С днем рождения, Че!

- Изменник,— сказал я ему. Я показал вырезку из кубинской газеты, где он был изображен питчером бейсбольной команды. Помню, он рассмеялся, мы оба посмеялись; уж не знаю, ответил ли он что-нибудь. Разговор перескакивал с темы на тему, как шарик при игре в пинг-понг.

— Я не хочу, чтобы каждый кубинец мечтал стать Рокфеллером,— сказал он. Социализм должен очищать людей, избавлять их от эгоизма, от желания вырваться вперед за счет других, спасать от жадности.

Он рассказал, что, будучи президентом Национального банка, подписывал банкноты в насмешку словом “Че”, и добавил, что деньги, этот гнусный фетиш, надо делать уродливыми.

О Че Геваре — как и обо всех — можно было многое узнать по глазам. Я помню его чистый взгляд — взгляд человека, который словно только что проснулся: так смотрят люди, наделенные верой.

Беседуя с ним, ты все время помнил, что этот человек оказался на Кубе после странствий по всей Латинской Америке. Он пережил — и отнюдь не как турист — бурю боливийской революции и агонию революции гватемальской. Он грузил бананы в Центральной Америке и фотографировал прохожих на площадях мексиканской столицы, чтоб заработать на жизнь, и, готовый пожертвовать ею, ступил на борт “Гранмы”.

Он не был создан для кабинетной работы. Когда в середине 1964 года я брал у него интервью, он походил на льва в клетке, в нем чувствовались беспокойство, напряженность, и рано или поздно эти чувства должны были прорваться наружу.

Необычный человек, он ушел от революции, уже совершенной им и горсткой безумцев, чтобы начать новую. Он жил не для победы, а для битвы — всегда необходимой битвы за человеческое достоинство.

Три года спустя я замер, глядя на первую страницу газет. Снимки, переданные по фототелеграфу, с разных точек показывали неподвижное тело. Диктатура генерала Баррьентоса хвасталась перед всем миром своим трофеем.

Я долго смотрел на его улыбку, ироничную и нежную, и мне вспоминались фразы из того разговора, состоявшегося в 1964 году, его определения мира ("Правда у одних, зато материальные блага у других"), революции ("Куба никогда не будет витриной социализма, она будет его живым примером") и самого себя ("Я много ошибался, но считаю, что...").

- Он проиграл,— подумал я, — Он мертв.— Но тут же подумал:— Он никогда не проиграет. Никогда не умрет. И, глядя на лицо этого аргентинского Христа, мне захотелось его поздравить.

Эдуардо Галеано

Из книги «Дни и ночи любви и войны» - https://bookmix.ru/book.phtml?id=2622866