Обрыв

Купить в магазинах:

OZON.ru:
+ Подарок
169RUB руб. купить
My-shop.ru: 163 руб. купить
Лабиринт: 135 руб. купить
полный список магазинов

Скачать электронную книгу:

DirectMedia: 714 руб. скачать
полный список магазинов
(4.4)
(0.0)
Читали: 180    Хотят прочесть: 69

Обрыв, И. А. Гончаров

Авторы:

Издательство: Директ-Медиа

ISBN: 9785998920325

Год: Р±.Р

«Если все свести на нужное и серьезное, – продолжал Райский, – куда как жизнь будет бедна, скучна! Только что человек выдумал, прибавил к ней – то и красит ее. В отступлениях от порядка, от формы, от ваших скучных правил только и есть отрады…»

Иван Александрович Гончаров (1812-1891) – великий русский писатель, критик, член-корреспондент Петербургской академии наук по разряду русского языка и словесности.Роман «Обрыв» (1869) - третья часть «трилогии», состоящей из романов «Обыкновенная история» и «Обломов». В романе автор подвергает критике идеи революционного нигилизма. Обо всём этом и не только в книге Обрыв (И. А. Гончаров)

Великий художник, проспавший эпоху

20
«Роман классический, старинный, отменно длинный, длинный, длинный…»

«Идиотизм деревенской жизни» и почти под микроскопом – наш классик рассматривает до таких подробностей и с таким знанием, что восхищений порой просто некуда складывать, но начинается вся история в столичном высшем обществе в салонах светских «спящих» красавиц: дразнящие обманки читателя следуют чередой.
Весь роман - кстати, это часть трилогии, включающей ещё «Обыкновенную историю» и «Обломова» - вообще посвящён и адресован, прежде всего, женщинам. Целая галерея выведенных и детально выписанных образов: от самой убогой сгорбленной крепостной калеки до блистательных светских (городских и деревенских) дур, от молодухи, которая в свои двадцать ни сном, ни духом искренне не понимает, зачем один «соловей» заливает ей в уединении про другого и что за этим последует, до череды самых беззастенчивых искательниц разнообразия мужской ласки и умудрённой сединами опытной бабушки, знающей и прозревающей всё это про себя и своих любимых внучек на сто шагов вперёд, но не способной, тем не менее, встать поперёк воли своей же любимицы и красавицы Веры в самый для неё судьбоносный момент.
Вот этот самый эпический момент женской судьбы и отражён в аллегорическом названии романа: тот самый «облом», то есть «обрыв» женской судьбы, как и во всей русской классике, с которым надо было что-то великому писателю решать (в течение 20 лет!). Но вот что же и как именно?
Архаика дворянских деревенских традиционных нравов, подлежащая во времена русской классики 19-го века, осмеянию, начиная с Пушкина, здесь доведена до высот общественного идеала: «на модном слове идеал, тихонько Ленский задремал…».
Один из главных героев романа Борис Павлович Райский три четверти страниц всё собирается и порывается написать свой роман о женщинах, о красоте, о характерах, делает наброски, коллекционирует фрагменты живой жизни вживую вместе с ярчайшими её представительницами. Увы, в решающий момент написания он действительно подобно Ленскому просто засыпает после первого слова…
Поиски безнадёжного эстета-идеалиста – «артиста» - как он сам себя рекомендует – музыканта, художника, писателя, и в самом конце ещё и скульптора – заводят, разумеется, случайно в родовое поместье, где он любимый барин и барчук, светлое солнышко и тд и тп живёт вполне себе беззаботно на всём готовом. Деревенский сюжет из «Евгения Онегина» возникает в романе детально в полный рост на сотнях страниц блистательных описаний, иллюстрируя то же самое прозой. И «жизнь Онегина святая», и «порой белянки черноокой младой и свежий поцелуй» и, наконец, переполненная неразгаданными тайнами в «глуши забытого селенья» начитанная и перечитанная, просвещённая и вдохновлённая всеми наилучшими передовыми идеями девица двадцати трёх лет Вера, у которой из-за спины выглядывает… торчит внаглую (!) её «тайна», влекущая через сотни страстных сцен, объяснений, слёз, бурь, упрёков, обманов, падений, взлётов, раскаяний и тд и тп. Увы, а хочет она всего лишь того же, что и Пушкинская Татьяна в свои 14-18 лет: «и дождалась» - приехал Райский… брат (седьмая вода на киселе, к слову сказать). Гений Пушкина просто сквозит и караулит этот чрезвычайно развёрнутый текст буквально кругом! Райский Пушкина, если и читал, то увы, ничего не понял – сам виноват.
Собственно, из интересного это всё. Дальше можно не читать, особенно, рецензию - невыразимая скука авторского замысла вокруг идеала (!), любви (!), дружбы (!), связи поколений и тд и тп – всё «из жизни голубей». Завязанная интрига развязывается внимательным читателем чуть дальше середины текста и подробности становятся уже малоинтересным сведением концов с концами. Просто автору надо ещё как-то всех пристроить.
Между тем, если всё же приглядеться, схема построения классического любовного треугольника в романе проста, почти очаровательна, интригует и даже заслуживает внимания. Каждый из героев представляет собой только одну их трёх составляющих синтетического идеала: истины, добра и красоты. Их столкновения и противоречия буквально оживают в бесчисленных самых «голубиных» диалогах, монологах, авторских сентенциях. Вынесут это совсем немногие (см. другие рецензии). Но это самый центр сюжета, то главное и ценное, что пытается открыть нам Гончаров в глуши русской дворянской (!) жизни 19-го века.
Вера – само воплощение доброты и такта, тогда как эгоист и эстет Райский пытается «открыть» для себя только её красоту, поражаясь «истинами», которые небрежно демонстрирует приобщённая к ним кем-то загадочная Вера. Отдавая должное самым искренним эстетическим наклонностям своего поклонника, она, однако, вплоть до «экстаза» черпает совсем иное – «истины»! – непосредственно в их тайном источнике, у скрытого от Райского «носителя» книжных открытий и прозрений своего времени.
Отметим, что, прежде всего, это французские классики европейского просвещения (17-18-го века), писавшие и высказывавшиеся напрямик без всяких оглядок на т.н. «нравственность» вплоть до «экономиста» Прудона с его знаменитым «собственность – это кража» (кстати, осмеянного за это, добавим от себя, Марксом в «Нищете философии» - рекомендую всем!).
Кто же избранник Веры? Увы, это совсем не тот карикатурный книжный червь – учитель гимназии и однокашник Райского. Этого новоявленного российского «просветителя» деревенских девиц Гончаров преподнёс так, как никакому супостату Тургеневу (обвинявшего, говорят, Гончарова в плагиате!) даже в голову прийти не могло! Базаров, Рудин – милые безобидные и весьма культурные ребята, для которых честь женщины совсем не пустой звук, а этот… «Носитель» сомнительных истин и избранник Веры – тип, увы, не просто сомнительный. Он подчёркнуто кругом антиэстетичен (рвёт из книг заинтересовавшие на минуту страницы), со всеми вызывающ и готов в любую секунду к оскорблению каждой фразой, поступком кого угодно, не признаёт городских авторитетов и подавно. Он видит, понимает и разбирает окружающую его деревенскую идиллию как никто, до последней косточки, не оставляя нигде камня на камне, уступая только Вере с её недосягаемой красотой, и притом внаглую обкрадывая и издеваясь над идеалистом Райским. Прямое столкновение этой «весёлой» компании «на троих» и есть интрига. Увы, её разрешение выглядит как довольно туповатая клевета и карикатура на легендарные молодые поколения второй половины 19-го века, на целую эпоху всех этих блистательных базаровых, рудиных, героев разночинной интеллигенции, на действительно новую её этику (и эстетику), открытую потом Чернышевским в романе «Что делать?», подхваченную затем в 20-м веке В.Т. Шаламовым, открыто отвергшим книжные идеалы Достоевского и Толстого.
Победа архаики «бабушкиных» идеалов и культуры традиционализма преподносится И. А. Гончаровым как победа консервативного рационализма (в образе Тушина, развёрнутого потом Толстым в образе его прогрессиста Лёвина) над идеализмом и вульгаризацией «новых нравственных веяний». Вышло что-то вроде гоголевского «второго тома» в отношении известной трилогии. Всё это не могло не вызвать чрезвычайно острой критики современников романа таких, например, как Салтыков-Щедрин («Уличная философия»). И как тут не вспомнить упрёк, брошенный Белинским Гоголю: вы великий художник, но никакой мыслитель. История «кричащих» противоречий русской литературы - увы, не только история «бабушки России».

Тоска и творчество

16
О боги, наконец-то я закончила читать эту книгу… У меня ушло на нее ровно месяц и 2 дня. Так долго я раньше читала только Песнь льда и пламени, но там и объем побольше, и текст на английском – читать определенно сложнее. В то время как здесь все по-русски, все просто и понятно – по идее. Однако если бы не флэшмобные обязательства, эту книгу я бы вряд ли и вовсе дочитала. Несколько лет назад я пробовала было читать «Обыкновенную историю», но дело встало на первых же страницах. Здесь вполне могло произойти то же самое.
Это книга, где практически ничего не происходит до самого конца. Это невыносимо. 20% книги по словам самого главного героя, Бориса Райского, можно определить таким образом: «Из всего этого материала может выйти разве пролог к роману! а самый роман – впереди или вовсе не будет его!» В этом момент я как раз тоже призадумалась – а будет ли роман вообще?
Главный герой, Борис, буквально одержим идеей «разбудить» каждую встречную девушку, бросить ее лицом к лицу с жизнью… Заставить ее очнуться ото сна довольства, покоя, плавного движения по течению обыденности. «Самого бы его кто разбудил», - не могла не думать я с раздражением. И все такими напыщенными высокопарными фразами о любви да о настоящей жизни твердит каждой встречной, в каждую-то страстно влюблен, хотя и сам понимает, что это лишь игра его художественно-повернутого воображения.
Он мнит себя гениальным творцом. Художником, музыкантом… А сам и пропорции-то в рисунке соблюдать не умеет. Терпения никогда не хватало выучиться. Но при всем моем раздражении я местами видела в нем себя – он тоже живет несбыточной мечтой о таланте, писательстве, величии…
Но все это, абсолютно все, что мы узнаем о Райском – это лишь пролог. Эдакое вступление. А само действие «начинается», лишь когда он приезжает в деревню к бабушке. Тут я, если честно, растерялась. Я уже и засомневалась, что Райский-то главный герой. И так до конца и не поняла, кто здесь таковым является. Вероятнее всего, загадочная Вера, многоюродная сестра Бориса, которую мы вообще полкниги не видели.
И вот я, значит, ползу через текст с запредельной скоростью улитки, порой веселюсь над тем, как же сильно поменялись значения некоторых слов в русском языке, – и только это и развлекало хоть как-то – как вдруг ррраз! И на 72% случилось оно! Страсть! Я, прямо как Райский, который так этого ждал, обрадовалась, даже подскочила было на месте – как вдруг вся страсть скатилась в Санта-Барбарообразную мыльную оперу. Сплошь разочарование… Вообще я пришла к выводу, что всему этому дворянству-барству просто делать больше нечего, кроме как о сердечных муках рассуждать да рассусоливать, они ровным счетом ничем не заняты целыми днями – оттого со скуки и носятся только из угла в угол со своими страстишками.
И, видимо, наизусть книги заучивают. Уже сколько раз вообще мне встречается в книгах/кино ситуация, когда герои упоминают какую-то фамилию, а ему в ответ давай цитировать произведения этого автора. Или «ну вы же, наверное, не знаете, что говорил такой-то о таком-то», - а ему в ответ опять полстраничную цитату, причем ни о чем. Ну вот кто будет такое заучивать? Я за всю свою жизнь, кроме как в школе, ни одной прозаической цитаты наизусть не выучила. Зачем? Это ведь так глупо.
Еще один облом – раскрытие характера Райского. Мне-то только начало под конец казаться, что он стал нормальным человеком, серьезным, вдумчивым… Как вдруг ему снова сносит голову и он мчится навстречу новому призванию! Я могу понять такие творческие метания в подростке, сама такой была, но чтобы мужчина под 40 лет до сих пор не определился со своей жизнью?
Единственное, пожалуй, что мне безоговорочно понравилось в этом романе, это образ бабушки. Бабушки-женщины, бабушки-опоры всей семьи и деревни. Бабушки-героини. Бабушки-защитницы. И все, что написал Райский от своего «романа», посвящение женщине – все дышит таким восхищением и поклонением, так воспевает силу женского духа, что меня не могло не зацепить. Жаль, что он не дописал.
А при этом, кстати, мне всю книгу казалось, что то, что я читаю, и есть те заметки, которые набрасывает Райский – просто описывая каждый день, каждого встречного человека, до которого читателю и дела нет.
А еще не хватало сносок для тех данных и символов, что в те времена воспринимались всеми без исключения. Сносок на переводы с французского, конечно, навалом. Но вот отчего такой шок у Веры вызвал померанцевый букет, мне стало ясно лишь после собственных поисков. Померанцы – символ девичьей невинности. Оттого их и помещали в свадебные букеты.

Прочитано в рамках книжного флэшмоба по рекомендации Syrinx.

Три "О" - отлично, очаровательно, основательно!

14
Вот и прочитаны все три "О" Гончарова. И "Обрыв", последний из трех романов, писавшийся 20 лет, действительно неотделим от первых двух. "Обрыв" понравится всем почитателям русской классики - он обширный, охватывающий множество характеров, отношений; он уютный, с теплой домашней и семейной атмосферой, хоть и местами очень эмоциональный и драматичный; он подробный и основательный, неспешный и текучий. Если вы любите эти черты русской классики, если вы уже читали и полюбили того же "Обломова", то смело погружайтесь (если не сказать, прыгайте) в "Обрыв".

Этот роман действительно писался 20 лет, не больше, не меньше. Обычно такой срок наводит на мысль, что автор задумывал и в конце концов создал нечто эпохальное, шедевральное. Но если вы хоть немного знаете биографию Гончарова, то знаете, что и Обломова он списал с себя, и что его самого шутливо называли "принц де Лень". Вынашивая замысел романа, Гончаров не просто продумывал его, менял, дополнял и переделывал, но иногда просто не знал, как подступиться к этому замыслу, как начать создавать то, что возникало у него в воображении. Мешало созданию романа и нездоровье Гончарова, навязчивые идеи о том, что Тургенев "ворует" у него идеи. Я знаю, что многие читатели "Обрыва" считают роман затянутым, многословным и местами довольно скучным. В некоторых местах мне тоже так казалось, совсем немного. Но вот написан роман так хорошо, так плавно, что от каждой страницы я получала читательское удовольствие, кутаясь в этот замечательный текст.

Так или иначе, роман увидел свет, и если публика встретила его вполне хорошо, то критика в его адрес была в основном негативной. Многие современные критики и литературоведы считают, что такая реакция была обусловлена преждевременностью романа, тем, что он опередил свое время. Из-за этого современники не смогли по достоинству и объективно оценить произведение.

Главным героем романа подразумевается Райский Борис Павлович. Именно его глазами мы смотрим на все происходящее. В его образе и проявляется снова "обломовщина", но другая, деятельная, так сказать. Это человек страстей - он увлекается то одним, то другим делом постоянно. У него страсть к музыке, которая сменяется страстью к живописи, та в свою очередь сменится поглощением книг, а потом снова настанет черед музыки. Райский хочет научиться всему и сразу, но никогда не доводит дело до конца, оставаясь во всех увлечениях дилетантом, нигде не достигнув вершин мастерства. Рисовать годами бюсты в художественной Академии не для него. Он хочет сразу, с первой попытки создать шедевр, который видит у себя в голове, в воображении. Райский сам знает свой характер и с каждой новою страстью, с каждой новой завладевшей его вниманием женщиной ждет, когда эта страсть пройдет, "книга будет дочитана", не оставив более интриги, и снова наступит скука.

Скука и поиск новых страстей и гонит Райского в свое родовое имение в деревне Малиновке, которым управляет его дальняя родственница, дворянка старой закалки Бережкова Татьяна Марковна. А с ней живут две ее внучки, кузины Райского, - Вера и Марфинька. На фоне богатой и раздольной красоты Волги и тихого, идиллического поместья и развернутся настоящие страсти.

В "Обрыве" "замешано" многое. Взять хотя бы само название, ведь такое тревожное слово, как "обрыв", сразу намекает, что покой и идиллия, обрисованные в начале, будут нарушены, оборвутся. Обрыв существует в романе буквально, в виде места, где когда-то разыгралась сцена ревности с несколькими смертями. Обрыв становится в романе символом падения, символом бездны человеческой души, символом разрыва старого и нового времени. В нем же, на мой взгляд, и постоянное обрывание, не доведение до конца планов самого Райского.

В романе, как это и положено, очень много героев и ни одного лишнего. И Райский - только один из основных персонажей книги, ставший свидетелем и участником главных событий. Обо всех героях хочется говорить отдельно и долго, до того они настоящие.

Явно негативным персонажем в романе является только Марк Волохов - нигилист, умеющий только разрушать. Его убеждения, якобы передовые, революционные, могут поначалу заинтересовать и увлечь на свою сторону неопытные умы. Нахальство и хамство он выдает за честность и прямоту. Этот человек, неглупый и оригинальный на первый взгляд, оказывается настоящим демоном, существом, оборвавшим в себе все корни, все устои и желающий сделать то же со всеми, видя в этом будущее и развитие. Райский увлекается поначалу Марком, как человек также открытый новым идеям, не признающий многие устаревшие обычаи и предрассудки. Но Райский слишком честный, добрый и искренний человек, чтобы пойти на поводу у такого, как Волохов. Хотя в истории с Улинькой Борис Павлович падает в еще один свой собственный обрыв...

