Целее будем

Сочинение по произведению Андрея Платонова "Котлован".

Всё - абсурд и тлен. Н-нда. Ну и что? Того и другого хватает в жизни, но не каждый автор отваживается переводить это в художественное произведение. Если отваживаются - мы плюёмся и отворачиваемся. Но Платонов в этом первопроходец, да ещё, наверное, очевидец с личной историей, да умён и красоту чувствует и по ней тоскует и писать умеет красиво, а не только вычурно. Классик обласканный поколениями читателей - как тут отвернёшься?

Собственно, этот странный язык сделал книгу читабельной, как ни странно. Сам по себе язык и сама по себе тема абсурда советской действительности - они по отдельности не произвели бы такого эффекта, как произвели вместе соединённые в этой повести.

Думаю, школьникам давать это можно. Факультативно, для желающих. Параллельно, разумеется, учить историю, чтобы было понятно, о чем повесть. В юном возрасте этому тлену вполне способен противостоять максимализм. В более зрелом возрасте, если не выставить вовремя свой мещанско-потребительский щит, то и удавиться можно от такого чтива. Или просто лечь и умереть, как у Платонова делают многие.

Кстати, мёртвым больше уделяется внимания. И в повести и в жизни. Пока живёшь - майся, как можешь, а как умер - тут тебе и гроб надо делать и яму копать и всяческие почести оказывать, вспоминать о тебе только хорошее, оплакивать - всё это нужно делать для мёртвого человека. А живым ничего этого не нужно. Им вообще ничего не нужно - ни есть, т.к. можно быть сытым идеологией (или воровством), ни тепла - повалился, где стоишь (хоть бы и в снег) и спи, ни, тем более, думать о душевном здоровии ближнего - всё это ненужная роскошь. Мёртвым быть - как ни крути - намного лучше, чем живым. 

А ещё труд. У Платонова проскользнуло, что забыться можно трудом. Жаль, что мало этому уделено внимания. Но ведь это отличный способ выжить: взять лопату или кувалду и копать или махать. Пока машешь/копаешь, не думаешь о смысле жизни. Если повезёт, научишься вообще ни о чём не думать, а тут и счастье недалеко. Настоящее, не призрачное, не подменное, не навязанное, а личное на своей шкуре ощущаемое счастье. Как хорошо было медведю и всему колхозу, пока угли в кузнице не кончились...

Ловлю себя на том, что пытаюсь применить этот платоновский абсурд на другие общественные формы - не социализм с коллективизацией, а, например, потребительство. Про это ведь мы тоже где то читали (вспоминаем авторов). Но такой тоски, однако, не испытывали. Поправляли вязаную салфеточку на тумбочке и шли дальше попивать чаёк с печенькой. Не давали себе труда задуматься. А между тем, абсурд царит везде и всегда, где только соберутся люди больше троих. Не важно, какую форму общественного устройства они выберут. Среди этих четверых найдутся начальники и угнетенные, гордые и стыдящиеся, ленивые бездельники и пылающие энтузиасты. Им обязательно станет тесно и всё скатиться в абсурд. Если они это осознают, им останется лечь в рядок и умереть по платоновски. Но мы не умираем, а привыкли жить среди абсурда. Потому что силён инстинкт самосохранения. Если мы начнём задумываться над абсурдом происходящего, то вымрем, как динозавры. От тоски и безысходности. И хорошо, что у Платонова такой "трудный" язык, не всем даётся, - целее будем!