АТЛАС ВЕДЁТ В МУЗЕЙ, или ВОСПОМИНАНИЯ О СИБИРИ

Всё то, что было в бездне дней,
Не меркнет в памяти моей,
И нет желанней ничего,
Чем образ края моего. К.Д.Бальмонт

Что же для нас память? Естественная функция мозга, необходимая практически в любом процессе, которую можно в каких-то случаях даже отключать, или это незримая, но осязаемая способность и главным образом, сердца – сохранять то, что мы уже утратили, но без чего нас просто бы не было, и эту способность не отключить, не выключить невозможно. Да, о ней можно забыть, можно не думать о ней. Но всегда может прийти время, которое заставит о ней вспомнить. И ты пробуждаешься от этого толчка. И ты откликаешься на него и начинаешь действовать. Иногда вопреки зарубкам ума.

Вот так родственники, уходя в небытие, оставляют своё молчаливое бытие в альбомах, дневниках, письмах. Листая, вдруг понимаешь, как многого не знал и не понимал в жизни ушедшего. Или переезд. Сколько тайн он приоткроет о тех, чьи вещи оказались ненужными, устаревшими, как и эпоха, что создала их. И если желание разгадать эти тайны овладеет душой прочно и надолго, то память вселяется в тебя и ведёт за собой.

Семейные фотографии, семейные реликвии, старые поверья при рассматривании, припоминаньи начинают звучать иначе. С другой наполненностью. Хочется знать досконально, что происходило в такое-то время, как оно переживалось. Но в своё время вопросы не прозвучали, а теперь уже и спросить некого. Теперь, если хочешь знать, надо всё расшифровывать самому.

А как расшифровывать, если деревни, с которой всё начиналось, давно уже нет. А в Архиве сохранились, да и то не полностью, скупые записи отдельных жизненных фактов, именуемых теперь документально – Акты.

Но случается, что скупой пожелтевший листик из черного матерчатого пакета, служившего когда-то кисетом, или новёхонько белехонький, только что присланный из Исторического архива, могут ожить и рассказать так много, что не хватит дня и вечера, чтобы пережить все события, обсуждая их. А события эти, оказывается, живые, и хранятся они в Музее.

Честно говоря, и верилось и не верилось, что сбудется замысел, что откроет нам Музей нечто важное, что до сих пор было нами упущено или вовсе не понято, что черпнём мы ту толику событий, которой как раз и не хватает для полноты нашего семейного родословия. Да и то сказать, поздненько спохватились -- родителей давно уж нет, а уж прадедов и того больше. «Но едем», -- решили мы ( младший брат Александр и племянница Катя легко поддержали идею) и отправились в родительские места.

И был у нас Путеводитель: Е. П. Зензин. Атлас истории Большеуковского района. Омск, 2018.

Атлас оказался увлекательнее романа: он и рассказывал и показывал. Карты, схемы, фотографии, ёмкие тексты, а цифры в нём говорили порой выразительнее слов. Исчезнувшая родительская деревня Савиново, бывшая сначала Савиновской волости, а потом и Большеуковского района, стала осязаемой. В детстве я изумлялась постоянным вздохам мамы по деревне, она вспоминала о ней, как об утраченном рае, хотя родилась совсем в другой деревне – Башачихе, правда, недалеко от Савинова, где родился отец. Но как-то реального представления о деревне у меня тогда не возникло.

Теперь Атлас вёл напрямую в те места, предваряя непосредственный рассказ о селениях района историей заселения Сибири, и конкретно именно этих мест. Любопытные факты уводили к истокам топонимики и сибирского разговорного языка. Переселенцы, прибывавшие в 19 веке и начале 20 века, создавали свою «географию». Среди названий деревень возникли Вятка, Эстония, Украинка, Адамские хутора.

Факты и цифры, приводимые в Атласе и подкрепляемые старинными фотографиями, создавали объёмные картины из разного времени. Тут, видимо, сказался профессионализм Е.П.Зензина как музейного работника. Рельефная наглядность – таково главное свойство Атласа. Вот только что радовала глаза расцвеченная жизнью схема заселения таёжных мест, а уж через несколько страниц пугающая картина из чёрных оспин-кружков исчезнувших деревень. И теперь восстанавливает пропавшую жизнь Музей.

Музей истории Московско-Сибирского тракта в Больших Уках стоит на страже жизни исчезнувшей, исчезающей и действующей. Всё в нём связано воедино – предметы прошлого, уходящего и активное взаимодействие с подрастающим поколением. Особый способ расстановки экспозиций по внутренней логике естественного течения жизни, тесной связи человека с окружающей средой, его социальной роли создают ощущение вовлечённости посетителя в события, представленные в Музее. Среди его экспонатов много предметов из деревни Савиново. Это, естественно, подогрело наше стремление – обязательно посетить Музей.

Появилась надежда встреч с предметами, местами, где жили когда-то родные люди, возникла вероятность и новых рассказов.

Мы выезжали из разных точек, устремившись к одной – станция Называевская.

Путешествие поездом настраивает на обдумывание замыслов.

Шуршит вагон, искрится током,

Плывут картины за окном.

И за пейзажами наскоком

Мелькнёт то церковь или дом.

Неважно, что там – не успеешь

Ни рассмотреть, ни удержать.

Но улетевшей мысли веришь ,

Что чудо здесь, мелькнёт опять

Воспоминания начались от Называевской. Брат вёз нас в старенькой Оке, отказала машина поновей перед самым выездом, и пришлось положиться на советский вариант, что, впрочем, создавало особое состояние полной включенности в наш замысел. Мы и в самом деле возвращались в ту жизнь. Катя же усмотрела особый смысл в встрече с журавлём. Солнце грело обещающе, что тоже успокаивало. Иссохший до золотистой желтизны камыш тянулся вдоль дороги, создавая иллюзию ржаного поля.

Однако следующий день показал нам все времена года. Сначала обрушился ливень, потом повалил густой снег. Ну, в конце мая и не такое бывает, нас этим не напугаешь, к тому же на посещение Музея это никак не влияло. Зато в Музее мы отогрелись, и душевный отклик работников Музея на наш замысел поднял нам настроение.

Ключ от савиновской Рождественской церкви, единственно уцелевший от неё, как будто открывал нам и класс церковно-приходской школы, где учился отец, и дом-пятистенок, где стояли кросны, и мама ткала коврики. А фотография савиновского сельсовета подсказывала, каким он был этот дом. Между тем снег успел растаять, снова выглянуло солнце, что было кстати для прогулки по селу и встречи с последним жителем из деревни Савиново.

И Атлас, и Музей, и Старожил сложили для нас картину зажиточного села, раскинувшегося по двум берегам реки, а мост не разъединял, а соединял, так как была в селе одна церковь и одна школа, торговые ряды да ещё приезжие ярмарки.

События, тихо прятавшиеся когда-то в родительском доме, вдруг обрели очертания. Старинные фотографии вековой давности. Обрывки давних разговоров, прозвучавших когда-то мимоходом, но обретших смысл только сейчас. Появились ориентиры поиска семейной истории. Вещи заговорили, указывая на след прожитой жизни трёх поколений. Остаётся «прочитать» эти следы и проникнуться духом ушедшего времени.

День отъезда был светлым и солнечным, и деревня казалась нам по-уютному своей. Взяв немного землицы с собой, мы не спеша перевалили через мост и выехали на проселочную дорогу.

Мы в этих местах начинались,

И здесь пролегла наша главная ось.

И, может, не так мы когда-то мечтали,

Но в нашей судьбе  здесь первый вбит гвоздь.

И пусть эта семейная история вполне заурядная, в ней нет ничего сверхнеобычного, но оживают колоритные фигуры прадедов и прабабок. Оживает и время, в которое они жили, не только через письма, документы, их совсем немного, но главным образом через свидетельства эпохи. И как радостно сознавать, что есть люди, которые не только стоят на страже этих свидетельств, но и самозабвенно умножают их. Труд этот восхищает своей увлеченностью, дотошным тщанием. И, конечно, вызывает уважение. Хочется передать благодарность и низкий поклон директору Музея истории Московско-Сибирского тракта Е.П.Зензину и всему замечательному коллективу сотрудников.