Чья в переводе власть себе нас покоряет?

18
+

Микеланджело:

Caro m'è 'l sonno, e più l'esser di sasso,

mentre che 'l danno e la vergogna dura;

non veder, non sentir m'è gran ventura;

però non mi destar, deh, parla basso.

Rime, 247 (1546)

Сколько голосов вмещает в себя крошечная строфа поэтического оригинала? Чей голос становится для нас самым важным и значительным – поэта, написавшего стихи на незнакомом для нас языке, переводчика, а если ещё и не одного?

Если нам знаком язык оригинала, мы можем составить представление о созвучности – смысловой, ритмической – перевода оригинальному тексту. Если нет, мы должны довериться переводчику. На чем основывается наше доверие? Ведь перевод, выполненный в разное время людьми разных взглядов, может содержать интонации, отличные от оригинала, иметь иные лексические наполнения, обусловленные временем. Важен ли авторитет переводчика и в чём он заключается? Писательский профессионализм, знание языков, мыслительная гибкость? Наверное, личность переводчика, его способность в близком поэтическом измерении соответствовать духу автора оригинала – это основа читательского доверия. Мне это кажется первейшим качеством. Колеблется ли смысл оригинала в текстах разных переводчиков? И сохраняет ли переводчик время автора?

К размышлениям на эти темы меня подтолкнула книга Марии Степановой «Памяти памяти. Романс», где автор упомянула о Тютчеве как исключительно требовательном к себе переводчике. Три варианта перевода четырёх строчек Микеланджело, и каждый из них вполне совершенен. Что же не устраивало Тютчева в вариантах?

Художник Джованни Баттиста Строцци написал эпиграмму на статую Микеланджело «Ночь». Микеланджело ответил на неё. В.С.Соловьёв перевёл и эпиграмму и ответ. Остальные переводчики переводили только ответ. В письме Стасюлевичу от 28 февраля 1889 г. Соловьев писал: «Краткий ответ Микель-Анджело хотя и стар, но не лишен современности» (Стасюлевич, с. 347). Вторая часть «Эпиграммы» переведена Ф. И. Тютчевым. (Сохранена орфография Х1Х в.) Ангел — Микеланджело Буонарроти (1475—1564).

ЭПИГРАММА ДЖ. Б. СТРОЦЦИ

НА СТАТУЮ «НОЧЬ» МИКЕЛЬ-АНДЖЕЛО

Ты Ночь здесь видишь в сладостном покое.

Из камня Ангелом изваяна она,

И если спит, то жизнию полна:

Лишь разбуди, — заговорит с тобою!

2

ОТВЕТ МИКЕЛЬ-АНДЖЕЛО

Мне сладок сон, и слаще камнем быть!

Во времена позора и паденья

Не слышать, не глядеть — одно спасенье…

Умолкни, чтоб меня не разбудить. Лето 1883

Ф.И.Тютчев, окончательный вариант:

Молчи, прошу — не смей меня будить —

О, в этот век — преступный и постыдный —

Не жить, не чувствовать — удел завидный —

Отрадно спать, отрадней — камнем быть.1855

Ночь M. Angelo

1

Мне любо спать – отрадней камнем быть.

В сей век стыда и язвы повсеместной

Не чувствовать, не видеть – жребий лестный,

Мой сон глубок – не смей меня будить...

2

Отрадно спать – отрадней камнем быть.

О, в этот век – преступный и постыдный –

Не жить, не чувствовать – удел завидный...

Прошу: молчи – не смей меня будить.

А вот как перевёл эти строки А.А. Вознесенский уже в ХХ в.

:

Блаженство – спать, не видеть злобу дня,

Не ведать свары вашей и постыдства,

В неведении каменном забыться...

Прохожий, тсс... не пробуждай меня!

(По-моему, дыхание другого века очень даже ощутимо).

А теперь перевод нашего современника А.Б.Махова, посвятившего себя изучению эпохи Возрождения, написавшего книгу о Микеланджело. (Александр Махов – Микеланджело. Москва, Молодая гвардия, 2014. Серия: Жизнь замечательных людей).

Мне дорог сон. Но лучше б камнем стать

В годину тяжких бедствий и позора,

Чтоб отрешиться и не знать укора.

О, говори потише – дай же спать.

Какому переводу вы б отдали предпочтение и почему?

  • Помню строчку из фильма про писателя.

    "Редактор делает книги лучше или просто другими?"

    И к переводчикам можно применить тот же алгоритм - "Переводчик делает книгу лучше или просто другой?"

    ответить
  • Лучший вариант-это Тютчев.
    "Молчи, прошу — не смей меня будить —

    О, в этот век — преступный и постыдный —

    Не жить, не чувствовать — удел завидный —

    Отрадно спать, отрадней — камнем быть."//

    Чувствуется философия.А в остальных -больше сиюминутные мотивы чувствуются.
    ответить
  • Удивительное отношение к редактированию я обнаружил у нашего классика лингвиста и полиглота В.В. Иванова, когда он рассуждал о редакциях произведений своего отца. Суть в том, что лучше всего было оставить авторский текст таким, каким он вышел из под пера, то есть без сглаживания, со всеми кажущимися ошибками и особенностями и тп. Для понимания творчества писателя, для исследователей текстов, для открытия замыслов только оригинал раскрывает вполне суть, идеи, структуру текста.
    Например, из неотредактированного текста какого-нибудь претендента в литераторы мы узнали бы и о нём и о том, что он хотел написать гораздо больше, чем после редактирования, когда многое на самом деле ценное было похоронено из лучший побуждений редактором "улучшайтером".
    Суть литературы, по мнению классика английского литературоведения Терри Иглтона, это идеология - то есть система идей и взглядов, обслуживающих интересы (предпочтения, убеждения и тп) отдельных людей, групп, элит, общественных классов. Поэтому уже чтение одного того же текста в разные времена становится воспроизведением его идеологии в совершенно новой актуализированной форме, приводит к совершенно новому впечатлению от, казалось бы, сыгравших свою роль текстов. В этом, кстати, и состоит кумулятивный эффект культуры как опыта социально-значимого действия, передаваемого от поколения к поколению с помощью примера, показа и языка. Вот почему Игорь Волгин не устаёт повторять из передачи в передачу свою фирменную фразу: "Читайте и перечитывайте классику..."
    Лучший вариант, на мой взгляд, у Тютчева.
    ответить
  • Вознесенский очень далеко отошел от текста оригинала, у Махова хороши первые две строчки, в двух других он тоже удаляется от Микеланджело.

    Тютчеву во всех вариантах, особенно в помеченном цифрой 2, удалось на удивление точно передать и дух, и смысл четверостишия Микеланджело; пожалуй, этот вариант мне дороже всего...

    Что интересно: знаменитое четверостишие написано устаревшим итальянским. Все переводы сделаны на вполне современном русском. Должна ли старомодность языка Микеланджело быть отражена в переводе? Впрочем, я не настолько хорошо знаю итальянскую поэзию; возможно, то, что кажется мне устаревшими грамматическими формами, на самом деле - формы поэтические. В романских языках это вполне возможно. В любом случае, любопытно мнение переводчиков-профессионалов: следует ли сохранять такие особенности языка оригинала?
    ответить
  • Если отойти от подстрочника, то мне ближе всего Вознесенский - именно потому что звучит современнее.
    ответить
  • Буду в меньшинстве: первый приведенный перевод (Соловьева?), на мой взгляд, самый удачный: близкий к оригиналу и по смыслу и по стилю, при этом вполне "универсален" - не выглядит особо устаревшим. Тютчев чересчур выспренно выражается (и за счет этого как раз добавляет своим вариантам архаичности), чего, насколько я могу судить, нет у Микеланджело. Зато его перевод отличается цельностью, а двум последним этого недостает. Но Махова отмечу за дословные "мне дорог сон" и "говори потише".
    ответить
  • Так это интересно, что разные переводы выбираются разными людьми. Перевод Соловьёва совсем неплох. Но, я бы поспорила по поводу первой строки: "Мне сладок сон, и слаще камнем быть!" О сладком сне говорят тогда, когда он безмятежен, а в описываемой ситуации речь идёт о преступном и постыдном (см.2-ю строку) - "Во времена позора и паденья". Тут явное несоответствие состояний. Да язык Соловьева проще, чем у Тютчева, но лексика Тютчева стилистически более соответствует языку Микеланджело не только в силу большого разрыва времени между ними, но и в силу того напряжения, которое содержится в оригинале. В переводе Тютчева нет архаичных слов и выспренность я бы тоже исключила. Но патетика есть, и в этой теме она уместна.
    Если говорить о большей близости к оригиналу, то, конечно. ближе всех Махов.
    "Мне дорог сон. Но лучше б камнем стать
    В годину тяжких бедствий и позора," -
    Здесь исключается соловьёвская сладость сна, и это точнее в передаче состояния. Ну а конец Вы уже подтвердили.
    ответить
  • Страшнее это заключение: "Мы дети тех, кто не доспал своё". Недоспать - это и как переспать - пользу не приносит. Мы в этом убедились. По силе мотива, конечно, сонет Шекспира глубже, всё-таки, на мой взгляд, сатира Н.Коржавина - это сардонический взгляд постфактум. Строки Микеланджело о происходящем, и тут важно передать позицию участника или неучастника, что аккумулировал в своём переводе Тютчев. В этом переводе позыв к пробуждению звучит, не смотря на то, что бесчувственность камня - это тоже выход. И сила этого перевода в современности его языка.
    Перевод Махова, идущий за буквальным текстом (последняя строка!), я согласна с Вами, сглаживает внутреннюю борьбу - участвовать или взирать равнодушно.
    Что касается меня, я за позицию участвовать. И моё убеждение, в переводе важнее передать внутренний
    дух произведения, найдя ему соответствующую художественную форму.
    ответить
  • Спасибо за пост, кстати! Я в нем надолго залипла, когда увидела.
    ответить

Ваш комментарий к заметке: