Повелевающий тучами. Раздел V. Глава 2.

4
+

2. Вершина мира

Ой ты, девушка, ясная зоря!

Ты моя радость, ты мое горе!

Тебя бросая, любить буду,

Тебя любя погублю душу.

Иван Франко

Они стоят на Вершине мира в Гималаях. Чудная гора пирамидальной формы, со снежной шапкой на вершине. Ее грани ориентированы в направлениях четырех сторон мира, как на карте. Гора Кайлаш, или Кайлас. Высота — 6666 м. Число зверя или абсолюта, разные религии, разная трактовка. Юра влюблен в эту гору. Ни один человек до сих пор так и не смог взобраться на нее. Кажется, что и к самому Богу отсюда ближе, чем к подножию горы. Сердце мира, Ось Земли, Пуп Земли… Да, ее еще называют Горой Свастики. Индусы уверены, что на ней располагается таинственная страна Шамбала, буддисты считают ее жилищем Будды. Мудрецы Тибета уверены, что на Кайлаше живут боги. На самом деле живут на ней одни только ветры, которые спорят между собой и иногда с тучами. Крылан богов тут ни разу не видел. Хотя...

Слишком много пространства и мало воздуха. Когда они слишком долго задерживались на горе, парню начинало казаться, что он не просто банально задыхается от нехватки кислорода на такой высоте, в глазах подпрыгивает и качается мир, а пространство вокруг заполняют какие-то эфемерные тени. От недостаточного количества кислорода, очевидно, начинаются глюки. А еще он здесь раздваивается и не только в душе, но и реально. Тогда их становится трое: Юра, Крылан и Повелевающий тучами. Повелитель туч каким-то образом выбирается из его тела и делается серым и прозрачным видением. Сквозь это серое облако легко можно рассмотреть неспокойные тучи и лилейные верхушки несколько более низких, чем Кайлаш, соседних гор. Ни о чем, кроме теплого чая и пушистого одеяла, парень тут думать не может. Те двое на горе чувствуют себя, как рыба в воде. Крылана тошнит...

С Юрой они знакомы пять лет. Тогда его еще все звали Сашей, это уже позже прозвище Крылан приклеилось к нему через загадочность, непонятную любовь ко всему черному и смолистые глаза. Единственное, что осталось от родной матери, — безгранично глубокие, цвета глухой воробьиной ночи. Мама умерла сразу после родов. Подарила ему жизнь и ушла...

Сашка рос в неполной семье, как сейчас принято говорить. Он и папа. От этого не считал себя ущербным. Ни дедушек, ни бабушек, ни теток, ни дядь, ни братьев, ни сестер. Мама была сиротой, потому откуда взяться бабушке-дедушке? Папины родители? Бабушка умерла молодой, как и его мама, во время родов. Дедушка сейчас живет в Англии. Крылан его ни разу и не видел. Они с отцом не общаются. Папа дедушке чего-то там простить не может. Ответа и не найдешь. Иногда дедушка звонит, интересуется житием-бытием внука. Приглашает к себе в гости. В Украину ему дороги нет — сын запретил. У дедушки и в Лондоне хорошая работа, он — успешный художник, большая семья (жена и ее дети).

В жизни отца время от времени появлялись женщины, но они так быстро менялись, что маленький Саша так и не успевал запомнить, как следует, хотя бы одну из них. А тем более к какой-то привыкнуть. Но в конце концов, это лишнее, поскольку ни от одной из них не веяло ни теплом, ни уютом, как вот от мам его одноклассников. Позже Крылан понял, что это не любовь и даже не страсть держит тех женщин около его отца. Это похоть, ужасно-опасная и такая соблазнительная, словно огонь для бабочки. Саша с малых лет знает об отцовской мощи. Возможно, сначала она его пугала, этого он не помнит. Вспоминаются только сила, которой веяло от отца и которой он всегда завидовал. Знал, что придет время, и сила станет его. Отец готовил сына к этому. Но парень и предположить не мог, что все случится так скоро и настолько классно — владеть силой. Пять лет назад с отцом приключился банальный несчастный случай, летом поскользнулся на улице и хорошенько приложился. Перелом левой руки. Руку собрали плохо, две операции. Последствия — сила и мощь в руку так и не вернулась. Вот и вынужден был отец передать сыну свои таланты и душу Повелевающего тучами в довесок.

Это был шок. Сначала чувствовал себя немного непривычно, страшно, потому что чувствовал в себе еще чье-то присутствие. Сосед оказался приветливым и спокойным, не болтливым. Притерпелись! Зато сила Повелителя туч заключалась не только в умении повелевать стихиями: дождями, снегами, тучами, некоторыми ветрами. Он видел, как и все нормальные люди, глазами, но вместе с тем, каким-то образом, мог видеть ночью, понимал язык птиц, животных. Со временем узнал, что при большом желании может читать и мысли людей, но не всех. Были такие, которые просто не считывались. Возможно этот талант следует развивать для лучшего эффекта? Но и того, что есть сейчас, вполне достаточно. Парень и не думает пока что самосовершенствоваться. Первых три месяца он находился в каком-то полубезумном состоянии, считая себя едва ли не самим Господом Богом. Девушки, которые еще недавно не всегда и замечали ничем не примечательного высокого, словно жердь, и худющего, похожего на Кощея Бессмертного юношу, в одно мгновение аж слишком активно начали им интересоваться. Приглашали на свидания, откровенно предлагая парню не только дружбу. Человек привыкает ко всему, особенно к роскоши, к богатству и к всесилию тоже.

Саша сразу бросился испытывать подаренные отцом силы. Так он тогда это воспринимал. Нагонял на город ужасные грозовые дожди, частенько с градом, бури, однажды даже случайно призвал смерч, то есть экспериментировал. Как-то из-за своей неосторожности едва не погиб. Отец предупреждал, что существуют тучи и дожди, не подвластные силе Повелителя туч. Ими управлять запрещалось, тем более вмешиваться. Для этого уже нужна сила другого порядка, более высокого, и влезать туда даже опасно. Как отличать эти тучи? Очень просто. Тот, кто живет в тебе, знает. Ага. Лучше бы он этого не говорил. Нельзя, значит, следует попробовать. И вот он, молодой и дурной, стоит на крыше четырнадцатиэтажного дома и против воли отца и Повелителя туч протягивает руки к небу. Вдруг его парализует страх, потому что то, что скалится ему с неба, обычной шуткой назвать сложно, и эта энергетика, которая льется оттуда, сверх могущественная. Знает, если не оборвет связь с теми тучами, то уже точно придет конец. То, что сидит в туче, полностью забирает его волю и силы и когда уже, кажется, все — конец… Чья-то теплая рука спокойно опускается на его плечо, и он приходит в себя уже тут — на Вершине мира. Сначала думал, что попал в Ад (почему не жарко?), потом — в Рай (слишком холодно). Тогда познакомились с Юрой, который его спас.

Чудачества с этой горой, которая всегда так пугает и нервирует Сашу, Юра объясняет просто — это возможность найти общий язык с Повелевающим тучами без свидетелей. Хотя Крылан и не думает, что все так просто во взаимоотношениях этих двоих.

Саша до сих пор не понимает — кто он, этот Юра. По уши влюбленный во Львов юноша. Знает каждый кирпичик, заботливо пристроенный к брусчатке города или его стен. Может поименно назвать каждого жителя города, не только из ныне живущих, но и из тех, кого давно уже нет, от графа до последнего бомжа. Всегда оправдывает даже самые дурацкие поступки детей своего города. Сам так говорит. Что уже говорить об истории Львова, которую он знает в совершенстве. Одет всегда в белое, даже в самый пасмурный день. Очень любит тыквенные семечки. Чудак.

Саша до сих пор не понимает — почему Юра тогда его спас? Со стороны выглядит, что Крылан не совсем добрая сила. На это Юра только улыбнулся и ответил:

— Не пори чушь, Саша! Не все так однозначно, дружище! Ты слишком высокого мнения о себе. Тоже мне — нечистый! Это звание тоже заслужить надо.

— Но ведь я делю свое тело еще с одним, э-э-э…

— Та знаю-знаю! Твоя семья — это компромисс. А у тебя, как и у кого угодно из людей, в конце концов, всегда есть право выбора. Между тем, что вы, люди, называете добром, и тем, что называете злом. Важно это помнить!

— Стой, Юра! Ты говоришь: «Вы, люди, называете». Значит ты не человек?

— Машина мира слишком сложная для человеческого ума, дружище! Слишком сложная! Как это сейчас молодежь говорит? О, «не парься», — отшучивается Юра.

Он воспринимает Сашу, как равного, и это импонирует парню. Дружба ли это? Вряд ли. Но Крылану после таких “задушевных” бесед почему-то не очень хочется еще раз встречатся с Юрой. Рядом с ним Сашка всегда остро чувствует свою ущербность, словно он не полноценный человек. Но, похоже, Юрка остается равнодушен к мыслям Крылана. Он приходит неожиданно и так же исчезает.

Они всегда спорят. Преимущественно из-за женщин. Для Повелителя туч очень важно постоянно иметь близкие отношения с женщинами. Говорить, что это занятие не нравится Крылану — бессмысленно. Он чувствовал, когда выбирал для телесных утех девушку или женщину, существо внутри его аж с ума сходило от удовольствия. Вдруг в нем просыпались самые изысканные способы мастерства искушения. Тут Крылану нет равных, и тогда ему может позавидовать даже сам змей-искуситель из Эдемского сада или Казанова. Но и женщин, которые ему попадаются, сложно назвать недотрогами. Чтоб покорять стихии, Повелевающему тучами просто необходим жажда страсти, огонь, а где их взять, если не у женщины. Похоть, страшная, всепоглощающая, испепеляющая. Ни одна женщина ни разу не пожалела о ночи, проведенной с ним. Некоторые влюблялись, но Крылан заставлял Повелевающего тучами делать все возможное, чтоб этого не происходило. Только страсть, немного неистовства и никакой любви. Удовольствие для тела.

Невинных девушек они практически не трогали. Это словно табу, возможно, только пока. Юрке же это занятие не нравилось.

— Выжженная пустыня — читается в душах иссушенных тобой девушек, Саша! — это слова Юры. — Сможет ли кто-то ее возродить?

Эх, Юра, Юра! Девушки же всегда отдаются добровольно, разве ж можно устоять перед глубиной смоляных глаз, лирикой Петрарки, волшебной музыкой поэтичных слов Лины Костенко или кого-то там еще. Магнетизм наполняет воздух вокруг парня, и сопротивляться ему могут только единицы. Это постоянная бессмысленная Юрина болтовня-нотация, что когда-то он таки найдет женщину или девушку, которой будет плевать на его магнетизм, и он пропадет, потому что влюбится, надоела до чертиков. Крылан только улыбался на эту глупость. Имея вечность за плечами, зная нрав всех предыдущих Повелителей туч — оставаться таким наивным? Избыток феромонов. Химия. При чем тут любовь? Юра же утверждал одно и то же: так нельзя, даже для вечности или благих намерений. Бла-бла-бла. Всегда есть те, у которых первобытный инстинкт, или, как говорит Юра, похоть, на первом месте. А дети? Дурацкие закидоны. У Повелителя туч промашек не бывает...

Это таки утомляло, доставало. Такие себе “просветительские беседы” заканчивались одинаково — ссорой.

Но однажды Юра предложил Крылану сделку. Сначала шутя. Выбираешь девушку. Кандидатка согласовывается с Юрой. И тогда начинается честная игра. Сумеешь соблазнить претендентку, потом влюбить в себя и при этом не влюбится самому (что не абы как рассмешило Сашку), больше ни слова о моралистике. Проиграешь — тогда и узнаешь на Вершине мира, что должен выполнить взамен.

