Повелевающий тучами. Раздел ІІ. Глава 2.



2. Двоедушник

Тебе дано и верить и любить.
А мне-то что? Какие это кущи?
Ведь говорят, жить сложно на два дома.
Но ведь сложнее - жить на две души!
Лина Костенко


После обильных, теплых дождей земля дышит ровно и уверенно. Лето открывает ворота июню, украшенному цветами жасмина. Прогоняет вон буйный май, который своим хмелем споил юные души влюбленных, поразбивал сердца, оставив после себя и любовь, и развалины.
Уже две недели, как они встречаются, в тайне от всего мира. Говорят о всякой всячине. Ирине хорошо с Игорем, спокойно.
Так и сидят себе рядышком под кустом бузины и говорят обо всем на свете. Только не торопится Ирина с нежностями, откладывает на потом. Имеется какое-то предостережение на сердце, еще и для себя непонятное.
Время экзаменов в школе. Должна получить хорошие оценки. У них с бабушкой нет лишней копейки, чтобы платить за Ирины лень и незнание. Вот и приходиться втрое больше учиться. Только эти краткие разговоры с Игорем — словно мед и лекарство для души и тела.
Игорь берет Иришку за руки. Она хочет вырвать их из объятий, но он держит крепко.
— Так, спокойно. Не сопротивляйся. Я же вижу, как тебе тяжело. От работы, небось, и руки, и ноги немеют?
Ирина прекращает дергаться. Да и бессмысленное это занятие, сил у парня о-го-го. Это ж не шутки — тучи в руках держать на привязи. Только утвердительно кивает головой.
— Закрой глаза Ириша! Не бойся, — тихо проговорил парень. Ирина послушно закрывает глаза. Они сидят молча друг напротив друга. В его руках ее ручки. И вдруг начинает казаться, как из его ладоней в ее перетекает ручейком тепло. Оно такое нежное, словно летнее утреннее солнышко, не жгущее и не испепеляющее. Оно струится, уверенно вливаясь из его ладони в ее. Перетекает дальше, добегает к груди и там распускается нежным цветком. Лепестки этого цветка выливают свой нектар в каждую клеточку ее тела, уверенно и настойчиво, без препятствий. Это длится только миг и вдруг заканчивается. Игорь отпустил ее руки, но тепло осталось. Осталось в ней, вместо этого усталость и боль в руках, ногах, спине куда-то исчезли, словно их и не было. Иришка раскрыла глаза. Игорь заботливо смотрит на нее:
— Как ты, Ириш? Все хорошо?
— Да, спасибо! Что это было? Я словно переродилась, — удивленно шепчут уста.
— Тебе уже пора. Солнце низенько, спать укладывается, — грустно говорит юноша.
— Что это было? — переспрашивает Иришка.
— Подарок тебе от Повелителя туч.
Иришка возвращается из школы с консультации перед экзаменом. На улице стоит сердитая и обеспокоенная бабушка. Согбенная тяжелым трудом, худощавая фигура, словно знак вопроса, нависает над внучкой. Белая ткань практически сливается с белым цветом ее волос, которое непослушными прядями выглядывает из-под крыла платка. Лицо вспахано морщинками, мелкими, похожими на усики колосков. Губы узкие, сжатые в практически прямую линию. Это значит, что бабушка сердится. Когда-то голубые глаза выцвели, но в них столько жизни и тепла, что даже это разгневанное выражения лица не в состоянии их заслонить.
— Шо случилось? — всполошенно выдавливает из себя девушка.
— Случилось? Ты смеешь у меня спрашивать? Шо случилось? — тихо, но сердито говорит старуха.
У сельской улицы длинные и навостренные уши. Со словами следует быть очень осторожным. Потому молча входят в дом. Еще ничего не зная, Иришка чувствует себя виноватой. Бабушка без причины никогда не сердилась.
Арина садится на лавку и, указывая старческой рукой на кресло, приказывает:
— Садись там, шоб я тебя могла видеть. Сегодня наш сосед Тимко Нечула окучивал картофель. Точнее, Игорь Сокирко окучивал, они себе родственники по Сокирковой матери. То ты мне скажи, девочка, с какого такого чуда они и нашу окучили? Не ведала я, шо Тимко такой добрый к нам сердешным. Или то не в Тимке дело? А?
Ира чувствует, как яркая краска заливает лицо.
— Ага! То не в Тимке! Ты шо голос потеряла? — сердито продолжает старуха. — И где это вы, голубки, снюхались? И с кем. С тем выродком. Не молчи.
Девушка, опустив глаза долу, внимательно слушает бабушкину ругань. Когда бабушкин гнев понемногу утихает и тот брутально-испепеляющий тон меняется на более ласковый, Ирина отвечает:
— Бабушка, у нас с Игорем ниц [11] нет, ниц такого, про шо вы подумали. Он хороший парень, мне с ним интересно. И ничего такого мы себе не позволяем, поверьте. Он даже ни разу не поцеловал меня.
Ирина говорит искренне, перепрыгивая с одного на другое, оправдываясь, аж начинает заикаться.
Бабушка подходит к Ирине. Прижимает к себе:
— Всьо-всьо, хватит. Дотьомбала [12]. А теперечки слушай меня. Ты знаешь, кто они, оте Сокирки?
— Повелители туч, — практически прошептала Иришка.
— Ты не всьо знаешь, — бабушка возвращается назад к лавке и продолжает. — Повелители туч, доньцю, или Градобуры, очень нужные на самом деле создания, — от того, что бабушка не назвала их людьми, и Ирины пересыхает во рту. — Самое страшное другое. Внутри тела одного человека живет две души, одна из которых зайда, и не думаю, шо созданная Богом. Нет ниц хуже, чем раздвоение души. Упаси, Боже, увидеть того второго. Можно до смерти спудиться [13]. Когда-то давно люди заключили договор с небом и землей. Потому как были такие прадавние и неверные времена, когда силы неба и земли боролись между собой. Люди стали между ними громоотводами и старались жить в мире и добре с природой, с миром видимым и невидимым. Жили, надеясь токо на себя. Но то было тяжко - безводье летом, крепкие морозы зимой, досадные ураганы. И вот кто-то из людей создал мир между собой и тем другим миром. Как там было на самом деле никто не знает, разве только сам двоедушник. Вот как они появились, может не совсем и точно, но как-то так. Люди, у которых живет сразу две души — данная Богом при рождении, правдивая душа, и взятая доброхотно [14] от темных или не темных сил. Свет и его тени, деточка! То свет и его тени! Та вторая провадит [15] стихиями - ветром, дождем, шумовицами, мигунками. Мир, деточка, не черно-белый. То, шо вчера казалось добром, легко нынче может стать злом, и наоборот тоже бывает… В церковь двоедушники с легкостью входят, токо не крестятся. Никто ему того не запрещает. Времена такие. Бог с лозой с неба не спустится. Семья Сокирков — самая давняя семья двоедушников, почти такая же давняя, как наш лес. Душа-зайда передается по мужской линии из поколения в поколение. Зла вроде не делают, потому как и ураганы отводят, град или сильный ливень. И всьо вроде в порядке, кабы не… Плата за то — слишком большая. Женщина, которая рожает мальчика от Повелевающего тучами, после злогов [16] умирает. Завше [17].
— Но у Игоря же есть мама, — от услышанного у Ирины кружится голова.
— То не его мама. Алена — мачеха. Когда отец Игоря женился на Алене, у них через девять месяцев родилась Алеся, но то не был мальчик. Супруги разбежались, и Повелитель тучами, Иван, женился второй раз, взяв за жену мать Игоря, горемычную Ульяну. Должен был продолжить род. После злогов, как было известно наперед, Ульяна умерла. Через год к Ивану вернулась первая жена… А теперь послушай еще одно. Повелители туч, они изменчивые, деточка, часто прелюбодействуют. Они питаются желанием и похотью — без нее не способны жить. Повелитель туч высасывает с женщины всю любовь, до капли, а потом, когда не осталось ни капли света, находит новую жертву. Им управляет похоть, но не любовь. Умоляю, не влюбись в его. Не хочу, шоб ты давала мне клятву, которую можешь не удержать. Не нужно, но пообещай, деточко, шо крепко подумаешь. И еще, нигде не снимай с себя моего оберега. Слышишь, нигде.
На какое-то мгновение в доме воцарилась тишина. Было слышно только жужжание мухи, которая попалась в паутину, та мерные шаги часов.
— Обещаю! — говорит едва слышно Ирина.
Ирина сегодня не встречается с Игорем. Рассказ бабушки хорошенько напугал девушку. Ночью над селом поднимается сильный ветер. Ирина встревоженно просыпается от жалобного завывания. Ей кажется что то кто-то тоскует, очень тоскует, а может то просто сон или беседа леса за окном.
Она сдержала слово, данное бабушке. Ирина три недели не виделась с Игорем, только во сне. Школа — дом — огород. Весь ее маршрут. Но и Игорь, наверное, забыл и думать об Иришке. Потому что даже случайно не встречались. Но так даже лучше. Но почему же так горько? Почему?
Практически все школьные экзамены позади. Остался последний, и потому самый сложный. Книги и неуместные мысли обсели голову, словно осы мед. Все в голове перемешалось. Если прочтет еще хотя бы строчку — в самом деле там, внутри, что-то взорвется. Девушка выходит из своей комнаты. Бабушка готовит ужин.
— Ты куда? Корову я привязала. Доить ее рано. Господи, деточка, ты случайно не заслабла [18]? — встревоженно говорит старушка.
— Не знаю. Переучилась, наверное. Пойду проветрюсь. Ничего уже туда не лезет, как не запихивай, — слабо бормочет Ирина.
— Ой, да-да, иди, прогуляйся. А я тебе трав запарю помогающих. Но далеко не заходи. Вечереет.
— Я на пару минут, — Ирина выходит из дома. А еще говорят, что умственная работа не утомляет.
Сквозь плетень слышно, как ругаются соседи. Тимко опять приперся домой пьяный, как сапожник, и принялся наводить порядок в хозяйстве.
— Да чтоб ерпыль наглый побрал тебя и всю твою семейку, — вопит оголтелый мужской голос.
Так уже у них принято. Раз в месяц, в день зарплаты, Тимко так разговляется [19]. А Тимчиха никде [20] не смолчит, вот слово за слово — и ссора. Тут голову не проветришь. Еще хуже станет от тех воплей. А что если отправиться в лес? Далеко не заходить, с краешка есть поваленная сосна, еще с позапрошлого года лежит. Никто почему-то ее не убирает. Все уже привыкли — летом солнце голову напечет, то вперед в лес и передохни под старыми яворами, усевшись на поваленную сосну.
В лесу перекликаются птички, такая же суета, как и у людей вечером, перед сном-отдыхом. Ира садится на сосну и закрывает глаза, стараясь прогнать из головы все мысли о завтрашнем экзамене и об Игоре. Она слушает лес, растворяется в нем. Постепенно та тяжесть, которая была так невыносима, убегает из головы. “Так намного лучше, — думает девушка, — теперь можно и к книгам возвращаться”. Ирина открывает глаза, чтобы еще раз впитать в себя всю силу леса, и каменеет. Перед ней стоит злой и насупленный Игорь, скрестив на груди свои крепкие руки. Она не слышала, как он подошел. Страх перед неотвратимостью стискивает грудь. Ирина наконец-то практически уверила себя, что сумеет со временем забыть парня. Игорь стоит слишком близко, ей не удастся прошмыгнуть мимо него и дать стрекача домой подальше от себя.
— Дай Боже счастья! — слишком громко говорит парень, четко выговаривая каждое слово.
Ира растерянно моргает. И сразу удушливая злость гадиной вползает в сердце. Что он себе думает? Кто она ему или он ей? А никто, только односельчане и все, даже не соседи.
— Дай Боже и тебе, если не шутишь! — дерзко отвечает Ирина.
Девушка встает с дерева, намереваясь уходить.
Ее голова едва достает ему до плеча, и она должна стоять задрав голову назад, чтоб смотреть ему в глаза. “Пусть не думает, что я его боюсь”, — прожигает виски мысль. Его скрещенные руки практически задевают ее подбородок, но ни она, ни он не обращают на это внимания. Игорь первым отводит взгляд. Ирина, пользуясь его растерянностью, решила убежать от греха, как можно дальше. Но парень мгновенно отреагировал на ее маневр и ухватил девушку за руку. Ирина понимает — сопротивляться бесполезно. Он сильнее, да и злить парня не стоит.
— Я из-за тебя потерял голову, ум, сон. Слышишь? Не молчи, — свирепо дергает он её за руку, и Ирине кажется, что если ему ничего не ответит, то он оторвет ее.
И она делает то, о чем потом пожалеет, лучше б он оторвал ей руку. Девушка делает шаг в сторону парня, прижимается своей щекой к его груди и начинает плакать. Ей становится жаль себя, его, бабушку, свою любовь.
Такого Игорь не ожидал. Он не может успокоить Иришку. Злой на себя за слишком резкие слова, за свою грубость, он говорит, говорит. Называет ее русалкой и бабочкой, звездочкой вечерней и утренней росинкой, лилией пахучей и ромашкой полевой. Березкой нежной и солнышком ясным, голубкой сизокрылой и источником целебным, васильком ржаным и весной цветущей, нимфой поющей и радугой любимой, мигункой миготящей и летавицей соблазнительной.
Но Ирина не может остановиться. Она не плакала уже много лет, последний раз на годовщину после маминых похорон, когда осознала, что осталась на белом свете одна-одинешенька, и этот мир совсем не добр к ней. Он растерянно берет ее лицо в свои ладони и начинает целовать каждую слезинку, которая скатывается из ее глаз, каждую росинку, что запуталась в ее ресницах, и вдруг их уста встречаются...
Это был не просто первый поцелуй. Это была чаша жизни и смерти, одновременно с живой и мертвой водой. Ирина летела под облаками и владела стихиями, повелевала миром. Она ходила по земле, заглядывала в глаза счастью, кладя ему к ногам любисток и мяту, солнце и звезды. Сладкие губы, словно землянички на лесной поляне, а ты пьешь, пьешь благодатный мёд безумия и не можешь остановиться.
Они сидят молча на поваленном дереве. Она, обхватив его руками, склонив голову к груди парня и слушает равномерный стук его большого сердца, а он нежно гладит ее русые волосы и шепчет:
— Любимая, любимая, любимая.

...

Экзамены позади, позади и выпускной. Ирина украдкой от бабушки и всего мира бегает в лес к Игорю.
Они идут по лесу. Сегодня Игорь пообещал ей настоящий подарок и долго уговаривал, пока она не согласилась выйти из дому после полуночи. Ночной лес ничем не похож на дневной: другие звуки, другие краски, даже ароматы другие. Ирина прижимается к Игорю. Страшновато, хотя любимый уверенно объясняет каждый звук: это сыч заухал, это трепета [21] пугливо трясется, это сосны ветвями одна об другую бухаются, спорят, это еж спросонья ворчит… Они входят на поляну, ту самую, на которой Ирина впервые увидела Повелителя туч.
Игорь отпускает Ирину руку. Выходит на середину поляны, залитой лунным сиянием. Снимает с себя всю одежду и становится красивым и ужасающим одновременно, сильным и опасным. Ирина не может произнести и слова.
Парень поднимает вверх руки и начинает что-то бормотать, набирая в мелодике определенного темпа. Слова звучат с такой силой, что, кажется, Ирина видит, как они материализуются и долетают к адресатам. Того ощущения легкости, которого придавал словам дневной свет, когда она увидела Поверителя туч за работой впервые, нет. Воздух вокруг начинает сгущаться и становится вязким по ощущениям, даже дышать тяжело. Ирина чувствует, что у нее дрожат колени, и капля здравого смысла орет в голове: “Беги! Пока не поздно! Умоляю, убегай”. Ирина же продолжает стоять неподвижно, не зная, чем все закончится.
Звезды на небе затуманиваются, луна гаснет, словно свеча, и темннота становится просто сверхглубокой, и только тонюсенькие яркие ниточки в руках Повелителя тучами показывают расстояние между небом и землей. Насупленно издали грохочет гром, словно не довольный тем, что его побеспокоили. Ирина слушает непонятные слова Повелевающего тучами. Он разговаривает языком ветра, дождя, туч, молний и грома, он приказывает, и стихии покоряются ему, словно резвые кони умелому всаднику.
Тучи снуют по кругу вокруг поляны, а он стоит в центре и подстегивает их сзади блестящим батожком, чтоб не сбивались с ритма. У него все под контролем, самая маленькая капелька дождя не решается упасть вниз, без его разрешения. Он — гигант неба, властелин туч.
— Иришка, не хочешь подержать в поводу небо? — словно гром, звучит вопрос.
Конечно, нет!” — подсказывает здравый смысл, но губы наперекор проговаривают:
— Хочу!
— Тогда раздевайся! Снимай с себя все до последней нитки, даже нательный крестик!
Ирина робко и нервно начинает раздеваться. Тьма скрывает ее стеснительность от Игоря, хотя Ирине кажется, что Повелитель туч может и в темноте видеть лучше, чем она днем. Руки дрожат, ноги подкашиваются. Еще мгновение, и она потеряет сознание. Девушка собирает всю силу воли в кулак и дрожащими руками снимает с шеи крестик и кладет его в карман куртки, плотно закрывая его на молнию, чтоб не потерялся. На шее остается висеть бабушкин оберег. О нем Повелитель туч ничего не говорил, а значит, можно оставить. Ирина не смело, спотыкаясь, подходит к парню. Игорь слышит ее тяжелое дыхание:
— Не бойся, Иришка! Вставай передо мной, спиной ко мне, — Ирина послушно выполняет приказы юноши. — А теперь подними руки вверх. Так, молодец.
И вкладывает ей в руки тонюсенькую, натянутую, словно тетива лука, серебряную ниточку. И только теперь Иришка рассмотрела, что у Повелителя туч в каждой руке не по одной нитке, а по целому пучку. Иришка крепко цепляется за ту нить и думает только об одном: только б не отпустить, только б не отпустить… И сразу чувствует, как ее рука сливается с нитью, становиться ее частью, ее сущностью.
В каждую клеточку тела вливается какая-то неистовая древняя необузданная энергия. И она начинает видеть вещь по-другому, не по-человечески. В темноте девушка способна рассмотреть каждый листочек на дереве, каждую травинку под ногами, она понимает, о чем говорят плакучие ивы с тополями, о чем кричит сыч на дубу, о чем молчит рыба в воде, о ком рыдает пчелка, что ночует сегодня не в улье, а в цветке, кого боится ёжик под старым дубом. А в высочине ей покоряется даже самая маленькая капелька воды, спрятанная в туче, и она может поклясться, что понимает каждую из них. Чувство эйфории, могущества, непостижимой радости или вернее стихии входят в ее тело, впиваются в него, рвут на части. Но боли или агонии нет. Есть только огромное наслаждение, до этого момента неизведанное и такое невыносимо желанное. Ирина не успевает осознать, как от него начинает стонать, чувствуя влагу у себя между ног.
Она всемогущая и самая счастливая, она частичка неба, она — небо, заполненное звездами, планетами, пустотой, она владеет, и ей покоряются, пьет жажду из темных ладоней ночи и не может напиться. До этого момента она не жила и вот только теперь начинает. И тогда случайно она отпускает серебряную нить и такое желанное видение развеивается. Она снова обычная полесская девушка-сирота. Повелитель туч ловко на лету ловит выпущенную нить и наклоняется над Иришкой, дотягиваясь до нее. Иришка чувствует, как что-то твердое и сильное, пульсируя, впивается в нее. И вдруг становиться безразличен весь мир — ее будущее, больная бабушка, наговоры или даже смерть. Есть только он и она. А остальное? Пусть отправляется к черту. Ира знает, если сейчас она отдастся ему, то снова сможет почувствовать то безумство всемогущества и ту влажность у себя в промежности, только это будет даже лучше, это будет в его объятиях, в объятиях любимого. Игорь тоже чувствует это и отпускает в небо все нити, неистово хватая Ирину. Он оборачивает ее собой, целует шею, грудь. Прикасается влажными губами к оберегу...
И вдруг между ними ударяет ярким светом молния. Только бьет она не сверху, а снизу.
Вырывается на свободу ужасный вопль раненого зверя. Ирину и Игоря отбрасывает в разные стороны. Ирина безумными глазами смотрит вперед. Тучи разбежались на небе, в лунном свете просторная и настороженная поляна. Она не понимает, что это было и почему они до сих пор живы. Вдруг из травы напротив что-то поднялось. Существо с двумя личинами. Одна красивая, добрая, похожая на ее Игоря, вторая — страшная, сморщенная, обезумевшая, отвратительная, словно демон из самого Ада. Нет, это не ее Игорь. Это двоедушник. Повелевающий тучами, Градобур. Ирина видит, как тварь стоит, едва держась на ногах, а все ее тело корчится и содрогается от боли. Уверена, при дневном свете картина была бы еще более мерзкая. Отвращение, страх, ужас. Ирина набожно креститься. Бабушка предупреждала — от увиденного можно умереть. Изуродованное лицо, оскал зубов и безумные глаза...
— Я пролил тебя снять с тела все! — с трудом выдавил по букве из себя Игорь. — Просил.
— Я с-с-с-с-няла, — заикаясь, отвечает девушка.
— Тогда что это нас так ударило? — сквозь стон проговаривает чудовище.
Ирина встает на ровные ноги. Руки и ноги целые, ни царапинки:
— Меня не ударило.
— Шо у тебя на шее? Говоришь, все сняла? — сычит по-змеиному существо.
Ирина, кажется, чувствует в его словах не только ужасный гнев, но и ненависть. Где же делся ее Игорь, добрый, нежный, влюбленный?
— То простой бабушкин оберег — сила земли! — не зная почему, оправдывается девушка.
Она прикасается к своему оберегу рукой и только теперь чувствует, что тот пульсирует, словно живое существо.
— Ха-ха-ха! Старая карга снова меня обманула, — страшное существо, что живет в Игоре, начинает корчится от смеха и от боли одновременно. — Но проклятие вас догонит, слышишь, девочка! Вся твоя семья проклята, одна из вас таки будет моей. Моей. Тебе не сбежать от меня!
Тьма окутывает Иру. Жутко становится от того смеха. Она хватает свою одежду и в панике, цепляясь за ветви кустов, царапая о колючую ежевику и терновник руки и ноги, сквозь бурелом, крапиву и сорняки летит в сторону села. Знает, что он не станет ее догонять, потому что искалечен, потому что и сам ее боится или того, что висит у нее на шее. Двоедушник, двоедушник, двоедушник… Она перепугано забрасывает свою одежду в окно, потом сама туда перекатывается, замкнув окно на все защелки.

[11] - Ниц — ничего.
[12] - Дотьомбала — поняла.
[13] - Спудиться — испугаться/
[14] - Доброхотно — добровольно.
[15] - Провадит — управляет.
[16] - Злогов — родов.
[17] - Завше — всегда.
[18] - Заслабла — заболела.
[19] - Розговляется — потреблять скоромную пищу в первый день после поста; в данном случае шутливое, значит лакомиться чем-нибудь после долгого перерыва, здесь: пить спиртное.
[20] - Никде — никогда.
[21] - Трепета — осина.

P.S. К празднику решила порадовать читающих продолжением. Традиционно жду тапки)

X_Tasha_X X_Tasha_X08/03/2020
После праздников только что добралась ))
Обнаруженные тапки:
июню, украшенную цветами жасмина. - украшенному
Она хочет вырвать их с/из объятий
У/В его руках ее ручки.
Когда-то голубые глаза выцвели, но в них столько жизни и тепла, что даже то (не надо то) разгневанное выражения лица не в состоянии его/их заслонить.
свирепо дергает от/ он её за руку
словно демон с/ из самого Ада.
хватает свою одежду и панично - слова панично нет. Конечно, понятно о чём речь, но, может, всё-таки лучше "в панике"?
Какие ужасы. Чего-то я теперь за главную героиню переживать начала.
Ну добралась же)
Не зря за героиню переживаешь, она ведь не случайно так двоедушников боится... Отчасти из-за накала я эти главы так долго и переводила...
Правки уже позже вносить буду...
Я за Иринину дочку переживать начала, она-то ведь всех этих ужасов не знает. И слушать, судя по сложившимся в семье отношениям, никого не станет...
Не делай преждевременных выводов) Но спойлерить не стану, а то еще читать перестанешь)
А насчет Алины. Ира ж не зря говорила, что дочь сильнее во всех смыслах)
Ладно)) Перестаю переживать )) Жду продолжения истории ))

Ваше сообщение по теме: