Путешествие к Святому Носу (часть 3 из 4).

День второй.

Я проснулся утром от разносившегося по всей округе запаха вареной гречки. Рома собственной персоной кашеварил. Возможно, его мучила совесть за то, что он ел вчера наши запасы «в одну будку», прикрываясь необходимой ревизией. Но это не точно.

— Вставай, пупсик, пора кушать, — заглянул он в палатку, держа в руке свой дорогой и все так же девственно-чистый нож. — Лексей. Дай свой ножик, а то мне нужно открыть банку тушенки, а своим… Ну, ты знаешь… Он слишком хорош для этого.

— Жалко. Понимаю. Вот на хрена ты его тогда с собой везде носишь, вот этого я совсем не понимаю. — Я снял с пояса свой и протянул ему. Да, я спал, не снимая его с себя. В дикой и безлюдной местности мне так спокойнее.

— Давай сюда быстрее, а то останешься голодным, — сказал Рома, выхватив его у меня из рук, и продолжил: — Что ж, я отдал за него столько денег, чтобы он дома валялся?

Я вылез наружу. Небо было мягкое и нежно-голубое, такое же, как и накануне. Солнце освещало всю нашу поляну. Палатка англичанина пропала. Видимо, он ушел ни свет ни заря. Свалил пораньше, чтобы больше не видеть наши физиономии. Никогда.

В котелке над костром томно бурлила не очень симпатичная, но довольно вкусно пахнущая смесь из гречки, моркови и тушенки. Возле костра лежали остатки вчерашних запасов дров. Их в округе оказалось не так много, но вот по пути на склоне часто попадались пересушенные ветки.

— Надеюсь, мы вчера в темноте палили костер не из какого-нибудь краснокнижного ельника? — сказал я, пытаясь умыться холодной водой из бутылки. Голова была предельно ясной, несмотря на выпитое накануне количество коньяка.

— Надейся, — обнадежил меня Рома, помешивая котелок привязанной к деревянной палочке ложкой. Затем вынул ее, немного подул и попробовал содержимое. Чтобы не обжечь губы, дегустация проводилась исключительно зубами. Результатами своей творческой деятельности он остался доволен. — Ну вот, почти готово. Жрать подано, господа, прошу к столу.

Рома вновь помешал котелок, снова достал ложку и попробовал еще раз.

— Ты там сам ешь или пробуешь? — подошел с телефоном в руке со стороны спуска Саша. — Там на камне связь немного ловит. Эсэмэску хоть жене сумел отправить.

Мы сели завтракать, и ложки радостно застучали по металлическим тарелкам (МЕТАЛЛИЧЕСКИМ, бл..ть, не пластмассовым). В ответ на мое замечание о недоваренной моркови мне посоветовали «жрать, что дали, молча». Я советом воспользовался и продолжил, откладывая в сторону кубики хрустящей ярко-рыжей морковки.

— Сны странные снились. Слишком уж яркие, — произнес Саня и вкратце пересказал нам свой. — Я такие никогда раньше не видел…

Сказать, что я удивился, — не сказать ничего. Я обалдел. У меня просто отвисла челюсть. Я слушал его и не верил своим ушам. Это бы настолько странным ощущением, будто Саша пробрался ко мне в голову и подсмотрел, что снилось мне самому еще час назад. И пересказал это.

Я мог бы придумать на этом месте целую историю о снившемся мне сне. Но не стану. Иначе вся эта история будет больше похожа на любительское сочинение, нежели на пересказ. Я не могу сейчас вспомнить, что конкретно снилось мне в ту ночь, ибо сны имеют интересную особенность — растворяться в памяти по мере возвращения к реальности. Я помню лишь, что с первого и до последнего дня пребывания в этом прекрасном регионе мне снились сны невероятной яркости. Настолько красочные, что вся предыдущая жизнь не идет с ними ни в какое сравнение. Это как смотреть всю жизнь черно-белый телевизор, а после этого одолжить на неделю цветной и поражаться его невиданной яркости. Жалко только, что его придется вернуть.

Но факт остается фактом — все троим в ту ночь на вершине снились одинаковые сны. И по красоте и по содержанию. Странно и немного жутко. Я до сих пор иногда вздрагиваю, вспоминая это чувство.

Впоследствии мы зададим вопрос об этой странности нашему гиду.

— Это все от экологии. Слишком чистый воздух. Особенно для приезжих из Москвы. Такое бывает... — ограничится он ответом, а потом добавит: — Да и места здесь все волшебные.

Но, согласно этой логике, в Москве его самого должны постоянно мучить кошмары. Каждую ночь ему будут сниться черно-белые бесцветные сны. Не знаю, не знаю…

Ближе к обеду все стали собираться. Впереди ждал не такой продолжительный, но не менее напряженный спуск. Забраться мы смогли, но всегда нужно помнить, что, куда бы ты ни залез, придется спускаться.

Стоя на краю с рюкзаками за спиной, мы еще раз осмотрели все это с высоты птичьего полета. Необъятное и необычайно красивое озеро, больше похожее на море, с идеально полукруглой песчаной береговой линией. Горные хребты, спускающиеся от вершины прямо к воде, усеянные гигантскими каменными валунами от верха и обрастающие густой растительностью ближе к земле. К его обрывистым берегам. И вся эта необычайная красота, все это умещается на одной картинке. В одном месте. Которую нельзя передать никак, ее можно лишь ощутить, побывав здесь самому. Вдохнув этот воздух.

Эх, Байкал, я вижу все это снова каждый раз, закрывая глаза. Ты поистине волшебен. Тебя невозможно забыть. Мне не под силу вспомнить через пару дней цвет обоев в своей квартире, которые я наблюдаю каждый день на протяжении многих лет. Но тот открывшийся взору вид с вершины я помню и по сей день. В мельчайших деталях. Будто возвращаюсь туда каждую ночь, покинув свое тело. Мысленно, просто стою там и наблюдаю. Наслаждаюсь этим видом и тишиной. Ни единого звука, ни единой лишней волнующей мысли, только спокойствие и уединение. Говорят, у каждого человека есть место полного умиротворения, и, кажется, это место было мое.

Небольшая фотосессия, пополнение запасов воды в лужеподобном источнике, и мы двинулись в путь. Рюкзаки, пот и уставшие мышцы. Все как вчера, лишь угол подъема сменился и повернулся в противоположную сторону.

Спуск оказался немного легче, но не настолько, видимо, чтобы оправдать наши ожидания. Натертые накануне ноги взвыли от боли с прежней силой с первого шага. Телу и мышцам не хватило времени на полное восстановление. И это дало о себе знать незамедлительно. Мозоли, упрятанные под несколькими слоями лейкопластыря, напоминали о своем существовании при каждом движении. Но все же волшебная гора придавала нам силы, и спуск давался быстрее. Ну или это сказывалась недоваренная Ромой утренняя морковь.

Все оказалось немного иначе, чем виделось мне вначале. Это же спуск, он не должен быть сложным. Ты просто идешь вниз, по наклонной (как и вся жизнь), а инерция и силы гравитации придают тебе ускорение. Но на деле все было не так. Спуск съедал время и силы, сравнимые с вчерашним подъемом, а в некоторых местах даже оказался еще тяжелее и болезненнее.

Я не впервые участвовал в подобных подъемах. В последний раз, в знак солидарности с моим компаньоном, поднимаясь на небольшую гору на Крымском полуострове, я надел сланцы. Обыкновенные незамысловатые пляжные сланцы. Очень удобные и легкие и совершенно не предназначенные для таких испытаний. И знаете, что я подумал в конце того путешествия, глядя на свои исцарапанные многострадальные ноги?

К черту солидарность…

Сейчас же на моих ногах пылились и бились о камни купленные мною почти год назад именно для таких мест облегченные ботинки наподобие обыкновенных армейских берцев. И знаете, о чем я снова подумал?

К черту дешевую китайскую обувь…

Они подвели. Умерли на середине обратного пути. Из-за того, что ступня долгое время была под наклоном и пальцы ног при каждом шаге давили изнутри на носок ботинка, спустя три часа им все же удалось выбраться наружу. Они пробились. Я продолжал спуск, как волк на катке из известного мультфильма «Ну, погоди!» в момент надевания коньков меньшего размера. Я двигался и весело наблюдал, как из ботинок то выглядывают, то прячутся обратно мои короткие грязные пальцы.

— Выброшу вас сразу же, как только доберемся до дома, — прошипел я.

Окружающий нас пейзаж тем временем включил обратную перемотку вчерашнего дня. С каждым шагом вокруг становилось все больше деревьев и все меньше камней. Это радовало и придавало новые силы для крайнего рывка, но береговая линия казалась еще так далеко.

В общей сложности на обратную дорогу было потрачено шесть часов. Да, несмотря на то, что время на спуск было взято с запасом, он весь благополучно израсходовался где-то в районе лесистой местности с уже практически горизонтальной поверхностью. Там, где за день до этого дружно и весело заостряли себе палки для передвижения. К месту нашей эвакуации мы прибыли ровно по графику (в допустимых пределах отклонения).

Гид ожидал нас в назначенное время в назначенном месте. И по мере приближения при взгляде на нас его улыбка становилась все шире и шире. Он сидел в машине и уже практически смеялся. Я никогда в жизни не радовался так сильно малознакомым людям. Я был готов его обнять и расцеловать.

«Все, все закончилось, дальше машина, душ, ужин и мягкая кровать…» — успокаивал я себя, снимая на ходу рюкзак с ноющей от усталости спины.

— Давайте-ка заскочим сейчас на одно озерцо по дороге и быстренько окунемся. Это вас немного освежит и взбодрит, а то выглядите неважно, — сказал он, помогая закидывать наши вещи в микроавтобус.

«К тому же от нас воняет, как от помоечных собак…» — мысленно продолжил за него я.

Все дружно закивали. На разговоры сил не осталось. Рассказ о полученных впечатлениях мы отложили на потом.

Двигатель завелся, и машина тронулась с места. Ехать, сидя в мягком кресле, слегка покачиваясь и подпрыгивая в такт лесной дороге, оказалось очень приятно. Как же я скучал по этому ощущению!

Спустя немного времени гид остановился возле небольшого озерца посреди заповедника, в тихом и безлюдном месте. Очень не хотелось вылезать из машины, но мы себя пересилили. Сняв с себя одежду и разувшись, я ужаснулся тому, какими грязными и страшными оказались мои ноги под потрепанными ботинками. Я тут же поспешил спрятать их поскорее в воду (пусть рыбы посмотрят), которая по ощущениям была холодной, но очень приятной для кожи и, вероятнее всего, просто жизненно необходимой (непередаваемое ощущение).

Надеюсь, никто из подводных жителей не всплывет от такого неожиданного «сюрприза».

Нет. Не всплыли.

На выезде из заповедника Рома попросил остановиться возле контейнеров для мусора. Он достал из своего рюкзака пакет с мусором, медленно вылез из микроавтобуса и выбросил его. По глазам Виталия было заметно, что он сильно, но приятно удивился такому поступку. То, что молодые пацаны из Москвы будут спускать на своем горбу шесть тяжелейших для себя часов пустые пакеты, бутылки и прочие отходы туристической жизнедеятельности, для него было неожиданностью.

В действительности там, наверху, не лежало ни одной лишней бумажки, ни одной бутылки, ни одного грязного пакета. Мыслей оставлять все это там и становиться первыми свиньями в таком чистом и красивом месте у нас не возникло. Для нас это не было чем-то сверхъестественным. Ведь главное правило любого путешествия — заберите с собой хотя бы свой мусор.

— Молодцы, — похвалил нас гид.

«Молодцы, молодцы, молодцы…» — эхом отзывались в моей голове эти слова, а перед глазами тем временем всплывала картина выброшенных мною недоеденных сосисок, аккуратно лежащих на примятой траве. Они оказались слишком противными и невостребованными даже во время обеда.

«В природе ничего не пропадает», — подумал я и швырнул их в ближайшие кусты. И все бы ничего, вот только сейчас я сообразил, что они были в упаковке — а это уже плохо.

«Молодцы, молодцы, молодцы…»

Виталий продолжал рассказывать о том, что приезжие гости, особенно из дальних мест, очень редко ведут себя должным образом, уважая природу, стараясь сохранить и оставить после себя все то, что восхищает их самих, для будущих поколений в первозданном виде. Стараясь сохранить ее чистоту такой, какой она предстала перед ними. Да и власти не уделяют этому вопросу должного внимания. Лишь местные жители (и те далеко не все) понимают всю важность этого вопроса и, полагаясь только на свои силы, пытаются хоть как-то за этим следить. Но в своем большинстве люди эгоистичны и бессовестны, что, кстати, является не чертой характера, а исключительно следствием недостаточного воспитания.

«Молодцы, молодцы, молодцы…» — с каждой секундой это слово звучало все сильнее и громче. Оно скреблось внутри меня, пытаясь криком вырваться наружу. И вроде бы ничего страшного не происходило, но мне стало стыдно. Настолько, что я был готов заорать «стойте!», выпрыгнуть из машины и побежать обратно на гору, прямо так, налегке, отыскать в кустах брошенную пачку сосисок, схватить и прибежать обратно, держа ее высоко над головою.

«Смотрите, смотрите, вот… я тоже молодец… я тоже хороший…»

Да, я хотел быть молодцом. Я вообще люблю быть хорошим. Быть положительным примером. Мне не нравится маска подлеца и уж тем более — маска невоспитанной свиньи, но сил на такой поступок у меня, естественно, в запасе не оставалось. Они были исчерпаны до самого дна. И я смирился. Тихонько проклиная себя. Опустил голову, взглянув на свои торчащие из разорванных ботинок пальцы.

«Да уж… молодцы…»

Дома нас уже поджидали разогретая баня, холодное, купленное заранее пиво и горячий вкусный ужин. Разобрав быстро вещи, мы помылись, побросали все грязное в стирку (ВСЕ вещи). И да, ботинки сразу же отправились в мусорное ведро. Как и обещал, я их выбросил и сделал это с большим удовольствием. Дальше в нашем плане-графике провождения отпускных дней таких трудных и долгих передвижений не запланировано. Дальше все по лайту.

Чистые, бритые и благоухающие, мы уселись вокруг обеденного стола. Раздался глухой звук открывающихся пивных бутылок.

Я смотрел на своих друзей и удивлялся. Наши лица были сильно обветрены, губы пересохшие, шея и руки обгоревшие на беспощадном байкальском солнце, но нам было хорошо. Мы были довольными и счастливыми. Странно, не правда ли? Само понятие счастья и его производного — удовольствия — весьма гибкое. Для каждого человека оно свое. Личное. И в тот же момент оно может быть диаметрально противоположным для другого человека, совершенно не имеющим никакого пропорционального значения между его физической составляющей и реальным значением. Более того, этот показатель настолько не постоянен, что может менять себя для одного и того же человека в разные моменты его жизни. Понятие счастья поистине неосязаемо, необъятно и необъяснимо. В первую очередь оно зарождается внутри человека, а дальше все уже зависит только от тебя. Будешь ли ты его взращивать? Будешь ли ты счастлив?

— Ну, как говорится, за возвращение… — озвучил Рома весьма подходящий тост, и мы прильнули обветренными и сухими губами к бутылкам с холодным пивом.

Я не являюсь большим любителем пенного напитка, но его вкус в тот момент был просто бесподобен. Маленькие капли конденсата приятно стекали по дрожащей в руке бутылке. Настолько холодное внутри, что после трех глотков подряд горло начало понемногу неметь, но остановиться сразу я не мог. И никто не смог. Мы присосались к освежающим бутылкам, как голодные клещи к свежей человеческой плоти. Как алкоголики наутро после сильнейшей пьянки. Да, его вкус был неподражаем. Чтобы ощутить его еще раз в жизни, я готов был повторить наш путь от начала до конца. Только ради этого прекрасного момента.

Быстро разобравшись с ужином и набив животы, мы улеглись в кровати. Я заснул, едва лишь голова коснулась подушки. Сны в эту ночь мне не снились. Была только чернота. Густая, непроглядная. И временами в ней появлялись мерцающие, падающие звезды.

День третий.

У Виталия, как у опытного гида, имелось все, что нужно для комфортного и плодотворного отдыха в этих краях. И одним из таких приспособлений была моторная лодка. Эта вещь здесь просто незаменима. Мы не могли приехать на Байкал и не воспользоваться ею, поэтому на сегодня запланировали озерные прогулки и рыбалку. Позавтракав, наша команда дружно выдвинулась к ближайшему заливу, располагавшемуся фактически сразу за домом. Виталий подвез лодку на прицепе к берегу и спустил ее в воду.

— Я отгоню машину, вы пока постойте здесь, подождите, — сказал он, сел за руль и скрылся за поворотом.

Для нас это был отличный шанс сделать фотографию в стиле Джека Воробья. Ой, нет, нет, то есть капитана Джека Воробья. Взбираясь поочередно на капитанский мостик, мы фотографировали друг друга с серьезными, как нам казалось, лицами. Вот так в ходе этого мероприятия в момент смены очередного фейкового командира на другого Рома передал через борт Саше свой мобильный телефон, который весьма благополучно выскользнул прямо над водной гладью из принимающих рук и устремился вниз, прямиком к этой всепоглощающей зеркальной бездне. Наши сердца в один момент екнули (особенно Ромы, поскольку телефон был его). И в тот миг, когда все лучшие моменты с любимым телефоном в жизни Ромы стали один за другим проноситься перед его глазами, в момент, когда губительная для такого устройства жидкость разинула свою пасть, чтобы сожрать неожиданный подарок, Саня каким-то чудом умудрился его поймать. В нескольких сантиметрах от колышущейся на ветру поверхности. Двумя пальцами. За уголочек телефона.

На миг все замерли, весь мир остановился, наблюдая за этой картиной… И не веря в происходящее.

Мы дружно выдохнули…

Рома нарушил тишину первый и, если убрать весь мат из произнесенной им речи, то останется только дружеское обращение «Саня…».

Спустя несколько минут появился Виталий, и мы выдвинулись в путь. Рома осторожно рассматривал свой чудом уцелевший телефон, временами косясь взглядом в сторону Саши. Лодка завелась и медленно пошла из залива в сторону «большой воды». В сторону Байкала.

Помимо внутренней каюты, где спокойно могли разместиться шесть человек (но только сидя), Виталий разрешил стоять во время движения у ее входа. Практически на корме. С этого места хорошо просматривался окружающий мир. В каюте было тепло, сухо, уютно, но не видно почти ничего. Лишь вода и брызги волн попадали на ее стекла. А у входа твоему взору открывались все невероятные пейзажи, которыми была усеяна местность. Безграничные водные просторы. Брызги и свежий морской ветер приятно летят тебе навстречу. Это незабываемое ощущение. Теперь мы могли спокойно рассматривать вершину горы и всю ту тропу, что еще вчера казалась нам невероятно сложной. Весь проделанный нами накануне путь наверх со стороны озера был виден как на ладони. Он выглядел как небольшая тропинка. Теперь мы смотрели туда с противоположной стороны и были несказанно рады, что находимся сейчас именно здесь.

Проблема заключалась только в том, что на корме могли уместиться одновременно лишь двое. Третий был вынужден сидеть внизу, наблюдая, как с одной стороны о стекло одна за другой разбиваются синие волны, а с другой — за двумя парами волосатых ног твоих друзей, напряженно стоящих на ступеньке у входа и осматривающих красивые просторы. Да, в каюте с тобой они были только на треть. Нижнюю треть.

Мы скинулись на камень-ножницы-бумагу, и я, благополучно проиграв, первый отправился вниз. Было решено меняться каждые полчаса пути. От скуки я представлял себе, что Рома с Сашей стоят на корме, один из них вытягивает руки в стороны, второй его поддерживает, как Лео с Кейт в фильме «Титаник», и мне сразу становилось веселее. Это помогало скоротать время в одиночестве. Хотя покоя не давала мысль, что через полчаса и я там буду стоять с кем-то из них… Но мы-то будем стоять просто рядом. Без рук и без крика «Я лечу…».

Наша лодка продолжала разрезать воду, как горячий нож масло, уже на протяжении нескольких часов. Берег, где мы играли в капитанов, остался далеко позади, а наше путешествие продолжалось. Временами из воды со всех сторон выглядывали усатые и большеглазые мордочки байкальских нерп, с любопытством и опаской осматривая неожиданных гостей.

— Они не кусаются? — спросил я Виталия, тыкая пальцем в сторону смотрящей на меня пары черных и зеркальных глаз.

Он искренне засмеялся.

Не знаю, что его так рассмешило в моем вопросе. Если бы дома, когда я купался в озере, рядом со мной всплыла бы эта в общем-то вполне симпатичная мордашка с телом упитанной собаки, я бы бежал в сторону берега прямо по воде.

Но прозрачная вода действовала весьма успокаивающе, а морские чудища довольно быстро превратились в милых и доброжелательных местных жителей. Своеобразных питомцев.

Доплыв до мыса, мы достали спиннинги и стали слушать экспресс-курс о ловле хариуса от гида. Вся рыбалка на Байкале для нас заключалась в поимке именно этой рыбы, которая водится далеко не везде. Остановив лодку в пятидесяти метрах от каменного берега, Виталий ловким взмахом забросил блесну на мель и аккуратными и равномерными движениями закрутил катушкой. Рыба клюнула незамедлительно. С первого же заброса. Спустя тридцать секунд сопротивления в лодке извивалась и стучала хвостом о дно рыба довольно необычного для жителя средней полосы вида. Я видел хариуса так близко впервые в своей жизни. Он поочередно расправлял свои яркие плавники и безостановочно открывал и закрывал рот, пытаясь вдохнуть.

Воодушевившись первым уловом, мы радостно стали забрасывать свои блесны в разные стороны. Благо габариты лодки позволяли делать это всем одновременно. Но поймать что-то с первого раза умел только Виталий. Он благополучно отложил свой спиннинг и начал наблюдать за всем процессом, изредка подсказывая нам, что и как правильнее делать, а чего делать вообще не стоит.

На обратном пути наш маршрут был проложен не через центр озера, а вдоль побережья, временами мы останавливались на спиннинговые забросы. И в конце концов у нас начало получаться. Главной причиной неудач в начале рыбалки оказался наш инвентарь. Мы располагали классическим набором блесен, предназначенных для щуки, судака, окуня. Как выяснилось позже, хариуса они не интересовали. Виталий снабдил нас припасенными для такого случая ярко-желтыми с черными точками приманками, отказаться от которых рыбе было просто не под силу. И она стала попадаться.

Отплыв немного от берега, Рома попросил остановиться. Он достал из сумки маленькую пластиковую пустую бутылочку и, погрузив в воду, стал набирать в нее озерную воду.

— Грише обещал воды байкальской привезти, а то он с нами поехать так и не смог, — ответил он на наши беззвучные вопросы.

На поверхности у руки стали быстро появляться и лопаться множество пузырей с воздухом. Они ускоренным темпом менялись с водой местами. Впоследствии Гриша, наш общий друг, неоднократно интересовался у меня, действительно ли Рома привез ему воду из озера или, забыв о его просьбе, набрал ее в бутылку прямо на вокзале из крана в туалете по приезде домой. Я уверял его в правдивости. Он знает Рому слишком давно, чтобы так сразу ему верить, поэтому сомневается до сих пор.

И, конечно же, прием пищи на природе — это незаменимое и несравненное мероприятие. Разместившись на каменном пляже и соорудив импровизированный стол, Виталий быстро почистил, выпотрошил и нарезал свежепойманных хариусов, сложил аккуратные кусочки филе в тарелку, посолил, поперчил, добавил лук и подал сие блюдо к столу.

Мы переглянулись.

— Не переживайте, — заметив наше сомнение, сказал гид и, взяв двумя пальцами кусочек аппетитного белого мяса, отправил его в рот. — Здесь вся рыба чистая.

Мы незамедлительно последовали его примеру. Блюдо оказалось простым и вкусным. Главное правило его приготовления — свежая рыба. Я имею в виду, что она должна быть действительно свежей. Не более получаса от поимки, и тогда она просто тает во рту.

И именно в тот момент, когда мы познавали шедевры местной кулинарии, из-за ближайшего изгиба береговой линии появился он…

Я не помню его имени, а может, просто никогда и не знал. Между собой мы называли его Робинзоном. Судя по рассказам, он приехал сюда на лето из Санкт-Петербурга, оставив там свою жену и маленькую дочку. Это была его далеко не первая подобная отшельническая поездка. Это был его стиль жизни — ездить, куда и когда захочет, практически без денег, взяв с собой минимум вещей. Свои у него были лишь одноместная старая палатка и удочка. Наверное, еще и паспорт, но в этом на сто процентов я не могу быть уверенным. Вот таким образом из года в год каждое лето он отправлялся в незабываемое путешествие на край света. И проводил в лесах, на островах по большей части в одиночестве по нескольку солнечных месяцев. Худощавого телосложения, небритый, нестриженый. Ну кем еще он мог стать для нас…

— Все, что необходимо, мне дает природа, — любил повторять Робинзон.

Я даже не удивился, что он был из Питера. Его манера появляться неожиданно и ниоткуда именно в тот момент, когда все садились за стол есть или открывали бутылку с алкоголем, в дальнейшем тоже перестала меня удивлять.

Виталий его уже знал. Они поздоровались и тут же стали что-то оживленно обсуждать. И, естественно, мы пригласили его к столу, не сильно переживая, хотя и поглядывая с подозрением. В нашей компании на новых людей всегда смотрят с подозрением. Особенно незнакомых, появившихся из леса.

Перекусив и немного выпив, я все же отважился искупаться в том месте, где несколькими минутами ранее плескалась игривая нерпа, временами останавливаясь и наблюдая за нашим пиршеством. Увидев приближающегося к воде человека в красных трусах, она ретировалась и спешно покинула прибрежную территорию. И сделала все абсолютно правильно.

Ступая осторожно по веками обточенным камням, я зашел по пояс в воду и был очень удивлен. Солнце находилось в зените и палило изо всех сил. Голые плечи мигом обрели красный румянец. Ветра с этой стороны берега практически не ощущалось, от него нас закрывал скалистый берег. Но при всем при этом вода не прогревалась совершенно, как в проруби. По телу побежали мурашки. Я собрался, настроился и нырнул с головой. Открыв под водой глаза, я почувствовал себя Ихтиандром. Мои глаза видели сквозь метры, десятки метров прозрачной и холодной воды. Вода заряжала меня, придавала сил. Она обладала невероятной энергетикой и не скупилась подзарядить ей незнакомого человека. Вынырнув, я почувствовал себя совершенно иным. Готовым на то, на что нырявший несколько секунд назад был просто неспособен. Это было просто фантастически. Она очищала меня изнутри. Я вышел из воды спустя минуту свежим, чистым и заряженным на новые подвиги. Вода смыла с меня все плохие мысли, всю грязь. Нательную и душевную.

Еще, к сожалению, она вымыла весь алкоголь из моей крови и головы. Я вынырнул полностью трезвым, чем был весьма недоволен.

Долго в такой воде плавать нам было непривычно, поэтому спустя несколько минут мы дружно сидели на камнях и грелись. Виталий продолжал беседовать с Робинзоном.

Побродив немного со спиннингами вдоль берега, мы пофотографировались, полазили по гигантским глыбам, лежащим наполовину в этой холодной воде уже не один век, оделись и погрузились обратно в лодку.

Когда мы отплывали, нас провожал взглядом и взмахом руки улыбающийся Робинзон. Когда лодка отплыла на достаточное расстояние, он медленно повернулся и, опустив голову, аккуратно ступая по камням, одиноко побрел вдоль безлюдного берега. Эта картина показалась мне немного печальной. Но он сам выбрал для себя такой путь, значит, ему так хорошо.

Наша лодка двинулась дальше вдоль берега. Разглядывая могущественные прибрежные обрывы и заводи, я в очередной раз поразился, как невероятно быстро способен меняться местный ландшафт. Густая лесная местность за одним выступом могла смениться открытым просторным пляжем, а бесконечная каменная галька — чистейшим белым песком.

Когда мы оказались дома, на кухонном столе уже через час нас поджидали ароматный суп из свежего хариуса, пицца и пирожки с повидлом. Все остались довольны. Наша компания вообще редко бывает придирчива и радуется всему происходящему при каждом моменте. Радуется мелочам. Поел — доволен, сходил в туалет без резкой боли в почках — доволен дважды, сидишь на стуле, позабыв о геморрое, — тысячу раз доволен. А вкусным ужином и подавно. Доволен, доволен, доволен.

Отдохнув после насыщенного дня и приема пищи, мы организовали вылазку до ближайшего продуктового магазина, дабы пополнить запасы прохладительного пенного напитка. На вечер. Котенок, все время играющий и бегающий в ногах, увидев, как мы выходим за калитку, решил нас проводить. Он, как опытный скалолаз, прыгнул на ближайшую доску деревянного забора и за несколько секунд, цепляясь своими маленькими коготками, вскарабкался на самую ее вершину.

Все дни, проведенные в этом доме, мы добросовестно выполняли наставления хозяйки и не кормили его. Чувствовали себя последними сволочами, но знали, что так будет правильно. У него свое личное меню. Мелкий хулиган, чувствуя наше сомнение, напротив, мяукал, бился, терся мордочкой о ноги и строил грустные глазки, лишь все сядут за стол. Но мы были непреклонны.