Крылан сразу же согласился. Сбоев еще никогда не было. “Влюбишся”, еще чего не хватало! Да такая девушка еще не родилась! Да и не верил он в любовь. Вон, его отец. Отлично без любви живет, потому что ее не существует! Если бы тогда Саша знал, чем это для него закончится.

И вот теперь они на Вершине мира. Проиграл. Проиграл. Проиграл. Стучат молоточки в голове. ПРОИГРАЛ.

...

Крылан стоит в коридоре Академии, громко разговаривая с приятелями-художниками. “Вечный студент” — шутя называют его знакомые. Отец — довольно известный и дорогой скульптор в мире искусства, вот и решил, что сыну место только в этой Академии. Шесть лет учебы и только третий курс. Гы-гы-гы… Окончательно не выгоняют и терпят из-за семейных связей и заслуг отца. Оно как-то само так получается. То интересно учится, то вовсе все равно. Отец считает сына талантливым шалопаем, потому смотрит на его выходки сквозь пальцы. Сам таким был! Что поделаешь? Сын у него — своевольная творческая натура, которая к тому же несет еще одну тяжелую ношу, которая преждевременно упала на его слишком юные плечи. Умение читать мысли людей, умение владеть стихиями — и тяжело, и интересно. Дожди в городе, порядок их для города. Полная дурость, к тому же слишком большая территория! Это тебе не небо над селом. Что поделаешь, мир очень изменился. Когда-то одного из предков Крылана, прапрапрадеда, кажется, выгнали из буковинского села из-за какой-то девушки. О чем-то таком говорил отец. Вот они и поселились в городе. Всем двоедушникам нравилось. Саше тоже!

Огромные окна, сквозь которые в Академию проникает свет, практически трещат от его избытка. Группа парней весело хохочет. Крылан привык быть душой компании и вместе с тем загадочным одиноким волком. О нем больше, чем он сам того хотел, никто не знал. Это о-о-о-очень интриговало девушек. Самые роскошные юные леди мечтали о нем, поддаваясь какому-то глупому азарту, чтобы привлечь внимание парня.

Саша об этом знает. Таинственный и соблазнительный. Всегда в черном, глубокие, словно ночное небо, глаза, загадочные разговоры. Настоящий тебе Крылан. Поскольку в учебном заведении бывает редко, то каждый его приход становится не только для него настоящим праздником.

Недалеко от группы парней пристроились девушки. Притворно громко обсуждали свои проблемы и, насторожив уши, внимательно слушали разговоры парней. Конечно, все внимание девушек приковано к Крылану.

В холле, на подоконнике сидит девушка. Ее лоб серьезно нахмурен, глаза внимательно сосредоточены на книге. Ей равнодушны окружающие, их бессмысленные проблемы — она читает. Уже привыкла ловить на себе насмешливые взгляды одногруппников, потому научилась не отвлекаться на подобные мелочи.

Звучит звонок. Студенты расходятся. Крылану кто-то звонит, и он задерживается. Пересекает холл и прячется за огромным фикусом, чтоб не нарваться на кого-то из преподавателей. В холле еще достаточно многолюдно. Художники-творцы не очень торопливые студенты. Болтает не долго. Когда прячет телефон в карман, его взгляд случайно падает на девушку со странными салатово-русыми волосами. Она сидит на подоконнике и читает книгу. Разве сейчас этим кого-то удивишь? Но девушка словно качается в ярком свете, которое льется, кажется, не только из окна. Свет струится из девушки. Это кажется, конечно, но это видение такое волшебное. Крылан невольно любуется ею. Мимо него пробегает запыхавшийся студент, который еще не знает, то ли почти опоздал, то ли почти успел на пару.

— Привет! — бросает на ходу... Крылан резко останавливает парня.

— Несколько секунд тебя не спасут, Алексей. Есть разговор.

— Вот, блин! Крылан! Может, потом? — жалостливо просит парень.

— Не-а! Сейчас! Обещаю, не долго. Слушай, это что за цветастое чудо? Почему я ее не знаю? — Крылан тыкает пальцем в сторону девушки. Благо, их разделяют добрых десять метров холла та резвое мельтешение, и она их не слышит.

— А, это! Да, она из моей группы. Алина Григоренко. Синий чулок! Помешанная на книгах всезнайка-заучка. Не удивительно, что ее не знаешь. Ты же на таких, как «вот то», внимания не обращаешь? Ха! Крылан, ты офигел! Она тебе на...

— Слушай, ей что — сороковник, если синий чулок? А так молодо выглядит, — удивленно переспрашивает Крылан.

— Та не. То я образно сказал. Когда-то ей станет, увидишь. Она вообще какая-то немного того, помешанная.

— И это мне говорит художник! —иронично улыбается Крылан.

— Ну, понимаешь. Она ни с кем не дружит, ходит всегда одна. Сама с собой разговаривает. Сумасшедшая! А одевается как? Вкуса зеро и таланта тоже. Папка-художник, вот устроил доченьку в Академию, конечно же. Перессорилась со всеми преподавателями. Да она, блин, больше, чем они, знает. На фига ей вообще ходить на лекции? Так не, ходит — хвастается: «Посмотрите, какая я мудрая, а вы все — идиоты». Иметь такую девушку — уж лучше застрелиться. Ходячая энциклопедия в зеленую крапинку. И еще того...

— Ну, все, Алексей. Хватит. Благодарю! Я понял. Вали на пары, ты же спешил?

Алексей недовольно что-то бормочет под нос и стремительно убегает дальше.

Крылан поднимается этажом выше, так, чтоб девушка с подоконника его не заметила. Но это и невозможно, потому что она, кроме своего чтения, никого не видит. Парень вынимает мобилку и куда-то звонит:

— Алло, Юра, сервус, дружище! Это я. Узнал! Что? Ну, конечно: кто ищет — тот находит. Думаю — это то, что нужно. Угу! Зовут Алина! Художница, второй курс. Что? Да! Да, Григоренко. А ты откуда знаешь? Ага, я и забыл, что это у тебя работа такая — всех знать. И говоришь, что эта подходит? Тогда пари. Ну, хорошо-хорошо, не пари, сделка... Моралист хренов! — последние слова Сашка говорит после того, как прячет телефон в карман штанов.

С нижнего этажа долетает недовольный мужской голос. Крылан заинтересованно преклоняется через перила и в щель между ступеньками наблюдает забавную картину. Перед девушкой стоит седой профессор:

— Так, Григоренко! Добрый день вам, уважаемая! Вы почему не в аудитории? Вам персональное приглашение от кафедры нужно или как, может, декана позвать?

Девушка на удивление спокойно закрывает книгу, кладет ее в рюкзак, спрыгивает с подоконника:

— Добрый день, господин профессор! Приятно поражена вашим уважением ко мне. Прошу прощения за то, что за таким срочным и заинтересованным повторением заданного вами материала пропустила звонок. И куда мне сейчас — к декану, брать разрешение на то, чтоб допустил меня к вашему семинару и оказал услугу и поприсутствовал на нем, или...

— Бегом в аудиторию! — орет бордовый профессор. — Вы меня до бешенства доведете, Григоренко.

Крылана разбирает смех. А она не такая и простая, эта девушка. Классно. То, что нужно. Уже даже интересно. Словно колючий кактус. Чем интереснее задание — тем желаннее будет победа.

Крылан вспоминает тот день, когда впервые увидел ее — такую странную и словно потерянную среди того однообразия, и его охватывает жалость к себе. Как он мог так оступиться?

Сразу что-то пошло не так. Она не вписывалась ни в одну стандартную схему девушек, которые встречались ему: благородные красавицы, изысканные самовлюбленные нарциссы, добродушные и доверчивые юные девы, озорницы и даже шлюхи, студентки, деловые женщины… Хуже всего, что он так и не смог прочитать даже самую мимолетную ее мысль, она так ловко их маскировала. Саша двигался на ощупь — по темной комнате. Иногда попадал, как тогда с Кафкой или Борхесом. Но чаще всего промахивался и в конце концов сел в лужу.

Это все Юра! Он, зараза такая, знал, что так случится! Знал, скунс белый. Очень легко согласился на сделку. Без раздумий. То-то же и оно, нужно было вовремя задуматься — а почему Юра такой сговорчивый? Но если задуматься, Крылан сам ее выбрал, как только увидел. Почему? Потому что понял, что она — его судьба? Хрень какая-то, а не судьба. Всему виной тот свет, который лился из окна и в котором она сидела. Или это был не свет? Все, сам себя запутал.

Он так давно не играл на свирели, на которой когда-то научил играть отец. Мелким игрался, выпуская на свободу эти чудо-звуки, которые она рождала. Подрос, забросил это занятие. А тогда вдруг, после разговоров с этой чудной малышкой, так томно стало на душе, и вместе с тем почему-то так хорошо. А когда услышал, как она с луной разговаривает, какие слова ей говорит, заглянул в ее глаза… Вытащил из чулана старую отцовскую свирель и заиграл. Кажется, сначала его магнетизм действовал на девушку, как по нотах. Он спас ее от хулиганов, да — супермен. Его начитанность впечатляла — чудесно! Вскоре он с о-о-о-очень большими проблемами но все же поселился рядом, использовав все отцовские связи, а потом Алина начала ему сниться. Ни одна женщина ему не снилась, еще чего! Только мама, которой он никогда не знал. Он не верил в любовь. Господи, причем тут она? Это для слабаков, изнеженных барышень и мамкиных сынков. Страсть, похоть — для продолжения рода, или развеивания скуки, или подзарядиться. И вот тебе на. Крылан случайно встретил Алину с другим. И осатанел. Позже догадался, что это была ревность. Впервые в жизни он ревновал. Он заставил одногруппников извиниться перед ней, это только возмутило и разозлило ее. Поволок Светку с собой в Карпаты, чтоб Алина увидела и оценила, какие девушки за ним убиваются, хотя теперь понимал, что и тут ошибся, потому что все полетело кувырком. Карпаты — это не подиум. И ревновал опять таки он, а не Алина. Она какая-то совершенно другая, словно сотканная из тех чудных мыслей, что поселяются в ее голове, а потом становятся полотнами. Она придумывает сказки и охотно дарит их всем, кто желает слышать, самым благодарным слушателям — даже луне и горам, цветам и деревьям, друзьям. Она умеет любить и прощать… Ее сказки. Придуманный мир, в котором хочется остаться навсегда, быть рядом, чтоб стать частью ее сказки. Теперь, когда он приманивает тучи, то, как придурок, улыбается небу, потому что с него всегда смотрят ее глаза.

Последняя капля — Алина на Смотриче, словно ангел в зеленом венке ее волос, а за спиной крылья, сотканные из южного ветра. Кто сказал, что ангелы должны быть белыми? Вон, Светлана, блондинка, красивая, как фарфоровая кукла, и такая же пустая, из посеревшей от самовлюбленности душой.

Все. Конец! Погиб. Пропал. Без Алины он уже жить не сможет!

...

Крылан после приезда из Карпат позвонил Юре. И вот они тут, стоят на Вершине мира. Крылан чувствует, что начинает задыхаться из-за нехватки воздуха, и даже доволен этим, ведь это только притупляет боль, что бередит его душу. Боль разрывает изнутри на куски, душит, ему плохо. Как она смотрела на него? Словно на самое отвратительное создание, которое только своим существованием отравляет окружающий мир. Она увидела его настоящего. Иногда такое случалось. Он еще не научился быть осторожным, потому что есть такие люди, которых Повелевающий тучами не сразу чувствует. Но их так мало. Но даже те, особенные люди не умеют их разделять, его и Повелителя туч, для мира они остаются одним целым — двоедушником. Но только не Алина… Там, в лесу, когда он разгонял тучи, создавая хорошую походу для отдыхающих, она увидела его. Нет, не его, а сразу их двоих в одном теле, каким-то образом разделила их. Отец убеждал, что на земле есть только несколько людей, которые могут почувствовать, но нет таких, которые умеют различать. Отец ошибался. “Не хочу я знать, что вы такое! Для меня ты даже хуже за перевертыша или янычара” — бросила она ему в глаза. И в голосе, и во взгляде было столько ненависти и отвращения, что Крылану даже на мгновение показалось, что его испепелит.

— Ну как оно, парень, быть на месте жертвы? — спрашивает Юра серьезно и как-то удовлетворенно.

Голос звучит где-то глубоко в голове. Они тут всегда разговаривают таким образом.

— Паршиво.

— Вот и хорошо. Миссия выполнена. Я хочу, чтоб ты в полной мере насладился тем, что чувствовали те девушки, женщины, которых ты бросил. Что, больно? Но и это еще не самое худшее. С сегодняшнего дня тебе придется жить с этой болью. Видишь, какое тут сегодня небо. Специально для тебя. Ни одной тучки. Оно…

— Как ее глаза.

— Да, как ее глаза. И ты должен будешь каждый день, заглядывая в небо, вспоминать ее. Как тебе такое?

— Я перестану выходить на улицу днем.

— Думаешь, ночью будет лучше. А луна?

— Балаболка. Откуда ты о ней знаешь? Ага — работа такая! Я ненавижу тебе, Юра! Ты знал, что так случится. Ты все знал.

— Нет, не знал. Надеялся. Нам пора возвращаться, а то твое тело не выдержит тут долго.

— Подожди. Если я проиграю, ты обещал сказать, что я должен буду делать взамен.

— Ты уже сам все сделал. Или это Алина все сделала за нас.

Ощущение нехватки воздуха и, что он задыхается, не прошло и в мастерской. Он лежал на кровати, прижавшись к стене, за которой находится мастерская Алины. Ему слышится звонкий веселый смех, хотя мастерская девушки пуста. Он бредит ею… Крылан понимает — он нашел ее. Ту, кого Мастер называл Маргаритой, Орфей Эвридикой, Амур Психеей. Но он ненавистен ей, монстр. Как с этим теперь жить? Парень задыхается.

Неожиданно отзывается мобильный. Меньше всего хочется сейчас с кем-то говорить. Но тот, кто звонит, очень настойчив. Крылану от этого раздражающего звука становится только хуже. Заставил себя встать с кровати и взять телефон в руки. Двадцать пропущенных звонков. Пятнадцать от Светланы. Не понимает по-украински. Как она его достала. Но ведь сам виноват. Предупреждал его Юра. Боже, как же они все его достали. Звонит отец. Напоминает, что они завтра уезжают на две недели в Крым. Срочный заказ. Прекрасно. Работа, грубая, тяжелая, — то что ему сейчас больше всего нужно, чтоб превозмочь боль или научится с ней жить.

P.S. Перед вами одна из самых любимых мною глав. Надеюсь и вам она понравится) Традиционно жду тапки

  • Вон оно как закрутилось все. )))
    ответить
  • Да, понравилась )
    Теперь интересно кто такой этот Юра )

    Тапок немного:
    так получается. То интересно учится, то вовсе все равно. - так получается. То интересно учиться, то вовсе все равно.
    Ей равнодушны окружающие, - Ей безразличны окружающие,
    качается в ярком свете, которое льется, кажется, не только из окна. - качается в ярком свете, который льется, кажется, не только из окна.
    как по нотах. - как по нотам
    создавая хорошую походу для отдыхающих, - создавая хорошую погоду для отдыхающих,
    ответить

Ваш комментарий к заметке: