Повелевающий тучами. Раздел VII. Глава 1.

РАЗДЕЛ VII. 1. Граница

По ровной грани двух миров идешь.
Что, как стекло, невидима и остра.
И тянет, рвет глубинами без пределов


Открытое сердце ненасытный простор.
Олег Ольжич

Когда Петя и Марта ушли, Алина бросилась к Саше. Тот продолжал спокойненько спать. Разгром, который только что царил в мастерской, не разбудил его. Какое-то нехорошее предчувствие закралось в сердце девушки. Не Алина не успела ухватиться за самое маленькое его проявление. Чувствовала себя в конец измотанной, опустошенной, полуживой. Только теперь почувствовала, что ее тело шатает, словно на корабле во время шторма. Девушка с трудом добирается к окну, опирается рукой о подоконник, садится на него.
В теле продолжает полыхать вулкан, магма течет по жилам. Рассвет своим легким крылом овевает тело, приглушивая этот жар, который только что едва не спалил Повелевающего тучами. Алина сидит, закрыв глаза. Видение того, что только что тут произошло, кажется сном. Ураган, мокрый, холодный, влажный, жгучий, который только что крутил-вертел их судьбами и своей тоже, уже в безопасном месте. А в таком ли безопасном? Не лучше ли было просто убить Градобура? Но имела ли она право убивать его? Вопрос, сколько вопросов сразу. О, да! Проклятая сила природы вещей, которая чересчур сложная для человеческого понимания, о которой так любит вспоминать Юра. Алина могла сделать Градобура пленником своей картины, могла позволить умереть на полу. Она не сделала этого. Потому что это не ее работа или уже ее? Почему написала ту картину, с дверью?
Была сама не своя, когда писала. Да. И написала именно тогда, когда познакомилась с Крыланом-Повелителем туч. Нет, мама не угадала! Те сны — это не вмешательство Градобура. Она сама писала свои полотна. На уровне подсознания, словно защиту, понимая, что они ей понадобятся. Да, это не просто картины, слишком много в ней стихийности, возможно, именно это поражает зрителя. Художественная ценность? Кто знает! Наверное, именно в этом она? Все сложно и все просто одновременно. Может, ответы на все эти вопросы знает Юра?
При воспоминании о юноше в ушах зазвенели звоночки.
— Сервус, Алинка, — послышался голос рядом.
Алина открыла глаза. Рядом на подоконнике сидел Юра. Выглядел он жалко. Белая одежда вся была измята и запачкана. Лицо тоже не лучше одежды — все какое-то осунувшееся, синяки под глазами. Скорее напоминал хулигана из Левадевки, чем ангела.
— Что случилось? — взволновано спрашивает Алина. — У тебя такой вид. Пока мы были там, ты...
— Тс-с-с... Не стоит. — парень устало отмахивается. — Уже все в порядке. Ты — молодец.
— Я тебе очень благодарна, Юра. Если бы не ты, мы не смогли б…
Девушка удивленно умолкает, потому что Юра начинает смеятся. И тот смех такой, как всегда, что невозможно не улыбнуться в ответ.
— Ты смеешься? — удивленно спрашивает девушка.
— Я практически ничего не сделал. Это все ты, Алина. Ты в который раз доказала одну старую, но почему-то для вас, людей, банальную истину: то самое ценное, что вы имеете, чаще всего отбрасываете. Что, слишком моралистично звучит?
— А машина мира, Юр, о которой ты так любишь болтать? — устало-иронично уточняет Алина.
— Она тут ни при чем. — Юра говорит серьезно, даже несколько пафосно.
Юноша умолкает, специально делает паузу, ожидая ответ.
— Ни при чем? — немного растерянно переспрашивает.
— Все просто и сложно одновременно. — Устало продолжает парень. — Разве есть что-то сильнее любви? Да, любовь прощает и борется до конца. Обычно она побеждает, когда ты уверен в ней и в себе тоже. “Бог — это любовь”, — говорите вы. А если человек создан по подобию Творца, то получается, что и человек — это любовь. Некоторые об этом знают, другие ищут ответ всю свою жизнь, а последние живут себе, не задумываясь над этим, потому что ни к чему. У каждого своя дорога к пониманию, иногда одной жизни не хватает. Ради любви люди умирают, ей посвящают гениальную музыку, полотна, стихи, романы! Человечество и поныне помнит имя возлюбленной Данте, потому что Беатриче живет в его стихах и теперь. Она стала его адом. Но она же стала и его раем. Любовь. Можно любить по-разному. Взаимно. А можно, как Петрарка. И такое частенько бывает. Просто, до конца жизни. Хочешь возразить, сказать, что он должен был бороться за свою Лауру, как вот ты? Думаешь, он не пробовал? Думаю, она тоже любила, только мужа и своих детей. Бог — это любовь, Алина! Желание, страсть, роскошь — это не любовь, это все для тела, не для души. Какой костер разведешь в себе — таким и будет мир вокруг. Человек — это храм божий. Можно запустить в него лавочников и шарлатанов, можно выслать соломой и развести свиней или превратить в болото. А можно в храме поставить алтарь и пускать в него страждущих Хотя это может быть и библиотека, куда по воде познания придут жаждущие, или картинная галерея, которая будет шокировать, поражать, утешать, веселить. ВСе в твоих руках, что ты создашь — храм или приют для нуждающихся, дом разврата или корчму. Хотя вы, люди, так любите упрекать Бога, переводя стрелки, типа: “Все в руках Божих”. Потому тот выбор, который ты делаешь каждый день, каждую минуту, влияет не только на твою судьбу, он влияет на судьбу целой Вселенной. Потому что каждое живой существо является самым ценным винтиком в той сложной машине мира, важно все — слова, мысли, мечты, сны… Я знаю, о чем говорю.
Алина слушает Юру широко открыв глаза. Практически все ее умозаключения он только что озвучил. Она догадывается — кто он.
— Нет, ты не ангел! — выдавливает из себя Алина. — Ты понимаешь людей и не судишь, предупреждаешь — да, но не наказываешь. Ты тоже, как и мы, страдаешь и печалишься, делаешь ошибки, правда? Какая же я глупая, почему раньше не догадалась! Да, Юрий-Змееборец, символ города, его покровитель. Но не совсем он, правда же. Ты не ангел. Ты...
Юра немного грустно улыбается и утвердительно кивает головой.
— И у города есть душа.
— Бессмертная, — восклицает Алина.
— Надеюсь, что так! — Юра грустно улыбается, одними глазами.
— А кто я такая? — Алина устало закрывает глаза, потом стремительно хватает Юру за руки. — Неужели, как и ты не совсем человек? Та сила во мне, что… это же не просто...
Девушка осекается на полуслове. Юра утвердительно качает головой.
— И любовь тоже, Алина. Успокойся, ты — человек, даже слишком человек. Ты только что выиграла бой, а впереди… Сейчас тебе нужно отдохнуть, выспаться и набраться сил, — говорит Юра, старательно подбирая слова. — Это еще не все, Алинка. Ты помогла Марте и Повелевающему тучами. А вот твой Саша… Это намного сложнее, чем разделить двудушника, вернуть Сашу домой. Помнишь слова мамы о душе Игоря, которая заблудилась? Но с Крыланом, то есть с Сашей, может случится еще хуже — слишком высокая плата за свободу. Он нарушил клятву. А сейчас сходи домой, успокой маму, отоспись прежде… Я побуду с Сашей.
Алина кричала, отрицала, но Юра таки ее убедил. Это легко сделать, когда твой противник хочет быть убежденным.
Сны для Алины уже давно прекратили быть не реальностью. Они превратились на путешествие в какое-то Зазеркалье. Настолько реальное, что она могла вспомнить не просто все мелочи, которые во сне окружали ее, но и запахи. Вот и этот сон, один из таких. Думала, что придет домой, успокоит маму, выспится, отдохнет. Куда там!
Алина лежит в долине, между горами, и смотрит на звездное небо. Стожары над головой, холодные и далекие. Но звезды не очень яркие, потому что еще не ночь, а только вечерние сумерки перед гнетом темноты. Чужое небо и чужие горы. Она тут впервые. Алина не знает этих гор. Она встает и оглядывается вокруг. Долина пустая, со всех сторон окутанная горами. Высокие чужие горы. Это не родные Карпаты. Они нависают более важно, словно гордятся своим величием. Ни травинки, ни перекотиполя, ни моха. Под ногами что-то хрустит. Но эти горы ей все же знакомы, где-то она их уже видела. Алина наклоняется, подбирает кусок ветки, что хрустнула у нее под ногой. Рядом ни деревьев, ни кустов, пустошь. Тогда откуда тут эта древесинка? Она внимательно изучает то, что в руках. Алина холодеет от увиденного. Это не веточка, это кость животного, какого-то дикого животного, которая умерла здесь. Она брезгливо отбрасывает кость в сторону.
Девушка идет по долине. Под ногами время от времени хрустит. Дышится тяжело, каждый шаг дается с трудом, словно кто-то перекрыл воздух. Так бывает высоко в горах. Идет осторожно, чтоб снова не наступить на что-то неприятное. Впереди в сумерках виднеются очертания трех камней. Она должна к ним подойти. Смотрит только под ноги, каждый раз поглядывая в сторону камней. Ее взгляд выхватывает что-то похожее на камень, но довольно круглой формы, едва не споткнулась об него. Алина приседает, чтоб лучше рассмотреть, брать это в руки не рискует. В горле пересыхает, и вскрик застревает там. Это не камень, это человеческий череп. Она хорошо помнит уроки анатомии в школе. В них ее преподавала Мария Федоровна, бывший врач-хирург. Господи, как она смаковала теми рассказами о совершенстве человеческого строения, распевая дифирамбы человеческому черепу, крутя им перед носом у ошеломленных девятиклассников. Смаковала мелочи по примеру: чем отличаются череп человека от черепа обезьяны или свиньи. Алина после этого аж до утра есть не могла: те “мелочи” маячили перед глазами. Потому отличить череп человека даже от обезьяноподобных она могла легко.