К Райскому я вообще весь роман относилась с иронией - ко всем его увлечениям и страстям. Я прекрасно понимала, что ни его картины, ни задуманный роман, ни другие начинания не будут закончены. Он эмоциональный, взбалмошный, горячный человек. Но Райский вызывает огромную симпатию именно своей искренностью, добротой и верностью, покрывающими все его чудачества. По-доброму бабушка называет его "странным, своеобычным человеком", "уродом", и с этим нельзя не согласиться.

Вера и Марфинька - две сестрички, но такие разные, как это и бывает часто в жизни! Марфинька вызывает чистое умиление, как ангелок и лучистое солнышко. А вот Вера вызывала у меня подчас раздражение своим характером. Сначала мне показалось, что ее можно просто назвать по-современному интровертом - любит человек уединение, тяжело сходится с другими людьми, не любит суету. Что тут такого? Зато видно, что она обладает искренностью и достоинством, незаурядным и оригинальным умом. Но потом мне Вера казалась такой высокомерной, такой всезнающей и самой умной, что начала даже бесить. И до самого конца я не прониклась к ней сердечной симпатией, только сочувствием и некоторой даже удовлетворенностью от полученного ею урока.

Татьяна Марковна, бабушка - тут вообще у меня слов нет. Этот персонаж покоряет с первой встречи с нею. В ней воплотилась русская женщина во всей своей красоте и мощи. Татьяна Марковна пример человека и женщины, имеющей внутри себя прочнейший стержень, который поможет справиться с любым испытанием и принять правильное решение. Это не ум, не образование. Это вера, чистое и доброе сердце и помыслы, это опыт поколений и опыт свой собственный.

Не могу не сказать и о Тушине Иване Ивановиче - этаком "русском медведе", живущем в своем вековом лесу. Для многих женщин, даже для самых эмансипированных, такой мужчина станет идеалом. Он - крепкая опора и защита, он - верность и преданность, он - честный и благородный друг.

А какие колоритные персонажи Полина Крицкая, Леонтий Козлов и его жена Улинька, Савелий с ветреницей Мариной...

Хоть роман и внушительного объема, читался он очень легко. Сюжет закручен очень даже хорошо, хотя две главные интриги я угадала много раньше, чем они открылись в книге. В решающие моменты у меня даже текли слезы от переживаний за героинь. Это книга, в которой начинаешь жить вместе с ее героями, а потом не хочешь с ними расставаться.
Средний балл оставивших отзывы: 4.17
  • Приятная книга с не очень понятными зачастую сегодня проблемами. Неторопливая, душевная, местами невинно, неосознанно безнравственная (художник умиляется сходству крепостной старухи, вынужденной всю жизнь работать в сыром погребе, с выросшим в этом погребе грибом; барышня и ее служанка вместе попадают в грозу, вымокают до нитки, добираются до усадьбы, - и, конечно, мокрая служанка бежит греть самовар для мокрой барышни и растирать ей ноги, ведь барышня-то может заболеть...). Читается то приятно, то скучновато. Образ Бабушки прекрасен.
  • 4
    +

    «Страсти мешают жить. Труд - вот одно лекарство от пустоты: дело [...]»

  • 3
    +

    «В женской, высокой, чистой красоте есть непременно ум. Глупая красота — не красота. Вглядись в тупую красавицу, всмотрись глубоко в каждую черту ее лица, в улыбку ее. Взгляд — красота ее мало-помалу превратится в поразительное безобразие. Воображение может на минуту увлечься, но ум и чувство не удовлетворятся такой красотой: ее место в гареме. Красота, исполненная ума, — необычайная сила, она движет миром, она исполняет историю, строит судьбы; она, явно или тайно, присутствует в каждом событии. Красота и грация — это своего рода воплощение ума.»

Книгу «Обрыв» И. А. Гончаров можно приобрести или скачать: в 4 магазинах по цене от 135 до 214 руб.

Предложений от участников по этой книге пока нет. Хотите обменяться, взять почитать или подарить? Добавьте объявление первым!



Интересные посты

Новости книжного мира

Исполнительный директор "Русского Букера" рассказал о судьбе премии

По словам Игоря Шайтанова, шанс на возобновление премии все-таки остается Юридическое закрытие...

Заметка в блоге

Три стороны пирамиды творчества Льва Альтмарка: стихи, детективы, сказки для взрослых

Хороший писатель — человек разносторонний. Он не зацикливается на одной теме, не боится...

Заметка в блоге

Повелевающий тучами. Раздел VI. Глава 1.

1. Портрет Панночка с голубыми глазами, панночка с голубыми слезами, как бы мне хотелось...

Новости книжного мира

Сегодня, 8 августа, в истории

В этот день родились: 1790 - Ференц Кёльчеи (на илл.) (венг. Kölcsey Ferenc; 8 августа...