Повелевающий тучами. Раздел VI. Глава 2.

1
+

2. Слепая Любовь, Сумасшествие и время

Радость моя синеглазая,

Моя радость милая

Как заря, что высоко

Над мной остановилась.

Юрий Липа

Позвонила госпожа Агнесса. Врач наконец-то разрешил Алине навестить Марту.

В квартире пахнет лекарствами, поражает просто ослепительная чистота, словно в больнице, и тихо, и почему-то холодно, словно в гробу. Бр-р-р-р. Алина аж ощетинилась от ощущения того, что в помещении несет мраком. Марте не лучше, она это чувствует. Прошло три недели, а медицина бессильна, и состояние больной стабильно тяжелое. Дурацкие врачебные описания. Должно б становиться легче от слова “стабильно”, но почему-то делается становится только хуже от слова “тяжелое”. Агнесса Петровна словно с креста снятая, перепуганно смотрит на нее. Марта полу сидит в своей кровати. Лицо бледное, аж синее. Черные волосы делают лицо еще более жутким. Карие глаза стали больше и совершенно пустыми. Алина садится в кресло около кровати. У окна стоит грустный и посеревший от тоски Мартин немец, то есть пианино. Шторы на окнах почему-то плотно закрыты, в комнате горит свет. Часы на стене лениво и едва слышно отсчитывают минуты-секунды: “Не-так, не-так, не-так”.

И в самом деле — все не так...

— Привет, Мартушка, — выдавливает из себя Алина, собрав все мужество в голосе. — Как дела, подружка?

За спиной стоит госпожа Агнесса, похожая на привидение, выглядит не лучше дочери.

— Угу! Привет, — с трудом произносит Марта, даже не поворачивая голову в сторону Алины.

— Хорошо выглядишь, — Господи, как фальшиво звучат эти слова, но что еще тут можно сказать.

Петя убеждал, что Марте лучше, он врал, чтоб не расстраивать ее, и мама врала, и госпожа Агнесса. Если бы она знала, что все так плохо, уже давно была бы тут, плевав на все рекомендации эскулапов.

В голосе подруги столько тоски. Значит, Алина все решила правильно. А Юра еще пытался ее отговорить.

Зазвонил домашний телефон. Агнесса Петровна вышла в коридор, предварительно хорошенько закрыв дверь в комнату. Алина понимала, что мог звонить и врач, а зачем дочери лишний раз слушать неутешительную медицинскую болтовню. Врачи даже не настаивали на госпитализации Марты. Домашняя атмосфера должна была быстрее поставить ту на ноги, чем больница. К тому же не совсем обычная больница.

— Алинка, я рада, что ты пришла. Я вчера сказала господину профессору, что если мне не разрешат видеться с тобой, никаких больше лекарств принимать не буду. Поставила ультиматум. Зато у нас круглосуточно теперь дежурит медсестра. Натворила я бед. Я много сплю в последнее время. Из-за лекарств, думаю. “Сон —это настоящий лекарь”, — утверждает господин профессор. Возможно, так и есть. Сны, Алинка, это теперь мои друзья. Там я снова полноценная, могу видеть. По большей части мне снится детство, школа. Наша школа и наше детство. О, как это мило так спать и не просыпаться. А позавчера мне приснилась ты. Ты стояла на высокой горе, одна среди бури. Лил ужасный дождь, шумела буря. А ты стояла и улыбалась, потому что не боялась ни грома, ни молний. Не боялась дождя, хотя была одинешенька. Невозможно жить только во снах, Линушка. Эх, если бы ты позволила мне тогда упасть, возможно, мне бы и стало легче, мне… А тебе, маме, Пете? Ты б себя всю жизнь винила в моей смерти. Прости меня, пожалуйста, за это, если сможешь.

Алина берет Марту за руку, и так они и сидят молча. Каждая думает о своем. В комнату озабоченно заглядывает Агнесса Петровна:

— Алинка, Марточка, мне нужно ненадолго уйти, часика на два. Там на кухне Юлия Орестовна, медсестра, на всякий случай напоминаю. Вы тут поговорите. Доченька, ты не устала?

— От лежания, мама, или от сна? Нет! — Марта отвечает бесцветным голосом.

...

Агнесса Петровна грустно выходит, прикрыв за собой дверь, вскоре замыкаются и входная.

— Марта, помнишь, как когда-то твоя бабушка Роза рассказывала нам разные сказки-бывальщины? — Алина до сих пор держит Марту за руку. — Ты знаешь, а я с недавнего времени их собираю, а некоторые и сама выдумываю. Уже и не вспомню сейчас, которую придумала, какую услышала. Хочешь послушать одну?