Куда же это ее занесло? Решила двигаться быстрее, черт с ними, с теми костями. Чувствовала, времени у нее в обрез, вот-вот проснется. И вдруг Алина наталкивается на препятствие, невидимую преграду, которая не пускает ее дальше. Осталось совсем немного, камни практически рядом. Вдруг камень, тот, что в центре, оживает, оглядывается. Это не камень! Это ее Саша, зажатый между двумя камнями, загнанный в ловушку. “Алиночка! Это ты? Забери меня отсюда!” — изо всех сил кричит Саша, но она словно статуя, стоит и ничего не может сделать, ее к нему не пускают.
Алин аоткрывает глаза. Она проснулась. Теперь знает — то, о чем говорил Юра, правда: Саша застрял, ему самостоятельно не выбраться. И во всем виновата она. Всех спасти невозможно? Девушка смотрит на часы, что висят над кроватью. Два часа дня.
С кухни слышаться голоса. Входит на кухню. Видно, что была ссора, мама папе никогда не простит того, что он ее усыпил. Даже роскошный букет васильков не спасает ситуацию. Мама обижена и на отца, и на дочь. Алине все равно, не до этого сейчас. Звонит телефон. Мама берет трубку и демонстративно выходит из кухни.
— Доченька, все хорошо? — обеспокоенно спрашивает папа.
— Почти. Спорим, что это звонит госпожа Агнесса, потому что...
Алина не успевает договорить. В кухню вбегает возбужденная Ирина.
— Марта, Марта... Васенька, Алиночка! Наша Марта прозрела. Только что Агнесса звонила, девушка снова видит.
Василий с любопытством смотрит на дочь, похоже, она это знала.
Алина вернула маме все травы, обереги. Сказала, что Повелитель туч уехал в Италию. Потому сетовать у нее теперь нет никакой нужды. Если не верит, может позвонить Пете, а еще лучше — навести справки в “Аэропорту”. Там ей подтвердят, что пассажир Дякун улетел вчера после обеда в Рим.
— А усыпить тебя, мама, мы с папой должны были, чтоб ты ему перед дорогой не набила рожу. Сейчас я иду к Марте, потом к себе в мастерскую. Можешь следить за мной, проверять, звонить куда угодно. Мне все равно. Все! Пока-пока, родители.
По Ирине видно, что та верит. Но Алина хорошо знает свою маму. Сейчас засядет за телефон и все-таки убедится, что дочь не обманывает. Пусть убеждается, она почти не соврала.
Сейчас не до этого. К Марте таки стоит зайти, мама обязательно проверит, звоня Агнессе. Но и показать свои типа радость или удивление тоже стоит.
В мастерской около Саши сидит Петя. Говорит, что ему позвонил какой-то парень, попросил его подменить. Вот он и тут уже часа два. Саша спит, не приходит в себя. По Петиному лицу видно, что парень напуган. Алина напугана не меньше, но ее беспокоит совершенно другое. Она не может вспомнить что-то важное, что так настойчиво прячется от нее в памяти.
— Слушай, Петь, побудь еще с Сашей. Я пойду сделаю себе кофе, а то мои мозги закипают.
Петя утвердительно кивает головою. В глазах приятеля сочувствие.
Алина делает кофе с гвоздикой, так, как любит Саша.
На глаза попадается этюдник. Она берет его в руки, открывает. Между страниц наталкивается на шелковые волосы и замирает. Она вспомнила. Горы. Сон. Вчера Саша сказал ей, что в своем сне едва не остался на Вершине мира. Господи. А эти горы с ее сна? Это не Альпы и не Карпаты, это — Гималаи. Она видела их в альбоме Рериха “Мой Тибет”. Конечно. Боже, какая дура. Гора мира, Вершина мира, это же не образное выражение! Гора Кайлас, гора свастики, центр мира.
Алина включает Интернет. Входит в поисковик. Читает: “Поле Долины смерти усыпано костями — сюда приходят умирать йоги, сюда приходят за озарением, очищением и получением тайного знания. Вот только возвращаются далеко не все и далеко не в том психическом состоянии, в котором приходят: кажется, что в долине смерти душа проходит своеобразный суд, и грешная или бессмысленная жизнь тут обрывается”.
О, Господи!
В последнее время она так живет — интуитивно, и даже во сне. Если бы кто-то еще полгода назад ей сказал, что так случится, интуиция вместо ума — никогда бы не поверила. Но какой интеллект, здравый смысл в состоянии это объяснить? Она движется наощупь. Ее Саша сейчас в ловушке, и когда она отправится ему на помощь, кто знает — не останется в той же ловушке навечно. Все имеет свою цену. И свобода тоже?

P.S. Финиш все ближе) Традиционно жду тапки

X_Tasha_X X_Tasha_X20/09/2020
Вот оно как повернулось...
Да, автор самую жесть на финал оставила...

Даже не сомневаюсь, что всё у них будет хорошо. Но как выкрутятся, интересно )


Тапки:


Не Алина не успела ухватиться за самое маленькое его проявление - Но Алина не успела ухватиться за самое маленькое его проявление


Девушка с трудом добирается к окну, - либо пробирается к окну, либо добирается до окна


тело, приглушивая этот жар, - приглушая


Потому что каждое живой существо - Потому что каждое живое существо


какого-то дикого животного, которая умерла здесь. - какого-то дикого животного, которое умерло здесь.


В них ее преподавала Мария Федоровна, бывший врач-хирург. Господи, как она смаковала теми рассказами – совсем неправильное предложение, надо думать - Их преподавала Мария Федоровна, бывший врач-хирург. Господи, как она смаковала те рассказы


Вот он и тут уже часа два. - Вот он и сидит тут уже часа два.


А эти горы с ее сна? - А эти горы из ее сна?


и когда она отправится ему на помощь, кто знает — не останется в той же ловушке навечно - и когда она отправится ему на помощь, кто знает — не останется ли в той же ловушке навечно

Ваше сообщение по теме: