улыбается:

— Не бойся меня, Иришка. Захотелось с тобой поговорить и только.

— Поговорить и только? — иронично переспрашивает Ирина.

— Ну, признаюсь, возможно, не совсем. Рядом с такой красивой девушкой сложно быть сдержанным, но я обещаю...

— Хорошо. Посмотрим.

За беседой не заметили, как на лес опустились сумерки.

— Мне пора. Бабушка будет волноваться.

— Приходи сюда завтра. Я буду ждать, — умоляюще говорит Игорь.

— Возможно. Не обещаю, если будет свободная минутка, — притворно неуверенно говорит девушка, хотя точно знает, что ждала этого вопроса, и знает, что все-таки придет.

[1] Шумовица — гром.

[2] Ведала — объясняла.

[3] Красным — красивым.

[4] Мигунки — молнии.

[5] Замирились — достигли согласия.

[6] Гибеть — убиваться через большую любовь.

[7] Кислушка — студенистое блюдо из слив и муки или круп.

[8] Силувано — притворно.

[9] Небавом — скоро, вот-вот.

[10] Заплату — оплату.

P.S. Прошу прощения у читающих за длительное ожидание. У меня на работе "сезонное обострение" у заказчиков, потому сил на перевод не остается... Особенно на вычитку, этот фрагмент, например, не вычитан вообще (если силы будут вечером доберусь). Традиционно жду тапки)

  • Нормально для не вычитанного текста)
    Эт самое, романтика, смотрю, началась.))
    Тапки:
    "соответствующий круг знакомств, которых заставил воспринимать Ирину" - мне кажется, тут что-то не так. Наверное лучше не круг знакомств, а круг знакомых. Или менять слово которых, потому что что-шкарябает...
    "Любовь. Такое щедрое и жертвенное. " - тут надо либо слово "чувство" вставлять, либо окончание менять. - Любовь. Чувство щедрое и жертвенное; либо Любовь. Такая щедрая и жертвенная.
    "взял ее ладошки у свои" - "в"
    "и с этого счастлив" - "от"
    "ловя себя на мысли, что не может быть настолько счастливой, потому что рискуешь призвать божий гнев… И от! Сглазила!" - тут надо либо может-рискует, либо можешь-рискуешь. И вот! Сглазила!
    от/ он был отцом её ребенка – очепятка ))
    "спятила мать на старость" - никогда не слышала такого выражения. Может на старости лет?
    и она / они закрываются
    И от / вот уже дремота
    дворца со / из сказочки
    как своих / свои пять пальцев
    Как то раз / Как-то раз
    создания с / из бабушкиных легенд.
    Иришке пока было все равно на эту сальную болтовню - что-то не так. Может лучше безразлична вся эта сальная болтовня?
    На эту поляну редко приходили люди, (она) была довольно
    Но для земляника / земляники немного рановато
    Пора цветения ландыше / ландыша
    узнала юношу по странноватой, как для села, прическе – не надо слова как, просто странноватой для села причёске.
    в пучочках, у/ в венках, в
    Справа две двери. Одни – камора. Другие – Иришкина комнатка. - как-то чудно. Может, одна - камора. Другая - Иришкина комната? Ну, либо, две пары дверей и т.д.
    вдыхая на полные груди аромат сирени - это что-то эротишное ) Вдыхая полной грудью аромат, всё-таки )
    Он подходит до / к девушки(е) так близко
    достигает плечей парня.- вроде бы плеч, всё-таки
    Девушка никак не уходила из его головы. - не выходила )
    Большие небесные глаза, увитые русыми кудряшками - слушай, ну, глаза, увитые кудряшками, это как-то не правильно...
    учить внучку травяных премудростей - может травяным премудростям?
    ответить
  • Большой труд. Респект и уважуха.
    С удивлением обнаружила, что оказывается это уже второй раздел, а первый я благополучно проспала. Буду догонять.
    Теперь "тапки". Точнее не тапки, а помощь в вычитке. ))
    Маленький котик-соня пушистыми лапками нежно дует на ресницы, - лапками дуть нельзя.., гладит? касается? пушистыми лапками касается ресниц
    Как-то увидел Ирину, случайно около магазина, потом пару раз столкнулись случайно взглядами на улице. - два "случайно" в одном предложении
    Большие небесные глаза, увитые русыми кудряшками, что непослушно выбиваются из гармонии косы из-за своей коротковатости и небрежно спадающие на лоб и глаза. - Лицо в обрамлении русых кудряшек, непослушно выбивающихся из косы и небрежно спадающих на лоб. Или как-то по-другому, но глаза увитые кудряшками и гармония косы - это плохо.
    И в том бледном отблеске мигунок можно все же кое-что рассмотреть в воробьином мраке ночи. - воробьиный мрак? это украинское выражение? по-русски так не говорят.
    ответить

Ваш комментарий к заметке: