Крейцерова соната

Купить по лучшей цене:

OZON.ru:
+ Подарок
122RUB руб. купить
My-shop.ru: 122 руб. купить
Лабиринт: 200 руб. купить
смотреть полный список магазинов
(4.3)
(0.0)
Читали: 217    Хотят прочесть: 61

Крейцерова соната, Лев Толстой

Авторы:

Издательство: ИЗДАТЕЛЬСТВО "АСТ"

ISBN: 9785170964871

Год: 2016

« — Разве вы не допускаете любви, основанной на единстве идеалов и духовном сродстве? — Духовное сродство! Единство идеалов! Но в таком случае незачем спать вместе.»

Повести «Крейцерова соната», «Смерть Ивана Ильича», «Отец Сергий» и «Холстомер» отражают еще одну грань таланта писателя – искусного мастера малой прозы, в них Толстой проявляется не только как великий писатель, но и как великий учитель жизни. «Смерть Ивана Ильича» (1886 г.) - без преувеличения одно из самых значительных в мировой литературе произведений о смерти, о том, как приближающая, неминуемая кончина может до неузнаваемости преобразить ничем в общем-то не примечательного человека и открыть его гаснущему взору «истинный» свет и правду жизни. «Холстомер» (1886 г.) – философская притча, рассказ в ней ведет старый мерин: очеловеченный конь оказывается на самом деле куда «человечнее» своих хозяев. «Крейцерова соната» (1890 г.) – поначалу запрещенная цензурой за свой «скандальный характер», эта повесть Толстого - о разрушительной силе ревности, которая может повлечь за собой даже убийство. «Отец Сергий» (1911 г.) – рассказ об искушении, о тайном дьяволе, живущем в каждом из нас и попытке изжить из себя этого дьявола, убежать от него. Очень личная для писателя история, отразившая его представления о вере и искуплении в конце его жизненного пути. Обо всём этом и не только в книге Крейцерова соната (Лев Толстой)

Небось полюбит!

21
«Крейцерова соната», написанная Львом Толстым в 1889 году, не была сразу пропущена цензурой. Только через четыре года, после того, как Софья Толстая добилась визита к императрице, рассказ стали читать не в списках. Кстати, поступок жены писателя очень показателен: она была оскорблена самим произведением, которое, на её взгляд, подогревало грубое отношение к женщине, но сделала всё возможное, чтобы защитить право мужа говорить о том, что его волнует. Потом, правда, написала «ответный» роман «Чья вина?», но мы его разбирать не будем.

Так называемый женский вопрос волновал европейскую общественность всю вторую половину XIX века. Социальное равноправие полов, доступ женщины к недомашнему образованию, возможность развода по женской инициативе и вообще признание развода общественной нормой – всё это обсуждалось довольно яростно. Немалую роль сыграла и медицина, открыто заговорившая о том, что женщину нельзя превращать в рожающую машину, так как большое число родов изнашивает её организм, калечит её здоровье.

Толстой, вступая в разговор на данную тему, как всегда, заявил себя оригинально и максимально честно. Главное, что ему удалось сказать нашумевшим рассказом, – женщина не получит равных прав с мужчиной до той поры, пока последний смотрит на неё исключительно как на предмет чувственного наслаждения (слово «секс» в русский обиход тогда ещё не вошло). Правда, по его мнению, это ужасное обстоятельство человечество способно отменить. Единобрачие, воздержание от частых плотских отношений, понимание чувственной любви лишь как необходимости продолжения рода – вот путь к спасению для обоих полов. Писатель полагал, что эти средства помогут мужчине разглядеть в женщине человека, а женщине – перестать быть проституткой, какое бы место на социальной лестнице она ни занимала.

Сюжет рассказа незатейлив. В вагоне поезда случайно встречаются автор и некто Позднышев, который обстоятельно повествует о своей личной жизни, закончившейся убийством жены. Позднышев этот – усреднённый вариант мужчины того круга, к которому относится сам Толстой. Интересно, что в прелюдии к произведению даётся диалог между курящей дамой в полумужском пальто (вот эти ваши реальные эмансипе) и стариком-купцом. Дама утверждает, что брак должен основываться на любви, что женщину нельзя принуждать к жизни с мужчиной без этого чувства. Старик, успевший рассказать нечто похабненькое из своих похождений на ушко соседу-приказчику, а затем с чувством собственного достоинства помолиться, заявляет, что женщина должна страх иметь перед мужчиной. «Не любит! — грозно повторил купец, двинув бровями и губами. — Небось полюбит!»

Позднышев же откровенно смеётся. Какая там ещё любовь – это только в романах бывает, в жизни же никогда! Есть обыкновенное чувственное влечение мужчины к женскому телу. Ещё есть заманивание его в брак с помощью этого молодого и вожделенного тела. Поскольку перед нами, как уже упоминалось, усреднённый мужской вариант, рассказ о жизни до женитьбы получается довольно банальным. Первый опыт прикосновения к женщине – бордель в пятнадцать лет, затем все возможные развлечения такого рода – опять бордель, и не один, кухарки, горничные, случайные попутчицы, жёны друзей. Все эти привлекательные животные легко покупаются, мысль о том, что это безнравственно, в голову не приходит. Вот одной из них, которая, кажется, его даже полюбила, прямо так взял и отправил денег по почте. Теперь, правда, в поезде, после убийства, он вспоминает о своём поведении с омерзением.

Женитьба – по сути тоже сплошной обман и кошмар. Будучи уже сто раз на самом деле женатым, Позднышев, как и все прочие, ищет для себя среди девушек образец нравственной чистоты. То есть в сто первый раз надо сойтись с не тронутой никем до тебя молодой самочкой и заявить публично, что юридически будешь признавать именно её и детей, от неё прижитых. Нравственно то, что записано в законодательных бумагах твоего времени. То, что при этом у мужчины сохранятся всевозможные плотские связи с другими женщинами, не безнравственно, потому что никак в законодательных бумагах не прописано, но реально очень поддерживается обществом. Позднышев же решил стать чище иных (не из нравственных соображений, а из гордости, большого самомнения) – он дал себе слово после женитьбы не касаться других женщин, то есть хранить супружескую верность. Заметьте, супружеская верность – понятие исключительное физиологическое. А что его невеста? Да, она нравственна, потому что ещё не знала мужчины. Опять физиология и только. Как он её реально выбрал? Они сидели в лодке, был дивный вечер, ей очень шло к лицу джерси, и локоны правильно оттеняли лицо. Кто она, что она – неважно. Правильно организованное для соблазнения тело. Хотя он не отдаёт себе сразу в этом отчёта, а уговаривает себя, что она есть образец чистоты и вызывает в нём некие поэтические чувства.

Репликами Позднышева Толстой договаривается до того, что плотская любовь и есть главное зло для человечества. Лучше бы люди вовсе не знали таких отношений друг с другом. И пусть бы даже прекратился род людской – эта была бы более нравственная причина, чем та, по которой лживые доктора предлагают женщинам средства для предотвращения беременности. Разве люди любят детей, если так легко предпочитают им наслаждение в постели? Сердитый писатель вообще называет медицину лженаукой, а докторов – шарлатанами, выманивающими у наивных людей, особенно женщин, то есть их мужей, деньги на всякие бесполезные штуки.

Забавна также мысль о том, что женщины своеобразно мстят мужчинам за своё низкое положение в обществе, отбирая у них деньги. То есть, с одной стороны, они оскорблены и унижены, их видят животными и даже хуже того, потому что животные спариваются только для воспроизведения потомства, а с другой – властвуют, зная, что без них никак не обойтись, и стараются назначить цену своему телу повыше. Светское общество охотно продаёт своих дочерей и сестёр заправским развратникам. «Должно бы быть то, что, когда в общество к моей сестре, дочери вступит такой господин, я, зная его жизнь, должен подойти к нему, отозвать в сторону и тихо сказать: «Голубчик, ведь я знаю, как ты живёшь, как проводишь ночи и с кем. Тебе здесь не место. Здесь чистые, невинные девушки. Уйди!» Так должно бы быть; а есть то, что, когда такой господин является и танцует, обнимая, её, с моей сестрой, дочерью, мы ликуем, если он богат и с связями», «Как же, я знаю, несколько высшего света девушек выданы родителями с восторгом за сифилитиков», – признаётся Позднышев.

Рассуждения о непременной чистоте помыслов и чувств девушек и истеричности женщин, вызванной именно плотской жизнью с мужчиной, конечно, небесспорны (как и многое другое, что утверждает в рассказе Толстой). Как бы писатель ни воевал с отцами церкви, сам он навоображал себе женскую сущность вполне в соответствии с христианскими представлениями. Впрочем, это не удивительно для человека его времени. Выдумка о нравственной чистоте Христа, вызванной тем, что его матери не коснулся мужчина, морочит головы многим и сейчас. Наличие девственной плевы необходимо только для предохранения от инфекции, способной нарушить нормальное развитие половой системы человека, – при чём здесь мышление и характер? А при том, что и сам Толстой не свободен от преобладания физиологического взгляда на женщину. Да, сознаёт, что это плохо, что это-то и убивает женщину, но ничего с собой поделать не может.

Причина преступления, совершённого Позднышевым, не в ревности – она лишь на поверхности ситуации с «любовным треугольником», для автора рассказа совершенно не важно, изменила ли на самом деле герою жена. Он не может более справляться с тем зверем, который взращён в нём всей его жизнью, где женщина всегда была желанным и в то же время ненавистным животным, это зверское борется в нём с началом человеческим. По-Толстому, человеческое всё же побеждает, но поздно. «Я взглянул на детей, на её с подтёками разбитое лицо и в первый раз забыл себя, свои права, свою гордость, в первый раз увидал в ней человека. И так ничтожно мне показалось всё то, что оскорбляло меня, – вся моя ревность, и так значительно то, что я сделал, что я хотел припасть лицом к её руке и сказать: «Прости!» – но не смел», «Только тогда, когда я увидал её мертвое лицо, я понял всё, что я сделал. Я понял, что я, я убил её, что от меня сделалось то, что она была живая, движущаяся, тёплая, а теперь стала неподвижная, восковая, холодная и что поправить этого никогда, нигде, ничем нельзя. Тот, кто не пережил этого, тот не может понять...»

В общем-то, Софья Андреевна зря обижалась, читая «Крейцерову сонату», – муж не хотел задеть её самолюбия, он только честно описал нравы общества, которые всегда находятся в противоречии с декларациями морали. Да, конечно, обыватели немало сплетничали о семье Толстых после публикации: если писатель так откровенен, то, разумеется, он использовал личный опыт при создании рассказа. Шут с ними, обывателями, у Толстого есть и другие произведения, посвящённые отношениям полов и свидетельствующие о трудном поиске наиболее приемлемого «человеческого» варианта. Одна «Анна Каренина» чего стоит…

История русского разврата

11

- Любишь Толстого?
- Нет.
- Почему?
- Много букав.
- А что-нибудь кроме «Войны и мира» у этого автора знаешь?
- Конечно! «Анна Каренина»! Она под поезд бросилась…

Обычно на этом знакомство с творчеством Льва Николаевича и заканчивается. Что поделать, не каждый готов уделить время серьёзному чтению. Это ж не фэнтези какое-нибудь (не в обиду будет сказано), не проглотишь за чашкой чая. Честно признаться, крупномасштабную прозу Толстого я так до конца и не осилила, но повести как-то сразу «пошли»: задели за живое и стали предметом для жарких дискуссий.
«Крейцерова соната», заглавная повесть сборника, относится к зрелому этапу творчества Толстого – вряд ли подобные мысли могли прийти в юную голову. Это слова и точка зрения человека, не первый день живущего на этом свете. Человека, который видел жизнь такой, какая она есть, и способен говорить о ней без прикрас. Ведь предмет разговора здесь – разврат. Уже никто не верит в таинство женитьбы, а медовый месяц – официальное разрешение родителей на разврат. И ладно бы это были обычные животные забавы, так нет же, страдают дети: "мы искусственно избавляемся от детей, или смотрим на детей как на несчастье, последствие неосторожности, что еще гаже» - пишет Толстой. Герои-собеседники этой повести встречаются в поезде – месте, где так легко выложить на блюдце все свои тайны. Чего бояться, ведь попутчики больше не увидятся никогда. Так почему бы ни рассказать заинтересованному слушателю историю своей жизни?
Если бы книга нуждалась в современной аннотации, то она выглядела бы следующим образом: «Долой кринолиновые платья и заумные разговоры интеллигенции! Прочь от накрахмаленных воротничков и пустой светской болтовни! За 100 лет до Бегбедера и Паланика! Книга, которая перевернёт ваше представление о браке и семье! Убийства, самоубийства, безумные соблазны и отрубленные пальцы! Бестселлер XIX века!». Издание быстро бы расхватали… и хорошо, потому что, несмотря на весь этот каламбур, все повести написаны отличным языком, подстёгивают ответную реакцию читателя и по-прежнему являются актуальными. А некоторые фразы с легкостью могут быть удостоены звания афоризма: «если бы 0,01 тех усилий, которые положены на лечение сифилиса, были положены на искоренение разврата, сифилиса давно не было бы и помину».
Рекомендуется к медленному и вдумчивому прочтению.

История жены Позднышева

9
Москва, пер. Спиридоньевский, дом 5, владение 2.
Трухачевскому Д.А.


Уважаемый Дмитрий Александрович!

Эти записи я сделала сегодня, специально для вас и заранее прошу меня простить за подобную дерзость. Мне бы очень хотелось, чтобы, прочтя их, вы бы смогли прочувствовать все мое нынешнее положение, понять, что мучает меня уже очень давно и ощутить все те переживания, появившиеся совсем недавно. Божество "Крейцеровой сонаты" в вашем исполнении, ворвавшееся в мою жизнь, со всею ее глубиной в кажущемся легкомыслии, всколыхнули мои чувства и заставили взяться за перо. Будьте же невзыскательны и попытайтесь понять тот смысл, что я попытаюсь вложить в эти строки.

Сколь давно мне было дано помнить саму себя, столь мысль о непременном чуде в моей жизни меня не покидала. Я родилась вместе с ней. И когда была еще маленьким нежным ангелочком, и когда, повзрослев, стала красивой женщиной, и даже сейчас, несмотря на то, что годы мучений отразились на моей душевном и физическом состоянии. Вопреки бытующему мнению, уверенности в собственных чарах у меня никогда не было. Я далеко не так самоуверенна, как кажется, но Бог наделил меня, как мне кажется, чувством гармонии и ощущением красоты, поэтому, сколько себя помню, я всегда видела несовершенство любого образа, а уж своего - и подавно. Ребенком я была рассудительным, серьезным и держалась степенно с малых лет. У моих воспитателей не было со мной особых хлопот, я умела себя подать и вела себя, даже в самом нежном возрасте, как взрослая.

У моего деда, богатого пензенского землевладельца, была большая семья, что, впрочем, в нынешнее время считается также вполне обыкновенным в провинции, и он приложил все усилия, чтобы внушить эту традиционную патриархальную мысль всем своим детям. Поэтому немудрено, что детство свое я провела в огромном доме по соседству с домом деда, у меня было пять братьев и сестер и примерно тридцать кузенов и кузин. Первые отголоски надвигающейся беды я уловила сама, когда, уже будучи молодой девушкой, я узнала, что мои туалеты более не будут привозить из Москвы и я буду довольствоваться прошлогодними. Когда же это стало выглядеть совершенно неприличным, то мне пришлось воспользоваться услугами какой-то местной портнихи. На это обстоятельство сразу обратили внимание мои подруги и их скрытые насмешки дали мне ясно понять, что в жизни моей произошли необратимые перемены.

Упадок моего рода совпал с порою моего взросления и наш дом навсегда покинула сама жизнь. Мой бедный отец прикладывал нечеловеческие усилия, чтобы мы не испытывали никаких неудобств, но я всегда очень хорошо его понимала, поэтому провести меня ему не удалось. Теперь я ежедневно придавалась невеселым думам о завтрашнем дне и вскоре поняла, что единственное чудо, которое возможно для девушки в моем положении, это удачно выйти замуж.

Но не подумайте, что единственной моею мыслью было заполучить богатого жениха. Благодаря своей внешности, воспитанию и еще не до конца утерянному величию нашего рода, у меня был выбор и один очень крупный помещик настойчиво оказывал мне преувеличенные знаки внимания. Был он очень богат, но в возрасте столь почтенном, что у меня и мысли не было рассматривать его как потенциального мужа. Когда знаки его внимания стали уже выходить за рамки приличия, мне пришлось дать ему понять, что его присутствие в моей жизни нежелательно, что он воспринял довольно спокойно. Замужество же я всегда считала пусть и очень важным событием в жизни каждой девушки, но вполне естественным и само собою разумеющимся. Несмотря на многочисленные негативные примеры из жизни различных семей и рассказанные мне в связи с этим истории, я всегда считала, что подобного рода несчастья пройдут мимо меня стороной. У меня будет любящий и ласковый супруг, очаровательные дети - ведь все это было, и в какой-то степени есть до сих пор, в моей собственной семье. Деньги, как таковые, не имели особенного значения, достаточно было иметь небольшой стабильный доход, необходимый для пристойного содержания семьи. Мне ни к чему было спешить с выбором жениха, но положение моей семьи наиболее остро ставило вопрос о моем скорейшем замужестве.

Позднышев Василий Николаевич появился, судя по всему, в самый критический момент, когда ситуация начала выходить из-под контроля и положение моего отца стало наиболее угрожающим. Родители ни словом, ни жестом не навязывали мне свою волю, но по их уставшим измученным лицам можно было читать, как по раскрытым книгам. Многочисленные же родственники не переставали давать мне навязчивые советы по поводу того, чтобы я не упускала представившегося шанса. Василию Николаевичу они приписывали три неоспоримых достоинства в виде его богатства, возраста и морального облика. Последнее считалось редкостью, если учитывать обстоятельства, будь то, что жених богат, а невеста бедна. Разумеется, бесприданницей я не была, мой бедный отец по капле выжал те крохи, что казались моему новоиспеченному жениху ничем, хотя он всегда любил поговорить о чувствах. которые человек привносит в то или иное дело. Я сама не заметила, как стала его невестой.

Отсутствие у меня жизненного опыта и искреннее желание хотя бы таким образом помочь своим родителям, помогли преобразовать все недостатки моего мужа в достоинства. Его молчаливость казалось мне природным благородством, прогулки с ним - романтичными, а некоторые высказывания по поводу религии и нравственности - показателем душевной чистоты.

Моим иллюзиям суждено было развеяться довольно скоро, но особенно мне запомнился один случай совсем уже незадолго до свадьбы. От подруг мне было уже известно о некоей даме, с которой Василий Николаевич имел отношения перед тем, как посватался ко мне. Знания подобного рода не могут быть приятны ни одной женщине, но меня особенно поразило, когда Василий Николаевич принес мне какую-то книжицу, которую назвал своим дневником, и стал из нее зачитывать некоторые строки, касающиеся отношений с этой дамой. Объяснил он это тем, что не хотел бы, чтобы слухи по этому поводу достигли моих ушей и потому поспешил дать мне сведения из первых рук. Он наивно полагал, что обстоятельства мне неизвестны, но я бы поняла его, если бы таким образом он хотел извиниться передо мной за свое прошлое недостойное поведение, проявляя при этом заботу обо мне и щадя мои чувства. Но он ждал от меня каких-то эмоций, это было видно по его лицу, словно старался раздразнить мою натуру и увидеть буйную реакцию. В моей семье было принято тактично обходить некрасивые вопросы, если они не имели особого значения, так как куда важнее дружелюбная атмосфера в семье и забота подобного рода друг о друге. Я бы предпочла забыть о всех его прошлых похождениях, даже похоронить в своем сердце какой-то психологический дискомфорт, связанный с этим. В этом заключается мое понимание душевной чистоты, ибо душа чистая не воспринимает никакой грязи, та к ней не пристает. Но Василий Николаевич продолжал с каким-то настойчивым упорством читать мне свой дневник, находя в этой ситуации какое-то извращенное удовольствие, хотя я ясно дала ему понять, что мне это неприятно. Чего он ждал от меня? Что я грохнусь ему в ноги и предложу себя в качестве специалистки по замаливанию его грехов? В результате он своего добился и я довольно в резкой форме отреагировала, но отнюдь не на содержание его дневника, а на это его поведение. Мне кажется, он этого не понял. Мы с ним никогда не отличались особым пониманием друг друга. Я же вообще видела в том, что он решил кому-то показать свой дневник, какой-то недостойный театр, что-то нездоровое и позерское, недостойное мужчины, желающего подпитываться чужими негативными эмоциями. Когда он удалился, я, обдумав все хорошенько, пришла к выводу, что, возможно, ошиблась, приписав свои эмоции тому, чего не было на самом деле. Ведь он сказал мне о своих намерениях по поводу дневника и объяснил их. Я должна была верить своему будущему супругу. Кроме того, в ту пору я думала, что с любым мужчиной смогу найти общий язык, если этот мужчина хоть как-то соответствует приличному человеку из общества.

На момент свадьбы ко мне порою подкрадывалась мысль о том, что Василий Николаевич - не тот человек, с которым я хотела бы связать свою жизнь, но предсвадебные хлопоты, чувство новизны и тому подобное - эти мысли отогнали. Кроме того, я всегда думала, что ему, человеку опытному и взрослому, гораздо виднее перспективы нашего с ним брака. А он, казалось, ни в чем не сомневался, иначе зачем бы так настойчиво добивался моей руки? На тот момент что-то менять уже было поздно. И я стала его женой.

Конечно, все эти годы я не была ангелом и сама, показывая себя не с лучшей стороны, но чувство одиночества не покидало меня не на миг, хотя в течении восьми лет у меня родилось пятеро детей. Я всегда чувствовала себя неуютно, периоды беременности сменялись короткими периодами моего нездоровья, все это было сопряжено с болезнями детей. Постоянное присутствие в доме врачей Василия Николаевича очень раздражало и он с трудом держал себя в рамках приличия, совершенно не стесняясь в выражениях во время их отсутствия. Первое время я еще думала, что он образумится, у меня по-прежнему стоял перед глазами образ отца, всегда по отношению ко мне безгранично доброго. Мужчина всегда должен быть великодушнее женщины, уступать ей в мелочах. О положении моей семьи он так или иначе напоминал постоянно, облачая это в хвастливую форму, что, дескать, он не как другие, что женился на мне совсем не из-за денег. Подобные составляющие и были фундаментом его гордыни, ибо всегда оказывалось, что он лучше остальных. Его любимой фразой была фраза о том, что 99 процентов людей на этом свете глупцы и грязные свиньи. В чем же заключался его всепоглощающий ум и чистота, я так и не смогла понять.

Всегда, абсолютно всегда, он был чем-то недоволен, его раздражение преследовало меня везде, он производил впечатление старого злобного человека, несвойственное его возрасту. Я старалась реже показываться ему на глаза, но он сам находил меня, как находил и поводы для наших размолвок, сделав обязательным ритуалом наши ежедневные споры и нашу ежедневную ругань. Да, я довольно быстро научилась отвечать ему, отвечать со всею своей страстью и ненавистью к собственной жизни, научилась делать ему больно. Но это было бессмысленно. Он постоянно демонстративно страдал от наших распрей у всех на виду, оставаясь внутренне абсолютно спокойным, а я же, напротив, старалась внешне быть совершенно спокойной, что вызывало у него приступы раздражения, хотя душа моя металась и страдала, постоянная, щемящая боль в груди преследовала меня повсеместно. Его общество настолько меня тяготило, что я находила любой предлог, чтобы его избежать, на что он всегда реагировал одинаково - укорял меня в черствости, пренебрежению к нему и супружескому долгу. Слово "долг" звучало у нас постоянно, с его помощью он пытался мне привить регулярное чувство вины. Также свободно, как поп кадилом, он пользовался словом "любовь". Казалось, он получал удовольствие от всех этих склок, постоянно, как кот, играющий с мышью, наслаждаясь и наблюдая издали за моею реакцией.

Мы не находили с ним общего языка даже тогда, когда я, ценою неимоверных усилий, брала себя в руки и пыталась пробиться к его сердцу. Мои попытки сделать ему что-то приятное, поговорить с ним на интересующие его темы, пошутить - не приводили ни к чему. Его только раздражало такое мое внимание, он требовал от меня извинений, облаченных в книжные слова. Ему нужна была внешняя их пристойная форма и у меня складывалось впечатление, что я принимала участие в дешевой уличной пьесе. Слова, которые он постоянно произносил, настолько не вязались с его поведением, что я очень скоро перестала придавать им какое-то значение. Но очень часто он говорил что-то очень раздражающее, поразительно невежественное для столь образованного человека или просто дикое. Кроме того, для него не так важен был смысл сказанного им, сколь то, как он это произносил. Выражение лицо его менялось, он собирался фигурой, будто произносил речь на каком-то своем дворянском собрании. Слова он смаковал и старался произносить их значительно. Определенно, он ждал оваций. Вещая что-то монументальное, он затем садился за стол и усиленно жевал, слушая мой ответ, по привычке заляпав всю салфетку соусом и изредка пользуясь, когда по его мнению никто не видит, пальцем левой руки. На это я как-то ему заметила, что "Васька слушает да ест", что, как обычно, возмутило его до глубины его кишечника.

Еще больше было личного и неприятного, о чем я, разумеется, писать не могу, но что имело место быть постоянно и вызывало у меня острое чувство тошноты по отношению к этому человеку. Я была рада оградиться от Василия Николаевича заботами о детях, но он и здесь не унимался. Все ему было нужно и во всех вопросах он считал себя непререкаемым авторитетом. Абсолютно ничего не смысля в медицине, он считал всех врачей убийцами и уверял меня в том, что на все воля божья. При этом он приводил мне в пример курицу, которая должна сидеть рядом со своими цыплятами и на смерть одного лишь цыпленка особенно не реагировать. На все, мол, воля божья. Однажды он привел в свою пользу убийственный довод о том, что в гимназические еще годы прескверно себя чувствовал и попытался вылечиться при помощи таблеток. Проглотил целую горсть, но это ни к чему не привело. Боже, какое невежество! Почему женщина вообще должна все это терпеть? За что меня наказал Бог?

Совершенно очевидно, что в конце концов рядом с этим человеком я когда-нибудь сойду с ума и выход только один - забыть и не думать никогда о Василии Николаевиче Позднышеве. Как это сделать - до недавнего времени я не вполне себе представляла. Теперь же, присутствие Вас в моей жизни, дало мне понять, что может быть другая жизнь, что все, что было ранее, не имеет никакого значения в сравнении с надеждами, которые посещают исстрадавшуюся душу женщины, долгие годы находившуюся в аду, именуемому браком.

Это письмо так и не было отправлено адресату, также, как и эти записи, в свою очередь, так и не были опубликованы при жизни В.Н. Позднышева, несмотря на все попытки его это сделать.
Средний балл оставивших отзывы: 4.33
  • Интересно, конечно..Вообще это единый поток мыслей, упакованный в историю одной жизни... И пронизывает, и заставляет едко улыбнуться...
    И проповедь, и исповедь. О месте женщины, о сути женщины, о том, что такое женщина в то время. Или и сейчас тоже? Иногда закрадывается мысль: не слишком ли наивен писатель? Не слишком ли сильно ужасается тому, что было естественно для его эпохи?
  • 8
    +

    «— Разве вы не допускаете любви, основанной на единстве идеалов, на духовном сродстве? — Духовное сродство! Единство идеалов! Но в таком случае, зачем спать вместе?»

  • 4
    +

    «В городе несчастным людям жить лучше. В городе человек может прожить сто лет и не хватиться того, что он давно умер и сгнил. Разбираться с самим собой некогда, все занято. Дела, общественные отношения, здоровье, искусства, здоровье детей, их воспитанье.»

Книгу «Крейцерова соната» Лев Толстой можно приобрести или скачать: в 4 магазинах по цене от 122 до 200 руб.

Предложений от участников по этой книге пока нет. Хотите обменяться, взять почитать или подарить? Добавьте объявление первым!


  • Крейцерова соната

    Крейцерова соната

    ISBN: 9785699677696

    Купить данное издание можно здесь

  • Крейцерова соната

    Крейцерова соната

    Издательство: Астрель, 2013

    ISBN: 9785271418211

    Купить данное издание можно здесь


Интересные посты

Новости книжного мира

Сегодня, 16 августа, в истории

В этот день родились: 1645 - Жан Ла Бруйер (Jean de La Bruyère) (на илл.) (16 августа...

Интересная рецензия

Неестественная книга

В последнее время в магазинах определенный перебор книг в жанре нон-фикшн. Большинство я стараюсь...

Интересная рецензия

Я опять летал во сне

Одна из последних книг, написанная Лондоном, по своей сути ближе к «Мартину Идену», чем к...

Обсуждение в группах

Раздача испанского бестселлера «Проклятие семьи Пальмизано» Рафела Надала

Что раздаем? Безвозмездно, т.е. даром (с)Совместно с издательством «Фантом Пресс» разыгрываем...