Литературная амнезия и простыни

Я страдаю литературной амнезией. Я могу забыть всё: сюжет, имена всех героев, чем всё в итоге закончилось… всё что угодно! В памяти гарантированно остаются две вещи – я всегда помню, читала ли эту книгу или нет и понравилась мне она или не очень. То ли следствием моей литературной амнезии, то ли сопутствующим спецэффектом является еще одна особенность: какая-нибудь незначительная деталь книги может врезаться в мою память и заслонить все сюжетные линии, всех персонажей, все мысли, идеи и образы.
Мне кажется, настал час извиниться перед некоторыми чудесными писателями за то, что их книги превратились в моей голове в откровенную белиберду.
«Сто лет одиночества» переполнено персонажами и событиями, но в памяти моей на переднем плане Ремедиос Прекрасная, которая вознеслась на простынях.



Столько всего можно было запомнить об Орасио Оливейре, Маге или Талите из «Игры в классики», но их всех победила сороконожка, которая попалась удачливому Орасио в темной комнате вместо альбома с пластинками.
Спросите меня, о чем «Солярис» Лема, и я, конечно же, не отвечу. В моей голове лишь нереальные, по-детски нежные и розовые, пятки.
В «Невыносимой легкости бытия» было и про любовь, и про политику, но мои главные ассоциации с этой книгой - это Каренин и то, что волосы главного героя «пахнут срамным местом какой-то женщины».
Но я не расстраиваюсь! В конце концов, Зюскинд, благодаря которому я узнала про литературную амнезию, помнил про «Бесы» только то, что «во втором томе кто-то там застрелился из пистолета». Справедливости ради стоит отметить, что от его книг в моей голове осталось немногим больше ))
Но болезнь эта не смертельная. С ней живут. И даже очень неплохо живут. Я не унываю, а в данный момент как раз ищу себе новую жертву для прочтения и забвения.