Марта утвердительно кивает головой.

— Как-то затеяли игру в жмурки-прятки чувства людей. Пришло время Сумасшествия водить. “Один, два...” — начало Сумасшествие свою считалочку и считало долго-долго. Чувства спрятались — кто куда. Игра началась. Первым Сумасшествие нашло Лень, потому как она через собственную натуру спряталась совсем рядом, за камнем. Потом Сумасшествие услышало, как разговаривает Вера на небе с Богом, потому нашло и ее. Вулкан дрожал от эмоций — понятно, там спрятались Страсть и Желание. Триумф нашелся на Эвересте, самой высокой вершине мира, недалеко, в тени, притаилась и Зависть. Эгоизм со своего улья прогнали рассерженные пчелы — искать его Сумасшествию не пришлось, нашелся сам. В отражении озера нашлась Красота, что любовалась собой. В свежей и сочной траве лежал и мечтал Талант. На дне заброшенного колодца дремала Тоска. За радугой спряталась Ложь. Только Любовь словно сквозь землю провалилась.

Ни в океане, ни на небе, ни в лесу, ни в пустыне ее не было. Вдруг на поляне Сумасшествие заметило роскошный куст диких роз, которые просто горели от любви. Догадалось Сумасшествие — кто там. И решило напугать Любовь. Потому оно украдкой раздвинуло ветви куста, и услышало ужасный вскрик. Тысячи острых шипов впились в глаза Любви. Жаль, но Любовь ослепла, стала беспомощной. Сумасшествие считало себя виноватым в этой приключении. С того времени Сумасшествие стало верным поводырем Любви. Они и поныне ходят вместе — Любовь и Сумасшествие.

Некоторое время девушки сидели молча.

— К чему я веду Мартушка? Пойми, пока рядом с тобой будут те, кто не боится тебе дать руку, стать твоим поводырем, поймать тебя, когда ты падаешь, до тех пор и стоит жить… Даже если этот поводырь — Сумасшествие. Стоит жить, подруга, когда рядом есть те, кому ты нужна, кому нужно твое присутствие, твое слово, твой смех.

— Ты говоришь сейчас о слепой Марте или слепой Любви? — Марта пытается шутить, и Алина понимает, что стоит продолжать дальше.

— И об одной, и о другой. У тебя есть мама, я, Петя. У меня есть родители, ты и Саша.

— Саша? Ага, да, тот парень, что спас меня. О нем мне Петя рассказывал. Он тебя любит. И ты его тоже? Правда же. Разве можно не любить такого парня? Не понимаю, Линушка, почему ты его от госпожи Ирины прячешь?

— Что, Петя накапал? А еще говорят, что у женщин язык словно помело?

— Алина, не съезжай с темы!

— А я и не съезжаю! То, о чем я тебе сейчас расскажу, не знает никто — ни Петя, ни моя мама, ни папа, не обо всем знает даже Саша. Это касается Любви, той самой слепой. Сначала это все может показаться сумасшествием. Но когда-то люди думали, что и Земля плоская, а то, что она практически круглая и вертится вокруг Солнца, считалось святотатством. Я тебе кое-что расскажу, а ты будешь решать — сумасшедшая я или влюбленная. А может, и одно, и второе.

Алина рассказала Марте все. Сначала о маме и Игоре, бабушке-травнице, о маминой семье. О Саше-Крылане, о Повелевающем тучами.

— Теперь я понимаю, Алинка, зачем ты мне рассказала легенду о Сумасшествии. Ты в самом деле сошла с ума. Влюбиться в такого… Господи, Алина, она таки слепая, та любовь! Что же ты будешь делать дальше? Ты разве не понимаешь, что вы не можете быть вместе. Он никогда не будет принадлежать только тебе. Я же тебя знаю: ты не сможешь делить своего Сашу с кем-то или чем-то еще. А если у вас будет сын? Ты что хочешь умереть?

Марта от услышанного села на кровати, перешла практически на крик. На лице девушки заиграл румянец. Хороший стресс для больной! В комнату перепугано заглянула медсестра в белом накрахмаленном халате и в такой же шапочке:

— Марта! У вас все хорошо? Ничего не случилось? Что за крики, девочки?

— Юлия Орестовна, это я шумлю — не сдержала эмоций, не обращайте внимания. — Марта возвращается в свою привычную позу.

— Марта, вам нельзя волноваться. А вы, — обратилась к Алине, — должны уйти. Больной такие эмоции противопоказаны.

— Знаете что, Юлия Орестовна, если Алина уйдет, то я расскажу маме, что вы на кухне курите. Не забывайте — у мене прекрасный нюх, как у слепой. Ну, выгонит вас мама, где вы еще сможете ничего не делая такие деньги зарабатывать? Выйдите из комнаты и закройте за собой дверь.

— Да я, я... Это же для вашей пользы! Потому что...

Марта сердито перебивает медсестру:

— Тихо! Кто платит — тот заказывает музыку!

Медсестра, аж побледневшая от волнения и только что услышанного, выходит из комнаты.

Девушки начинают громко хохотать.

— Это ты меня, Алина, больную-несчастную, обреченную довела! Уже на людей начинаю бросаться. А еще час назад думала, что умираю. Ты мне скажи, что делать будешь? Ты точно ненормальная.

Алина какое-то мгновение молчит, словно решает дилемму стоит ли говорить подруге о том, что она задумала, но без Марты эта затея ничего не стоит:

— Таки что-то сделать должна. Но без твоей помощи, Мартушка, никак.

— Боже, Алина, что может слепое немощное существо? Мне бы кто помог.

— Кто знает, может то, что я задумала, и тебе поможет?

Когда Алина заканчивает говорить, комнату наполняет тишина, и они сидят молча, кажется, вечность. На самом деле прошло только пару минут. Первой заговорила Марта. Голос звучит очень серьезно и даже немного торжественно:

— Алинка, мне надо подумать.

— Согласна, ты должна все обдумать, потому что в случае успеха — назад пути не будет, понимаешь, о чем я? В конце концов — это твой выбор, только твой, — Алина нежно прижимает к себе Марту. — Знаешь, а я думала — ты меня пошлешь после услышанного.

— Та ты что, Линушка. Теперь я должна жить! Потому что у меня появляется выбор! Точнее, уже есть!

...

Снова вернулся тот сон. Сама уже и не знает какой он? Вчера еще он ее пугал, а сегодня? Она падает, падает вниз с вершины башни, словно осенний листок. Алина уже знает, кто сталкивает ее, она рассмотрела его лицо еще в Карпатах. Алина понимает, что могла бы и не убегать, потому что не боится его. Уже не боится. Но это игра, и в ней такие правила. Она в который раз поднимается на башню. И снова падает. Не долетая до земли, легкие и крепкие руки-крылья подхватывают ее. Алина успевает рассмотреть лицо спасителя. Вернее, спасительницы. Это голубоглазая девушка с салатовыми волосами, ее знакомая, даже приятельница. Она видится с ней каждое утро в зеркале, в ванной. И в последнее время она ей очень нравится.

Алина идет по утренней львовской летней улице. Солнце еще не слишком высоко, чтоб суметь испортить настроение на пару со своей приятельницей-жарой. Просто греет. Уже август. Почему-то лето всегда так проходит — стремительно, шаркая босыми ногами по теплым холмам, струясь с неба безумно горящим Солнцем, хитро подмигивая вишнями-черешнями, черной смородиной, краснобокой клубникой, земляникой, поречками, малиной… Потом приходит сливопад, абрикосовей, непревзойденные ароматы арбуза и дыни. На то оно и лето — чтоб быть вот таким жгуче-несдержанно-невыносимым, чтоб позже зимой сниться. Нежно и терпко, как те первые яблоки-зеленцы, которые так упорно обрывают дети, не давая им возможности дождаться осени. И когда зимой ты пьешь липово-шиповниковый чай со смородиновым вареньем, или малиновым или абрикосовым, или ежевичным, ням-ням, то ты и правда пьешь лето, щедрое и богатое. Которое так заботливо оставило зимой о себе, такую вкусную, правдиво летнюю память.

Алина шла по такому еще свежему Стрийскому парку и думала, думала, думала.

Сегодня утром при входе на стадион ее ждал Юра, в голове зазвенели колокольчики. Он привычно пожал ей руку и проговорил очень серьезно, практически пафосно:

— Сервус, Алина! Я — согласен! Когда?

...

Дверь в жилье Марты привычно открывает госпожа Агнесса, которая аж светится от радости. Она нежно прижимает Алину к себе и шепчет:

— Спасибо, деточка, за Марту. Благодаря тебе она вернулась к жизни. Все равно, что ты ей вчера сказала — главное, нашла нужные слова. Спасибо тебе, солнце мое.

Алина чувствует, как ее щеки становятся влажными от прикосновения к лицу счастливой матери. Все пространство в квартире заполняет музыка Мендельсона, любимого композитора Марты. То, что сначала она приняла за радиопередачу, брехунца из кухни, оказывается в самом деле виртуозным исполнением Мартушенции. Марта опять играет: волшебно, уверенно, звуки опадают легким водопадом на тело, и оно аж немеет от такой силы. На сердце — и то томительно трепещет в груди, словно пойманная птица, которая знает, что даже если не вырвется из сетей на волю, не перестанет о ней мечтать. На душу — волшебством мелодии, что уверяет: каждый имеет крылья, крылья надежды, веры, любви. И те крылья в самые сложные моменты жизни спасают тебя, вынося на себе, даже из самого ада. Только нужно верить, ждать и верить, в первую очередь в себя и любовь.

Они так и стоят несколько минут, тепло обнимая друг друга. Изболевшаяся душа матери, которая едва не потеряла самое дорогое в своей жизни, и молодая девушка с чудными зелеными волосами, которая способна за свою любовь биться до последнего. Алина понимает — Марта согласна. Круг замкнулся.

— Мам, приготовь нам что-нибудь вкусненькое, пожалуйста, — просит Марта.

— Да-да, девочки, конечно, общайтесь. Не буду мешать, — засуетилась госпожа Агнесса.

— Завтра, Алина?

— Хорошо, пусть будет завтра!

— А как быть с мамой? Она меня к тебе на всю ночь не отпустит, ни за что.

— Не переживай, Марта, я чай принесу успокаивающий. Классная штука. Заварит Петя его госпоже Агнессе, и она проспит крепким сном до утра.

— Ты знаешь, Алинка, мне сегодня ничего не снилось. Я просто спала. Вот так, словно моя душа зависла под потолком комнаты, грустно разглядывая ее и до утра висела над своим телом. Что это? Гротеск?

— Это ты когда-то Коэльо перечитала, вот такое и мерещится. А может, душа сторожит тело? Боится, сердешная, чтоб ты снова какую-то глупость не сотворила, — иронично замечает Алина.

— Шутишь? Эге! Так вот, знай, даже если из нашей затеи ничего не получится — все равно буду жить. Хватит делать из себя мученицу. Тем более, у меня есть вы и музыка. Возможно, Сумасшествие и водит Любовь за руку, но спасает его Время, старое и немощное Время.

— Время? — переспрашивает Алина и вспоминает свое странное видение.

— Да, время. Неужели ты не слышала притчу о времени любви?

Алина отрицательно качает головой.

— Смотри ка, не все ещё сказки собрала? Тогда слушай! Дополнение к коллекции. Посреди океана, на одном роскошном острове, жили человеческие ценности, хорошие и плохие, злые и прекрасные. Но случилась беда, неожиданно остров начала затапливать вода. Все ценности, сев на свои корабли, бежали прочь с опасного острова. Осталась только Любовь. Она не могла оставить милый ее сердцу остров. Она ж Любовь! Ну, да! Немного сумасшедшая. Но когда остров уже практически скрылся под водой, тогда и Любовь решила наконец-то, что должна спасаться. Но никто из тех, кто проплывал мимо, не захотел взять ее к себе. У Богатства не было места на корабле из=за излишков сокровищ на борту. Грусть была уверена, что присутствие Любви будет только отвлекать его от желания постоянно грустить. Гордость из-за своей спеси не стала даже слушать Любовь. Радость так веселилась, что не услышала мольбы Любви. Отчаяние поселилось в сердце Любви — неужели это конец? Она села на краешке суши, которую вот-вот затопит вода, и горько заплакала. Как вдруг услышала чей-то спокойный голос: “Поехали со мной, Любовь, я спасу тебя!” Это был старый седобородый дедушка. Он довез ее к суше, к новому дому. Любовь горячо поблагодарила старика. Но когда дед уплыл и был уже далеко, вспомнила, что забыла спросить имя спасителя. “Кто этот благородный Старик? Вы не знаете?”, — спросила она у Знания, которое жило рядом. Знание улыбнулось и ответило: “Это было Время, Любовь! Только Время по настоящему знает, как важна в жизни Любовь!”

— Хорошая притча, Мартушка!

— Знаю, что хорошая! Чтобы понять себя, иногда не нужны ни лекарства, ни деньги, а только время, старое доброе время. А у меня теперь его достаточно.

— Таки правда! Слушай, Мартушка, ты говорила, что с Петей поговоришь, как он — согласен?

Марта улыбнулась:

— Он ради меня готов в черта лысого поверить, горы вверх ногами перевернуть. Петя не предаст. Но кто знает, поверит ли во все это?

P.S. Так как я ленивая **па долго не выкладывала глав, сейчас ловите сразу две) Традиционно жду тапки

  • Марта полу сидит в своей кровати. Лицо бледное, аж синее. полусидит слитно. "Аж синее" - не звучит, лучше сказать "бледное до синевы"
    ответить

Ваш комментарий к заметке: