Повелевающий тучами. Раздел V. Глава 1.

3
+

1. Дважды в одну реку

Ой, пойду я в бор темненький, там сухая елка,

как разожгу костер ясный, видный всем издалека.

Загорелась при ели пихтовая смолка:

горит моя досадочка, как сухая палка.

Леся Украинка

На вокзале во Львове Алину встречал папа. Она попрощалась с друзьями, нежно обнявшись с каждым, и только Крылана обожгла горящим взглядом и едва кивнула ему головой. Еще в Ворохте Алина позвонила отцу и попросила ее встретить. Она должна поговорить с мамой. Она знала намного больше, чем казалось. И Алина не даст ей покоя, пока Ирина не расскажет всей правды.

Они сидят в гостиной. Красивая, эффектная женщина с элегантной прической в удобном шелковом халате голубого цвета. Напротив слишком серьезная, одетая в небрежно наброшенную на худенькое тело красную тенниску, старые джинсы юная девушка. Они смотрят друг на друга одинаковыми взглядами — голубыми, и никто из них не собирался отводить взгляд. Привычка. Василий убежал “по делам”. Он знал — должен состоятся серьезный разговор, Алина по дороге очень прозрачно на это намекнула. Девочкам лучше не мешать.

Алина начинает первой:

— Помнишь, мама, какая была у меня любимая книга в десять лет? “Лесная песня” Леси Украинки. Возможно, из-за того, что папа ее очень любил. Ты почему-то всегда сердилась, когда он меня называл Мавкой. Странно, это же так поэтично! Говорила, что не стоит забивать ребенку голову разной чертовщиной. Хотя при чем тут чертовщина? Но это так, теперь понимаю — у всего есть первопричина, ноги фобий каждого человека растут из его детства или прошлого. Так, спокойно, не перебивай меня. Я не все сказала.

Ирина и не думала этого делать. Вот только вид и тон дочери напрягают.

— О, да, я маленькой задавала слишком много вопросов, временами совсем не детских. По большей части взрослые, чтоб отделаться от мелкой доставалы, отшучивались чем-то на подобии “тебя аист принес” (хотя осенью их уже и нет, они в теплых краях), “детей находят в капусте”, даже зимой. Самым распространенным выражением стало крылатое “будешь много знать — быстро состаришься”. Потому я стала много читать. А что? Хорошая альтернатива, вместо поговорить. Там нашлись ответы практически на все вопросы. Хочешь знать о Вселенной — открой книгу и прочтешь. Хотя до сих пор не понимаю, как это мне удается не разорваться между реальностью книжной и образностью художника? К чему это я веду? Ага! Поэтому меня бесит и раздражает, когда я не могу понять или рационально объяснить то, что я вижу собственными глазами. Я не боюсь неизведанного, мама, потому что все поддается объяснению, абсолютно все. По крайней мере, я так думала до недавних пор! Когда лежишь под небом, усеянном звездами, объяснять ничего не должен, потому что оно прекрасно и понятно, хотя и научно разъяснить все это можно, если захотеть. Когда я ехала сегодня в поезде, я все думала, как мне поточнее поставить этот вопрос, чтоб не показаться спятившей. Не зря я начала разговор с “Лесной песни”, со сказки-феерии, не случайно. Мама, я встретила Того, кто плотины рвет, или в Скале сидит, Перелесника. Я не знаю, как оно называется на самом деле. Мама, ты знаешь об этом создании, которое умеет разгонять тучи, почему-то мне кажется, не только это оно делает? Что? Все!

Ирина сидит с открытым ртом, потом торопливо отводит взгляд в сторону. То, чего она так боялась, случилось. Дочь не панькается*, спрашивает сразу. Молодец.

Женщина какое-то мгновение собирается с мыслями. Она ждала этого разговора, думала сама его начать после еще одного признака вмешательства Повелителя туч в жизнь Алинки. Но дни шли, у дочери даже появился приятель Петя, очень похожий на Васеньку, спокойный, надежный, и она немного успокоилась. Преждевременно.

— Не молчи, мама. Ты знаешь, о ком я, или твоя дочь — сумасшедшая дура? Говори!

— Нет, доченька! Ты — не сумасшедшая! Это Повелевающий тучами, или Градобур, то есть двоедушник, — отвечает немного нервно Ирина. — Вот ты с ним и встретилась. Могло ли быть иначе? Я чувствовала, что он рядом. С того дня, когда впервые увидела твою картину. Он таки влез в твою жизнь, в сны, они это любят, а теперь захочет влезть в душу. Пришло время все тебе рассказать.

Ирина, хоть и немного волнуется, но все же сдерживается, не так как тогда, когда впервые увидела картину дочери. Она сумела все это перебороть в себе, обдумать. Алина взволновано переводит дыхание. Она не ошиблась. Чертова интуиция.

Ирина рассказывает об Игоре, о знакомстве с Повелителем туч, о любви, о бабушке Арине, о смерти родителей по вине семьи Сокирко, о побеге из села.

Алина ни разу не перебивает мать. Серьезно и внимательно слушает. Ирина в который раз переживает свое прошлое. Слезы то выглядывают из-за шторок души, то прячутся глубоко в сердце, и тогда голос начинает дрожать. Но истерики нет, она таки сдержалась. Какое-то мгновение обе сидят молча.

— Мама, ты любила Игоря? — Наконец-то подала голос Алина. — Я знаю, что ты сейчас скажешь: “Это не имеет никакого значения, потому что я люблю твоего отца”. Но скажи правду, мама, — ты любила Игоря?

Алина берет мамины руки в свои и пристально смотрит в глаза.

Разве можно соврать сейчас?

— Любила! Но... Его отец убил моих родителей, и то существо угрожало убить меня. Я убегала не от любви. Я убегала от того второго. Неужели ты плохо слушала?

— Нет, хорошо. Значит, ты любила Игоря. Почему же тогда ты не попробовала побороться за него? — упрямо спрашивает дочь.

— Не могла. Не знала как. Да и вражда родовая ослепляла, — голос Ирины дрожит то ли от волнения, то ли от страха. — Остаться с сыном того, кто лишил родительской любви, семьи и собирался убить тебя? Я сбегала, потому что не чувствовала себя сильной. Да и бабушка считала, что так будет лучше. Потому что, доченька, ты же сама только что сказала, тяжело бороться с тем, чего не понимаешь. Как можно это преодолеть?

— Постараться понять, мама! Для начала постараться понять! Как табличку умножения...

— Что? Как табличку чего? Это тебе не математика! Тут реального как раз меньше всего. Двоедушник — опасный противник, детка. Он слышит в сто раз лучше, чувствует в сто раз сильнее. Человек, в котором он живет, может видеть в темноте, он понимает язык солнца, ветра, стихий, животных, растений, и он не двуглазый, как мы с тобой. Он… Эх! Можно даже с ума сойти от созерцания этого нечестивца. Я — знаю! Твое счастье, что ты настоящего его не видела! Я сбежала. “Если не моя — тогда ничья!” — это его слова. Он не шутил, он никогда не шутит.

— Слова, слова! Тогда я не понимаю, почему он тебя так просто отпустил, а потом и не пытался отыскать? Ты ж не на луну улетела, в конце концов, жила не очень-то и далеко, во Львове.

— Ты хочешь это знать? Ты в самом деле хочешь это знать?

Алина утвердительно кивает головой.

— У меня был только один способ задержать его во время побега. Когда двоедушник засыпает, то спит только его человеческое обличье. А вот душа Градобура никогда не спит, она, словно тот страж, постоянно настороже. Часто гуляет сам по себе, но никогда не отходит далеко, возвращаясь в тело к первым петухам. Кто знает как там оно в городе. Тут петухов нет. Когда мы убегали из села, то должны были как-то остановить двоедушника. Бабушка перед смертью рассказала, как можно его притормозить, что ли. Я и твой отец ушли в соседнее село к священнику. Васины друзья тем временем нашли спящего Игоря. Они должны были развернуть тело Градобура на 90 градусов по движению Солнца. Повелитель туч тогда теряет силу владеть человеческим телом, в котором живет, и пока человека не повернут назад в обычное положение, Градобур так и будет торчать у тела. После возвращения в тело ему нужно только пара дней, чтоб восстановиться. Этого нам должно было хватить для побега. Что будет потом, когда он оправится, не хотелось и думать. Но парни все перепутали. Повернули Игоря против движения Солнца.

Ирина начинает плакать:

— Я не хотела сделать Игорю ничего плохого. Ты ж начитанная, хорошо знаешь, что такое движение против солнца?

— Ну, такого на небе не бывает, а в мифологии — движение вниз, закат, инволюция! Мама, перестань! Это все сказочки. Какая разница — против-за? Перестань! Какой бред!

— Это не бред, не бред. Это все реальное, как и твой Повелевающий тучами, — Ирина какое-то мгновение сидит, уставившись в стену, а когда начинает говорить, голос у нее дрожит. — Игорь после той ночи так и не пришел в себя полностью, об этом я позже узнала. Он стал словно маленький ребенок. Немного умом тронулся. Двоедушник хотел меня за это убить. Но достать не мог. За пределами тела он долго находится не может, а я — далеко, во Львове. А Игорь? После этого случая он себя без помощи обслужить не в состоянии, даже в райцентр приехать, словно боится чего-то. Что-то мне подсказывает, когда парни закрутили его неправильно, то душа попала в такое-то такое место, что только Градобур и смог его оттуда уволочь. Бабушка предупреждала — с таким шутить не стоит.

Ирина умоляюще смотрит на дочь:

— Алинка, доченька, это не бред! Градобура не жаль, нисколько, но настоящая человеческая душа «там» может и погибнуть. Даже если бы появился шанс избавится от Градобуровой души — сумеет ли человеческая вернутся оттуда назад в тело. А если нет? Нельзя играть душами, это не наша парафия*. Пусть этим занимаются те, кто имеет на это право.

Ирина выдергивает свои руки из ладоней дочери и заслоняет ими лицо, вытирая слезы.

— Ты же знаешь, что я каждый год езжу на сельское кладбище к родным. Я сразу же по приезду во Львов написала тете Кате и попросила ухаживать за могилами. Она и ухаживает. Как выяснилось позже — не она одна. Раз в год мы с папой обязательно приезжаем на кладбище. Когда ты подросла — то с тобой.

Алина утвердительно кивает головой. Где-то с шести лет они все вместе по дороге на Шацкие озера, на выходные рыбку половить — так говорит папа, обязательно заезжали к маминым родителям, к родным — на кладбище. Выбирали всегда ясную погоду, потому что в село хорошую дорогу так и не проложили, а на машине по бездорожью далеко не уедешь. Алина не совсем понимала такую притворную любовь папы к рыбалке, поскольку во Львове она совершенно исчезала. Сначала они приводили в порядок могилы, потом молились. Они с папой возвращались в машину, а мама еще с полчаса сидела, прижавшись к кресту бабушки Арины, обнимала его руками и разговаривала сама с собой или со своей совестью. Однажды папа сказал: “У каждого из нас свой скелет в шкафу, Алина. Когда подрастешь, поймешь”. Когда мама возвращалась в машину, ее глаза были красные и влажные.

— Помнишь, однажды мы заезжали к тете Кате? В селе родственников близких не осталось. На месте моего дома, сразу же после побега, начали строительство дома культуры. Потому родного дома не стало. Тетя Катя рассказала — за могилами присматривает не только она, однажды застала Сокирка-старшего за уборкой. Это ее не удивило — в селе всегда все обо всех знают, если же нет, то придумают. От нее и узнала, что Игорь женился на молоденькой учительнице, которую прислали в село после окончания пединститута, по распределению. У них растет дочь. Это меня очень удивило. Ведь Повелитель туч должен иметь наследника, сына. Хотя сделать это еще не поздно. Но Игорь почему-то к этому не очень стремится. От тети Кати узнала и о том, каким он стал. О его безумии из-за меня. Вот и все вроде как… Зачем я так подробно тебе это все рассказываю? Прошу тебя, не становись на те же грабли, что и я. Не влюбляйся в Градобура!

Ирина умолкает...

— Мама, вот ты говоришь, что от вида Градобура можно с ума сойти. Я его тоже видела, не сошла, — дочь говорит об этом обыденным голосом.

Алина рассказывает Ирине только о своем приключении в Карпатах, хватит маме и этого для сильного испуга, рассказывает достаточно спокойно, даже с иронией.

“О Господи! Она не боится двоедушника, она его не боится. Лучше было бы наоборот!”

История Алина удивляет мать. Там нет пьянящих поцелуев, любви. Только обычное знакомство. Пока что. Когда дочь начала рассказывать о том, как она распознала Повелевающего тучами в карпатском лесу, Ирина удивленно перебивает Алину:

— Что? Ты видела Градобура, не скрытого в человеческом теле, а самого, вот так сразу смогла его рассмотреть? Как это возможно?

— Видела. Но и ты же его видела?

— Да, но только после того, как он прикоснулся к оберегу и был ранен. А ты видела его целым и невредимым. Как?

— Это! Неважно! Это чудовище, мама, твоя правда! Но, кажется, не такое страшное, как твое, полесское. Да, сильный, сердитый, но очень несчастный.

— Несчастный? Что ты мелешь? Как оно может быть несчастным? Почему? Ты говоришь о жалости к, к… — Ирина от ужаса после услышанного не может найти нужное слово. — Детка, послушай себя! Он — трутень, живет чужим трудом, сводя с ума женщин, владея не только телом своего хозяина, превращая его после в раба, покоряя себе. Он словно тот паразит, что высасывает радость и свет из человеческого тела. И ты его жалеешь? Он не задумываясь, убивает просто так, потому что тот, кто не покоряется, ранит его самолюбие, — кричит Ирина.

— Не кричи! А ты не думаешь, мама, что сознание или души тех, с кем пересекаются Повелители туч, тоже влияют на них? Мы, люди, созданы по подобие божьему и все такое, но тоже не совсем совершенные. Не хуже от Повелевающих тучами умеем обманывать, предавать, убивать. И не в каждом из нас что-то сидит, потому как если бы такое было, то легко можно было б списывать на монстра все свои грехи! Мы, люди, имеем право выбора. В отличии от него. Но всегда ли делаем правильный выбор? Знаешь, как говорят: смерть одного человека — трагедия, смерть миллионов — статистика. Ты думаешь, войны, что ведут в мире люди друг против друга, убивая без жалости себе подобных, дело рук Повелителей туч? Ха! Или, возможно, это они придумывают сверх совершенное оружие, чтобы потом направить его против детей, женщин? А наш Чернобыль? Мама, люди не меньшее зло, чем Градобуры. Не известно еще кто и на кого хуже влияет. Всегда можно договориться не только с врагом, но и с тем, чего не понимаешь. Только нужно научится слышать. Ты же любишь лес и горы? Любишь слушать шелест деревьев, разговоры сосен, перекликивание птиц, журчание ручьев и все такое? Вот скажи: почему мы, люди, так внимательно слушаем звуки природы и не слышим себя? Что уже говорить о ближнем?

— Ты, ты оправдываешь этого монстра? Как ты можешь? — Ирине показалось, что она задыхается от услышанного.

— Нет, я не оправдываю его. Успокойся! Но то, что я в горах на него так накинулась и обозвала по всякому, не делает мне чести. Не выслушала, не постаралась понять! Я же не отвернулась от Марты, когда она ослепла. Она в некоторой степени тоже урод.

— Но с Мартой такое случилась не по ее доброй воле! Как ты можешь сравнивать? Да и изъян у нее телесный.

— Вот именно — телесный! А ты думаешь, что у твоего Игоря кто-то спрашивал, хочет ли он быть двоедушником? Это было обусловлено заранее и все такое. Кем? Да если бы он знал, что встретит и полюбит тебя, а еще, что из-за его изъяна ты растопчешь его любовь — думаешь, он принял бы Повелителя туч? В конце концов люди сами попросили эту силу, разве не так? Ты сама об этом говорила.

— Ты меня совсем запутала, Алина! Ну, говорила! Кто же тогда виноват? Человек не виноват, потому как ее согласия никто не спрашивает. Повелевающий тучами не виноват, потому как вынужден жить внутри человека… Но ведь ты его видела, того горемыку, и сама едва не стала его жертвой. Не смей с ним связываться. Ты слишком молодая, чтоб понять меня или делать выводы.

Алина с матерью не согласна. Поняла, не все так однозначно. Когда Бог дарил людям радугу, он словно намекал — мир не черно-белый, у него есть цвета, есть оттенки. И солнце рождает тени, а ночь темнее всего перед рассветом...

— Доченька, дорогая! Я не понимаю тебя. Ты же сама его видела. И сама рассказывала о бедняжке Светочке, которую он выбросил, как мусор, потому что нашел новую игрушку — тебя.

— Бедняжку Светочку? Ой, перестань, мама! Она аж никак не бедняжка! С чего ты взяла, кстати, что я ему нужна? Мы только знакомые и все!

— Из твоих картин, дорогая, из твоих картин!

— Не придумывай! Я — не игрушка. Меня не так легко обмануть или соблазнить. Я ёж — колючий и противный. У меня с ним ничего нет, повторяю еще раз! Знакомые и все, успокойся!!!

— Успокойся? Потому что ты — ёж! Ага! Судя по прическе — да, — Ирина умоляюще смотрит на дочь. — Слушай, доченька, может, мы тебя отправим за границу учиться? А? Есть такая возможность. То есть от греха подальше.

— Сбежать? Снова сбежать? Моя бабушка сбегала, ты до сих пор бежишь...

— Твоя бабушка не сбегала! — сердито кричит Ирина. — Она...

— Сбегала, — резко прерывает Алина. — Иногда нарочно умереть — это тоже побег. Не хочу, чтоб моя дочка бегала. Ты же сама говоришь — от судьбы не сбежишь. Не догнала тебя — догонит твою дочь. Не хочу, чтоб погоня длилась — и что-то невиданное, эфемерное, гналось уже за моими детьми… Кто-то должен прекратить этот забег. Знаешь, что о всевозможных там фобиях говорил Лакан: “Слово “слон” намного реальнее от самого слона”. Ты сама себя пугаешь тем слоном и пытаешься напугать и меня.

— Я не пугаю тебя. Я боюсь. Когда увидела твою картину, сначала подумала, что это мой Повелевающий тучами каким-то образом вернулся и решил отомстить за Игоря. И вот тебе — еще один. Пришлый!

— Мама, я буду осторожна. Обещаю! Он — мой знакомый и только. Мы с ним даже не друзья. Уймись!

Алина встает с кресла, подходит к окну. Следует перевести разговор на что-то другое, потому что вся эта болтовня пойдет по второму кругу, слишком высокое напряжение. Нащупывает у себя под тенниской оберег:

— Значит твой подарок, серебряное солнышко, которое мне снимать нельзя, — это настоящий заслон, тот самый, что едва не убил Игоря?

— Да — заслон, очень сильный, мощный оберег. И он может сильно ударить, когда нужно. Сила земли! Действует только при телесном контакте. Не снимай его никогда, будь добра. Однажды он едва не убил Повелевающего тучами. Нет ничего сильнее чем сила родной земли.

— Да! Возможно, только любовь. Хорошо! “Сила земли”, говоришь? Вот для чего твой талант травницы, мама! Это многое объясняет. Ты говорила, что в нашей семье все женщины знатницы-травницы, прабабушка, прапра, ты имеешь этот дар. Почему у меня его нет? — спрашивает Алина, пристально заглядывая Ирине в глаза.

— У тебя он есть, — тихо и виновато отвечает Ирина, отводя взгляд в сторону.

— Но, мама, ты же проверяла меня и сказала, что...

— Я солгала. В тебе силы больше даже, чем во мне. В тот раз, когда я тебя проверяла на травах, ты ни разу не ошиблась. Я солгала, потому что считала, что так уберегу тебя от того ужаса, в котором жила сама все эти годы.

— Но ты же говорила, что... Мама, Боже! Ты не думала, что должна была мне все рассказать уже давно? Так, чтоб я была готова.

— К чему готова? Что могут поделать травы против чувств или против такой силы? Что? Они не возвращают с того света, не исцеляют души. Лечат и все.

— Все? Ну, ты вообще! А искалеченный Игорь? Ты его едва не убила. Сила земли, гнев земли, мама! Ты должна меня научить всему, что умеешь сама. Говоришь, это не оружие, но у того, кто подарил женщинам из нашей семьи такой талант, были свои причины, и очень веские!

Ирина качает головой:

— Я могу тебя ничему и не учить, потому что дар живет в тебе от рождения. Когда захочешь, то не хуже Градобура сможешь читать язык трав, сначала при помощи прикосновения пальцев, а вскоре — одного взгляда будет достаточно. Двоедушник только слышит их, но не понимает. Слышать и понимать, доченька, разные вещи. Конечно, я обучу тебя определенным рецептам, когда лучше собирать ту или иную траву. Но это скорее будет как шпаргалка для способного и старательного ученика.

— Как это? Зачем такому ученику шпаргалка?

— Вот-вот! Шпаргалка такому ученику не нужна. Он справится без нее.

— Надеюсь, мама, это все, и ты от меня больше ничего не утаила? — спрашивает Алина.

— Все, хотя... — Ирина словно пытается вспомнить что-то важное. — Рассказывала ли я тебе о проклятии, точнее легенде, которая передается из поколения в поколение в нашей семье, и, кажется, именно из нее вся эта чертовщина началась.

Когда Ирина закончила пересказывать легенду Арины, оны еще долго сидели в комнате молча, каждая думала о своем. Была ли в той легенде хотя бы капля правды — никто не знал. Но Алине казалось, что если Повелитель туч — это не придуманная реальность, то почему бы сказке такой не стать. А интересно бы было посмотреть в глаза тому своему прапрадеду, который все это заварил. Она бы с ним поговорила, хотя он, похоже, и так хорошенько наказан — пусть искупает свою вину.

Бренчат ключи входных дверей. Пришел папа.

— Мы завтра едем на Шацкие озера отдыхать, на две недели. Ты с нами? — спрашивает мама.

— Конечно, с вами. Мы далеко не обо всем поговорили, мама. Ты обещала меня кое-чему обучить. Нам для этого нужно время.

Они идут на кухню. Алина достает из походного рюкзака целую сумку разных лекарственных трав, собранных для мамы.

Альбом для эскизов девушка протягивает отцу:

— Глянь, пап! Мои зарисовки Карпат. Оцени.

Они на кухне ужинают. Алина увлеченно рассказывает о Смотриче, о дороге, о своих новых друзьях. Папа улыбается и листает альбом. Между двумя страницами натыкается на жмут немного увядших белых цветочков-звездочек.

Василий осторожно его берет, загадочно улыбаясь, протягивает перед собой:

— Какая красота! Иришка! Это же шелковые волосы. По гуцульскому поверью, доченька, ты теперь должна выйти замуж за того, кто добыл их тебе.

Ирина погружена в свои мысли и совсем не слышит слов мужа. Алина улыбается, берет эдельвейсы из папиных рук, нежно гладит рукой:

— Кто знает, папочка, кто знает!

* Панькатся - возиться, нянчиться с кем-либо.

* Парафия - здесь зона ответственности, обязанности.

P.S. Вашему внимаю представляется очередная глава) События развиваются, страсти накаляются) Традиционно жду тапки

  • небрежно наброшенную на худенькое тело красную тенниску, тенниска - это футболка, ее невозможно небрежно набросить на тело.
    не панькается, перевода требует )))
    это не наша парафия перевода требует
    Человек не виноват, потому как ее согласия никто не спрашивает. его согласия
    Она аж никак не бедняжка! "аж" лишнее

    Интересно, спасибо за труд. )))


    ответить
  • Добралась, наконец, до продолжения))
    История Алин(а)ы удивляет мать
    Не хуже (от) Повелевающих тучами умеем
    Она аж никак не бедняжка – Уж она никак не бедняжка! (предложу всё-таки свой вариант))
    “Слово “слон” намного реальнее (от) самого слона
    Ты сама себя пугаешь (тем) этим слоном

    Интересно что Алина задумала. Не иначе вылечит их всех, двоедушников этих...Буду ждать продолжения)
    ответить

Ваш комментарий к заметке: