Тревожное выступление

На сцену под жидкие аплодисменты поднялся короткостриженый плечистый мужчина. На вид ему было около 30 лет, глаза карие, улыбка искренняя и широкая. Не спеша, уверенной походкой он подошел к микрофону и легким движением руки снял его со стойки, аккуратно откинув в сторону длинный провод, чтобы тот не путался под ногами. Быстро пробежавшись взглядом по столам зрителей, он начал свой монолог.

- Всем привет, хорошего вечера. Меня зовут Сергей, и сегодня я попытаюсь вас немного развеселить. – Его голос звучал четко и громко, но Оксана сразу же заметила, что его буква «л» слегка «западает», особенно если встречается в середине слова. Она вообще была довольно внимательна к подобным мелочам. Было видно, что артиста, если участников подобного жанра можно таковыми считать, нисколько это не волновало, и его уверенность почти сразу же охватила весь зал. Несколько прожекторов, до этого момента хаотично гуляющих по накрытым однотипными голубыми скатертями столам, по тарелкам с едой и головам посетителей, устремились на выступающего.

- Ого, - сказал он, на несколько секунд прикрыв рукой глаза. – Так и без зрения остаться можно… Ну да ладно, не будем затягивать сегодняшний ужин, начнем…. Итак, сегодня я хотел начать разговор о поездах. Я обожаю поезда, да, да, похлопайте, кто еще любит колесить в этом маленьком мирке под названием «железнодорожный вагон» по нашей необъятной Родине?

Несколько человек в зале захлопали в ладоши, с заднего стола слева раздался свист.

- Да, поезда - это круто! Этот убаюкивающий стук колес способен расправиться с любой бессонницей. В поезде можно проспать хоть три дня пути, изредка прерывая сон приемами пищи, походами в туалет и прогулками по перронам совершенно незнакомых тебе ранее городов. Но знаете, что меня раздражает больше всего в поездах… помимо того, что раньше на остановках воспрещалось пользоваться туалетами, хоть остановки и были лучшим временем для этого процесса – можно было не синхронизироваться в такт качающемуся вагону, чтобы попасть туда, куда нужно (сейчас эта проблема уже практически решена - спасибо человеку заварившему отверстие прямо на рельсы и придумавшему биотуалеты), в дороге меня больше всего раздражают дети. Не сами по себе, нет. Я не детоненавистник. Меня раздражает их неудержимая необходимость носиться по вагону и шуметь, дети – истинные убийцы тишины и спокойствия. Я вам точно говорю.

В зале послышались смешки. Люди по большей своей части занимались своими делами – ели, пили и общались между собой.

- Этим летом я возвращался с Крыма в двухэтажном вагоне, по которому периодически с криками и орами проносилось небольшое стадо чьих-то отроков. В один момент они остановились у моего купе на втором этаже и я решил подслушать о чем они там говорят… Это выглядело так: девочка детской считалкой рассчитывала нескольких мальчишек «Сидел Семен на лавочке, считал свои козявочки, раз, два, три, козявкой будешь ты…», дальше она указала на кого-то, и вся остальная шайка, громко засмеявшись и заверещав, бегали от него по вагону. А поскольку двухэтажный вагон своего рода кольцевая линия, то каждые несколько минут они снова пробегали мимо моей двери. Спустя некоторое время я снова услышал этот девчачий голос у своего купе, но уже более тихий и заговорческий. «Он меня достал уже» - сказала она, видимо имея ввиду мальчишку с первого этажа, который был немного крупнее остальных детей (к тому времени я уже умудрился подглядеть за ними). «И меня, и меня…» - подхватили дружно остальные участники заговора, воодушевленно переглядываясь. «А нас он как достал…», «мне он вообще фак показал», «а меня он по спине ударил» все дружно стали делиться свои проблемами, доставляемыми этим вредным мальчишкой. Самая маленькая девочка с двумя белыми бантиками, стоявшая до этого момента немного в стороне осторожно произнесла: «А давайте просто от него отстанем…». Все молча переглянулись, удивленными от простоты решения глазами, и дружно закивали: «Давайте, давайте…». Я положил голову на подушку и подумал: «А давайте вы и от меня отстанете? А?». И они это почувствовали, отстали. Переместились орать в другое место, но вскоре снова объявились на моем пороге. «Давайте в полицию играть!» - заголосил уже знакомый мне девичий голос. «Давайте, давайте!!!» - подхватили остальные. «Я буду главным в полиции!» - предложил первый участник. «А я буду шефом полиции» - закричал второй. «А я буду президентом!» - вставил третий. Зашибись, думаю, игроки. А преступников кто будет ловить, я что ли?

В зале снова раздалось несколько смешков. Видимо некоторым людям, таким же, как Оксана, тоже было нечего делать, и приходилось слушать выступающего. Но спустя несколько минут, и как бы ей раньше не нравился жанр подобного выступления, она обратила внимание, что начала вслушиваться и втягиваться в рассказ.

- Вот вам еще одна история про поезда… Ведь метро это тоже поезд. Я называю эту историю «Сказ о том, как меня дед подставил». Еду как-то днем в метро, сижу спокойно, читаю книжку, никого не трогаю. И сел, как на зло, с краю. На очередной остановке, с трудом перебирая ногами и стуча об пол тросточкой, в вагон заходит старый дедушка. И аккуратно встает рядом со мной. Я, как человек воспитанный, сразу вскакиваю, мол, дед, садись, пытаюсь уступить ему место. Он мне улыбается, сиди, говорит, чего ты вскакиваешь, я сейчас уже выхожу. Сиди… и даже по плечу меня легонечко хлопнул. Ну и ладно, думаю, дед даже улыбнулся. Короче глянул я на него, успокоился и сел обратно. Едем дальше… Поезд останавливается на следующей остановке, а дед и не выходит… и на следующей тоже не выходит. Так и стоит улыбается в свое отражение в окне двери. Покачивается туда-сюда. Еще остановок пять проехали, дед даже не шелохнулся. Еле стоит, но стоит и прямо возле меня. Я, здоровый амбал, сижу рядом и читаю книгу. Люди, которые видели, как я ему пытался уступить свое место давно вышли из вагона, и зашли новые, которые видят, как дед с костылем стоит, а я (какой-то невоспитанный мудак) сижу и читаю книжку, типа не вижу его. Столько осуждающих взглядов я не ловил на своей персоне еще никогда. Вырастили поколение невоспитанных имбицилов. Я в таком напряжении доезжал до своей остановки, что даже время немного замедлилось. Все буквы в книге прыгали со строки на строку, смысл вообще было не уловить, я просто на каждой остановке думал – давай дед, вали уже отсюда, хватит этот цирк разыгрывать. Меня все уже ненавидят, не без твоей помощи, естественно. А он стоит себе спокойненько, качается из стороны в сторону и улыбается. Я еще подумал, что сейчас сфотографирует кто-нибудь и на 9 мая будет свежий «мемчик» с моим участием по интернету гулять. Взглядом же всем осуждающим не объяснишь, что ты не плохой, что ты пытался уступить… В один момент, когда напряжение достигло своего пика, я уже хотел пнуть его по костылю и сказать: «Дед, запарил, чего ты всех тут дуришь?». Но потом решил, что ситуацию это никоим образом не исправит, а может только усугубить. Не уступил место, а потом неожиданно начал бить старика на глазах у всех средь бела дня – так себе поступок. Шел по улице и еще долгое время ощущал на себе эти осуждающие взгляды…

Толпа немного оживилась и стала более активно реагировать на шутки рассказчика, видимо он понемногу все же перехватывал их внимание, как и внимание Оксаны.

- Вот так, но тупые ситуации случаются со мной не только на транспорте. Я не застрахован от этого вообще ни в одном месте на свете…

Оксана обернулась и взглянула в сторону выхода. Ей показалось, что в этот момент в помещение должен зайти Константин, но ни в зале, ни у дверей его не было. Еще некоторое время, не отрывая взгляда, она всматривалась в лица входящих мужчин, но ни в одном из них не было ни одной знакомой черты. Оксана посмотрела на часы. Ну, такое опоздание уже не лезло ни в какие ворота. Он, конечно, предупредил, что немного задерживается, но вряд ли даже в его понимании часовое опоздание подходит под определение «немного задержусь». Да и всегда можно предупредить – телефоны сейчас есть у каждого. Ее телефон лежал на столе и не думал подавать даже малейших признаков жизни.

- И вот сижу я с девушкой на обшарпанной деревянной лавочке в парке, больше подходящим своим заброшенным видом не на место романтической встречи, а на место последней в твоей жизни прогулки. Ну а что поделать, коли парк находится у железнодорожного вокзала. Далеко гулять не сходишь – можно опоздать на поезд. Вот и приходилось обжиматься и целоваться в сомнительном месте. И вот в такой весьма щепетильный момент, откуда ни возьмись, прямо перед нами появляется фигура человека, относящаяся к далеко не самой приятной касте нашего общества. Мутный взгляд, потертая грязная одежда, пьяная мало связная речь и соответствующий запах, ощущаемый даже на расстоянии нескольких метров. Бомж стоял некоторое время молча, покачиваясь из стороны в сторону, затем нагло произнес: «Освободите мою лавку, я живу на ней уже последние десять лет». Затем немного подумав, добавил: «Спать буду». В ответ на мое возмущение прозвучала еще более забавная фраза: «Или дайте на бутылку, я пойду пить, а вы продолжите здесь миловаться». «В твоей единственной за последние 10 лет постели?» - подумал я, - «интересно, а постельное белье ты часто здесь меняешь?». После этой небольшой истории оставаться и обниматься в этом месте больше не хотелось. Но перед тем как уйти, меня все же посетила мысль: «а что, если его сейчас хорошенько отфигачить?». Драться с вонючим бомжом из-за задрипанной лавки в полузаброшенном парке – это хороший поступок? Я представил на миг, как победив, возвращаюсь к своей даме, и она бросается мне на шею, как к рыцарю, вернувшемуся после страшной битвы. А битва предвещала быть действительно страшной, страшной и отвратительной. А вдруг я его не выиграю, что тогда? Он заберет и лавку, и даму? Ладно, махнул рукой и ушел на поезд…

Оксана не выдержала, схватила со стола телефон, быстро набрала сообщение «Ты скоро?» и отправила. Позвать девушку на свидание и не появляться - это весьма скверный знак. Да и к тому же, пропуская все выступление, которое он сам и хотел посмотреть. В душе Оксаны начиналась легкая вибрация волнительных струн.

- Девушки вообще удивительные создания, предугадать порой их реакцию довольно трудно. Однажды я общался со своей подругой, она пыталась заставить меня делать то, что я не хотел. Я упорно отшучивался и сопротивлялся, так что в какой-то момент она не выдержала и выдала такую фразу: «Хватит мне неподчиняться, ты же знаешь, как это меня раздражает…».

Зал ожил. Аплодисменты стали более плотными, но Оксана обратила внимание, что на такие шутки яро реагируют только мужчины, большинство женщин лишь ухмыльнулись.

- И в тот момент, - продолжал рассказчик, - я понял всю глубину сказанного. Я имею в виду, что это так по-женски… Одной этой фразой она раскрыла всю суть взаимоотношений между мужчинами и женщинами…

Минуты тянулись все медленнее и медленнее, но телефон так и продолжал молчать. Сергей тем временем отошел немного в сторону, чтобы попить воды. Оксана тоже заказала у проходящей мимо, и странно на нее поглядывающей официантки, какой-то фирменный коктейль. Видимо для местного ресторана было забавно наблюдать одинокую девушку за одним из самых хороших и близко расположенных к сцене столиков.

- Так вот, оказался я как-то на приеме у уролога. Ну, в целях консультативной помощи по планированию детей, так сказать. Проходил мимо, решил зайти и задать несколько интересующих вопросов. Врач оказался весьма внушительных габаритов мужчина с весьма специфическим чувством юмора. Он внимательно меня выслушал, потом еще более внимательно посмотрел и говорит: «Ну что, Сергей, я могу сказать… Для продуктивного диалога вам нужно сдать все анализы, направления я выпишу, но сначала давайте проведем небольшой осмотр. Начнем с простаты… снимайте штаны и ложитесь на кушетку…». С этими словами он достает из верхнего ящика стола белую резиновую перчатку и быстрым движением натягивает ее на свою довольно внушительных размеров руку. «Ничего себе, консультация…», - подумал я. Зашел, так сказать, к доктору просто спросить. «А может, пока без этого обойдемся?», - дрожащим голосом поинтересовался я. «Не хочешь что ли?», - доктор искренне удивился. «Нет!», - я искренне удивился тому, что он искренне удивился. Если бы врач был женщиной, возможно в этот момент она бы сказала: «Хватит мне неподчиняться… ты же знаешь, Сережа… как нас это раздражает… сказали, нагибайся и раздвигай булки… так выполняй…». «Для полноценного осмотра этого все равно избежать не получится, но раз вы еще не готовы, то я подожду. Да, и имейте в виду, что помимо стандартных анализов, вам необходимо сдать эякулят?», - доктор достал какой-то листок и стал из всевозможного перечня анализов выделять ярким маркером те, что нужны были мне. «Эякулят?», - переспросил я. «Да, семенная жидкость», - он поднял глаза и взглянул на меня слегка исподлобья, - «но не волнуйтесь, я знаю отличное место – пациенты всегда остаются довольными. Всегда возвращаются и расхваливают мне его. А чего? Приходишь, расслабляешься, платишь всего 1500 рублей, и тебе разрешают даже бабу с собой взять, делаешь свои дела - получаешь удовольствие. Сейчас даже самая дешевая гостиница стоит порядка 2000. А тут смысл тот же, только дешевле и анализы считай, что получаешь в подарок. Я даже сам подумываю туда сходить как-нибудь…». Речь доктора была воодушевляющей и немного меня успокоила…

Оксана взяла телефон и набрала номер Константина. Спустя несколько секунд пошли гудки. Они были холодными и раздражающе-долгими. Каждый последующий казался напряженнее предыдущего, а их непрерывность лишь подливала масло в разгорающийся огонь тревоги. Ответа не последовало. Оксана решила уйти. Оставаться здесь стало невыносимо. И лишь заключительная речь выступающего заставила ее немного задержаться. Она позвала официанта, расплатилась и стала ждать финальных аплодисментов.

- И в заключение хотел вам рассказать одно свое умозаключение, выведенное опытным путем с помощью личного наблюдения. У меня дома есть игровая приставка. Да, да, взрослые мужики довольно часто этим грешат. Ну не наигрались мы в детстве, женщины простите… А еще у меня дома есть два шкафа со стеклянными дверцами, один книжный – туда я складываю все прочитанные мной книги и на сегодня их скопилось довольно много, а второй выполняет роль мини-бара – туда я складываю бутылки с алкоголем, которые не выпиваются сразу… ну, такое тоже бывает. И эта коллекция на сегодняшний день тоже вполне себе внушительная. Так вот, когда у меня в квартире оказывается новый или малознакомый мне человек, я провожу над ним своеобразный тест – что в первую очередь бросится ему в глаза и заинтересует. По результату его действий я складываю о нем свое первое впечатление, которое практически всегда остается неизменным и безошибочным. «Задрот», «ботан» или «алкаш». И на основании этих наблюдений подбираю соответствующие темы для разговора. Раньше из всех этих людей я доверял и проникался уважением больше всего к тем, кто останавливался у книжного шкафа. Я считал этих людей самыми интересными и самыми умными. Но в последнее время я открыл для себя, опять же путем постоянных наблюдений, совершенно новый критерий оценки человека. Я осознал, что истинным доверием к себе в моем доме располагает не тот, кто останавливается у книжного шкафа и не тот, кого заинтересовала игровая приставка со стопкой разнообразных дисков и (уж тем более) не тот, кто всматривается в стеклянную дверцу, пытаясь разглядеть названия хранящихся там алкогольных напитков… А тот, кто проходит мимо этого всего к вальяжно развалившемуся на диване коту и спрашивает: «О, какой клевый, можно его погладить?». И если кот размеренно замурчал, то для этого человека отныне открыты все дверцы шкафов в моем доме. У меня все, народ, чаще путешествуйте, больше гуляйте по паркам, реже оказывайтесь на приеме у врачей, доверяйте друг другу и главное - меньше неподчиняйтесь своим девушкам, а то вы же знаете, как их это раздражает. Пока…

Под шум аплодисментов и вновь забегающие по залу огни прожекторов, Сергей махнул рукой и исчез за длинными непрозрачными шторами кулис. Одновременно с этим входная дверь в зал отворилась, и Оксана выбежала на улицу. Вечерний воздух ночного города совершенно не казался ей приятным и дурманящим. Он был раздражающим. Константин так и не вышел на связь. По прошествии всего этого времени, что Оксана провела одна в ресторане, женское сердце подсказывало ей, что случилось нечто страшное и непоправимое.