И сейчас он сидел на заборе, который, к слову сказать, был выше меня и тянулся через весь поселок, меняя за своей спиной лишь дома и хозяев. Мы пошли по улице, и он, ни секунды не раздумывая, двинулся следом. У меня промелькнула мысль, что так выглядят его постоянные приключения, так уверенно он передвигался от дома к дому, не отставая от нас более чем на десять метров. Изредка мяукая в наш адрес, напоминая о себе, он прыгал с доски на доску.

— Дорогу показывает, — пошутил я, указав на уверенно движущегося вслед за нами и гордо задравшего хвост вверх котенка.

— Ну да. Главное, чтобы его собаки дворовые не задрали, — сказал Рома.

— Да не должны, он же местный, вниз не спускается, — уточнил Саша. — А наверху его только другие коты при встрече погонять могут…

Спустя некоторое время забор закончился, и дорога повернула на девяносто градусов. Мы последовали за ней. Котенок остался сидеть на последней доске забора, жалобно смотря нам вслед и изредка мяукая своим писклявым, юным голоском.

«Сейчас посидит немного и тем же путем вернется домой», — решил я, взглянув на эту картину, но не остановившись.

Купив все необходимое, тем же маршрутом мы вернулись домой. Нашего мохнатого провожающего на заборе уже не было. Да и, признаться, на обратном пути все о нем уже забыли. Мы отвлеклись и активно обсуждали завтрашние планы. Идей было предостаточно, а времени в обрез. Нужно было выбирать приоритетные и самые интересные из них, что, в свою очередь, вызвало жаркие споры среди личного состава.

Обсудив все это, выпив пива и придя к каким-то компромиссам, мы разлеглись по кроватям и уснули. Красивые яркие сны вновь посетили меня этой ночью.

День четвертый.

Проснувшись с утра и умывшись, в предвкушении мы ждали завтрак.

— Мальчишки, вы кота не видели? — спросила хозяйка, расставляя на столе тарелки, котелок с овсяной кашей и чай.

Рома покосился на меня.

— Не-е-ет, — слишком подозрительно и протяжно ответил я для того, чтобы ничего не знать. — А что, он пропал?

— Спать что-то так и не пришел, и с утра я его не видела. — Она явно была расстроена. — Покормить хотела, да найти нигде не могу.

— А он на улицу у вас вообще выходит? Может, гуляет где? — осторожно спросил Саня.

— Да ну что вы… Он же маленький совсем. Во дворе сидит все время. Снизу в заборе я все дырки позакрывала, чтобы он не убежал, а перелезть его ему не под силу. Слишком высокий.

Все дружно переглянулись.

— Я, пожалуй, пойду пока сигарет быстренько куплю, — сказал Саня и встал.

— Мы с тобой, — одновременно ответил я с Ромой.

— Вы чего? Завтрак же готов… Остынет, — возмутилась хозяйка нам вслед.

— Ничего страшного, мы мигом, — прокричал я, закрывая за собой калитку.

Она ничего нам не сказала, но, скорее всего, догадалась, что вина за исчезновение домашнего любимца целиком и полностью лежала на наших плечах. Мы облазили всю улицу, заглянули во все возможные углы и щели, осмотрели весь забор и даже опросили всех попавшихся нам на пути детей. Да, это была исключительно наша ошибка. Наша невнимательность. Так что, кот, если ты это сейчас читаешь — прости нас. Мы не хотели тебя бросать. Мы не со зла. Я до сих пор вспоминаю твой жалобный взгляд и писклявый голосочек, раздающийся с крайней доски покосившегося и выцветшего на солнце деревянного забора нам вслед. Ты перебирал лапками из стороны в сторону, не зная, куда идти дальше, чтобы не отставать. Дальше пути просто не было. Лучше бы я в тот момент не оборачивался и не видел эту картину. Теперь она воспринималась несколько иначе. Как вспомню — сердце кровью обливается.

Котенка мы так и не нашли.

Хозяйке мы так и не признались.

Завтрак и настроение были испорчены. Хотя до конца отпуска я все же продолжал надеяться, что он вернется, выскочит из-за угла или спрыгнет неожиданно с забора. Обрадовав всех своим появлением и привнеся мне в душу успокоения. Или хотя бы его принесут соседи со словами: «Нашли. Не ваш, случайно?» Я надеюсь на это и до сих пор.

Комментариев к заметке пока нет. Ваш комментарий может стать первым!

Ваше сообщение по теме: