Лавр

Купить по лучшей цене:

OZON.ru:
+ Подарок
497RUB руб. купить
Лабиринт: 766 руб. купить
смотреть полный список магазинов
(4.5)
(0.0)
Читали: 135    Хотят прочесть: 68

Лавр, Евгений Водолазкин

Авторы:

Издательство: АСТ

ISBN: 9785170787906

Год: 2017

«Приходя к Лавру, медведь жаловался на морозы, отсутствие питания и свою общую неустроенность. В самые холодные дни Лавр пускал его в пещеру погреться, призывая гостя не храпеть во сне и не отвлекать его от молитвы. Само же их соседство Лавр предлагал ему рассматривать как меру временную. В самом конце декабря медведь все-таки нашел себе берлогу, и Лавр вздохнул с облегчением. »

Евгений Водолазкин - автор романа "Соловьев и Ларионов" (финалист Большой книги и Премии Андрея Белого), сборника эссе Инструмент языка и других книг. Филолог, специалист по древнерусской литературе, он не любит исторических романов, их навязчивого этнографизма - кокошников, повойников, портов, зипунов и прочую унылую стилизацию. Используя интонации древнерусских текстов, Водолазкин причудливо смешивает разные эпохи и языковые стихии, даря читателю не гербарий, но живой букет. Герой нового романа Лавр - средневековый врач. Обладая даром исцеления, он тем не менее не может спасти свою возлюбленную и принимает решение пройти земной путь вместо нее. Так жизнь превращается в житие. Он выхаживает чумных и раненых, убогих и немощных, и чем больше жертвует собой, тем очевиднее крепнет его дар. Но возможно ли любовью и жертвой спасти душу человека, не сумев уберечь ее земной оболочки. "Есть то, о чем легче говорить в древнерусском контексте. Например, о Боге. Мне кажется, связи с Ним раньше были прямее. Важно уже то, что они просто были. Сейчас вопрос этих связей занимает немногих, что озадачивает. Неужели со времен Средневековья мы узнали что-то радикально новое, что позволяет расслабиться". Обо всём этом и не только в книге Лавр (Евгений Водолазкин)



Книга удостоена премий:


"Живи покамест вне времени"

26
Роман Е. Водолазкина «Лавр» - финалист премии «Большая книга», о котором много хвалебных отзывов умных и известных людей, сравнивших Евгения Водолазкина с классиком постмодернизма Умберто Эко, а «неисторический» роман единогласно признавших новаторским.
И тут я, чувствуя себя почти Дантесом, который не знал, на что он руку поднимал, собралась писать рецензию на заслужившую высокую награду и столько эпитетов книгу. Рука моя дрожит, поскольку у меня восторга не появилось.
Начну, пожалуй, с жанра. Автор, между прочим, доктор филологических наук, специалист по древнерусской литературе, обозначил его (жанр) как неисторический роман. И отсёк тем самым всякие претензии читателей: а чего вы ждали? Историзма? Так сказано же: неисторический!
Сам Е. Водолазкин говорит, что это роман вневременной, «это во многом роман о времени, точнее - о его отсутствии». Это дало писателю возможность жонглировать сюжетными ходами как угодно, нарушать хронологию самым невероятным образом, быть может, новаторство в этом. Мне же при чтении это постоянно мешало. Уточню, что всё же это не фантастика, никакой речи нет о путешествиях во времени. Быть может, автор хотел вложить в это какой-то глубокий философский подтекст, не знаю, я пыталась найти в этом сверхзадачу, но мне не удалось.
Основные события разворачиваются в средневековой Руси XV века. Дед главного героя, целитель, передавший свои знания внуку, ведёт записи на бересте. «Христофор писал не потому, что боялся что-либо позабыть. Даже достигнув старости, он не забывал ничего. Ему казалось, что слово записанное упорядочивает мир. Останавливает его текучесть. Не позволяет понятиям размываться. Именно поэтому так широк был круг интересов Христофора. По мысли писавшего, этот круг должен был соответствовать широте мира». Мне нравится этот фрагмент, но сразу же вот что засядет занозой: «Записи свои Христофор обычно оставлял там, где они были сделаны, – на лавке, на печи, на поленнице. Не поднимал, когда они сваливались на пол, смутно предвидя их позднейшее обнаружение в культурном слое». Откуда у средневекового человека понятия о культурном слое? Таких вольностей в тексте много, меня это буквально вышибало из атмосферы средневековья, а я люблю «жить» в книге.
Вот опять я на обочине, выкинуло вихрем времени, а куда – не знаю. Напомню: XV век, герои идут собирать лечебные травы: «Из-под снега полезла вся лесная неопрятность: прошлогодние листья, потерявшие цвет обрывки тряпок и потускневшие пластиковые бутылки». Быть может, автор хотел показать обратный эффект бабочки: то, что мы совершаем в настоящем, откликнется не только в будущем, но и в прошлом? Мне же периодически вспоминалась знаменитая фраза Станиславского.
Справедливости ради, надо сказать, что роман интересен (но как-то неоднородно интересен) и тем в нём много. В центре повествования – главный герой, врач, целитель, травник, который сменит волей судьбы или более высокой волей четыре имени. Лавр – последнее из них. Человек сложной, странной и страшной судьбы, в которой так много всего переплетётся. Всю жизнь любивший одну-единственную женщину и всю жизнь разговаривавший с ней, даже когда её нет рядом, совсем нет.
Роман разнопланов: есть моменты, рисующие атмосферу средневековых городов и посадов, детали быта, одежды, обычаев; есть моменты авантюрно-приключенческие вроде нападения разбойников, плавания в шторм по морю, встрече в пустыне с арабами и мамлюками; есть моменты очень грустные и трогательные.
Постепенно роман превращается в житие (описание жизни святого), а жизнь святых обычно была трудной и горькой. Вопросы веры, неверия, Бога, конца света – центральные в романе.
В тексте много вполне симпатичных стилистических вещей. Состоит он из четырех книг: “Книга познания”, “Книга отречения”, “Книга пути” и “Книга покоя”, главы обозначены по-древнерусски, буквами, имеющими числовое значение. В нём даже не банальное предисловие, а пролегомена (др.-греч. προλεγόμενα — предисловие, введение). Герои обращаются друг к другу «Арсение», «Устине» - в давно ушедшем звательном падеже. Довольно много вкраплений древнерусских слов и предложений. «Господь рече:
Глаголи Аврааму, яко пришло ему время изыти из жизни сея». (Не пугайтесь, они понятны даже интуитивно и совсем не мешают).
Кстати, как уже отметил предыдущий рецензент Scipion, в тексте нет знаков препинания при прямой речи, она вообще никак не выделена.
При всех названных приятных стилистических моментах, с языком автор обращается слишком вольно. Юродивый Фома говорит посаднику Пскова: «Да не парься ты, ё-мое!» За минуту до этого всё тот же Фома советовал на древнерусском: «Даждь же ему великий град Псков, и се довлеет ему на пропитание». Когда он успел овладеть сленгом века XXI – сие мне не ведомо. Ах да, роман же вневременной! Этим вообще можно всё оправдать. Возникает ощущение некоего стёба, даже не иронии, но при заявленной серьёзной, даже высокой тематике это кажется совсем неуместным.
Финал поразил. Конец Лавра странен, хотя и предопределён им самим, трагичен и страшен.
Конец романа красив.
«Ты в нашей земле уже год и восемь месяцев, отвечает кузнец Аверкий, а так ничего в ней и не понял.
А сами вы её понимаете, спрашивает Зигфрид.
Мы? Кузнец задумывается и смотрит на Зигфрида. Сами мы её, конечно, тоже не понимаем
».
Мне показалось, что ради этой последней фразы и написан весь роман.

Что убо чтеши? Да "Лавра" Водолазкина

18
При всей условности и относительности любого жанра мы, в общем-то, вынуждены давать авторскому тексту какое-то определение, хотя бы для общения друг с другом. Мол, читал? Читал. И что это? Ну, скажем, триллер, или авантюрная комедия, или исторический роман. Обложка этой книги уже обещает что-то новенькое – «неисторический роман». Хороший ход, полагаю. Однако уже в аннотации автор/издатель дает некоторое пояснение этому возможному неологизму: «Филолог, специалист по древнерусской литературе, он не любит исторических романов, «их навязчивого этнографизма – кокошников, повойников, портов, зипунов» и прочую унылую стилизацию. Используя интонации древнерусских текстов, Водолазкин причудливо смешивает разные эпохи и языковые стихии, даря читателю не гербарий, но живой букет».

Правда, после такой аннотации понятно, что ты имеешь дело скорее не с возможным неологизмом, а с попыткой усидеть на двух конях. Один – форма и популярность, другой – серьезность проблематики. Последний «конь» не оставляет сомнений после вот такого заявления: «Есть то, о чем легче говорить в древнерусском контексте. Например, о Боге. Мне кажется, связи с Ним раньше были прямее. Важно уже то, что они просто были. Сейчас вопрос этих связей занимает немногих, что озадачивает. Неужели со времен Средневековья мы узнали что-то радикально новое, что позволяет расслабиться?» А всем известно, что «на двух конях скакать – седалища не хватит». Нет, в каком-то другом случае возможно, но здесь есть сомнения.

Изображаемый Водолазкиным мир, главным образом, мир средневековой Руси (XIV век). Но для этого он использует не исторические события и не объекты материальной культуры, автор очень скуп на бытовые описания и исторические приметы. Водолазкин создает свой художественный мир за счет объектов духовной культуры: литературных и прочих текстов, вроде «Александрии» (версии греческого романа о похождениях Александра Македонского), «Книги Авраамовой не от Священных Писаний» (иными словами, один из апокрифов Ветхого Завета), обрядов и народных примет, вроде проверки невинности с помощью мешка и реки, описания трав с целебными и не очень свойствами («воронье сало» (очитник пурпурный), «царевы очи» (росянка круглолистная)), фольклора и лубочного христианства, вроде сказов о Китоврасе и прочих историй, вроде той, где воин и в гробу не может упокоиться без покаяния, и, естественно, за счет православной догматики.

Но, как известно, существенную часть духовной культуры любого общества составляет язык. И вот здесь начинается игра, но не ради игры.
Не трудно было догадаться, что вести описание на языке XIV века было бы самоубийством популярного писателя, причем свидетелей этому самоубийству было бы катастрофически мало. Поэтому автор ведет повесть на вполне современном литературном языке, разбавляя его разговорным и древнерусским. К слову, в «Лавре» эмпирический автор не подменяет себя каким-нибудь древнерусским сочинителем, как Эко для стилистических целей заслоняется фигурой монаха Адсона. Поэтому в тексте легко соседствует «Помози нам, Устине, аще можеши», «Аще же тя зде единожды обрящу» с «-Ты кто? ..й в пальто» (справедливости ради – абсцентную лексику я встретил лишь однажды) и «Интересно, что время идет, а я лежу на тележном колесе, не думая нимало о сверхзадаче своего существования». Пунктуация тоже не отстает от лексики: в тексте не используются некоторые знаки препинания, например, отсутствует пунктуация прямой речи, как я понимаю, в XIV веке таких правил не было, или вдруг на полстраницы многоточие (такое, к счастью, редкость). При этом автор «Лавра» считает необходимым цитировать, например, Пушкина и Экзюпери, да порой и в шуточной форме: «что в вымени тебе моем?» (на мой взгляд, сомнительного качества шутка, даже если речь идет о корове). Хотя цитата Экзюпери или Пушкина в древнерусской истории уже сама по себе выглядит ироничной. Я не говорю о сюжетных заимствованиях, вроде соблазнения ветхозаветного Иосифа женой Патифара. Но и их моя эрудиция обнаружила немного, даже мало…
Я понимаю, что всё уже мной написанное наводит на мысль о какой-то постмодернистической штуке, но это не так. Все эти приемы, конечно, нельзя назвать «Образцовым автором» (в терминологии Эко), но это не всёпоглощающий, всёразрушающий и смеющийся постмодернизм. Это приемы, чтобы, с одной стороны, создать некоторую атмосферу эпохи, а с другой, найти читателя и даже ему понравиться, а также протянуть нить от того прошлого к этому настоящему. Автор исподволь при этом пытается просветить своего читателя, как тот же Эко в своих романах, но у Водолазкина в романе скорее набор фактов для изображаемого мира, чем нечто работающее на проблематику и тематику романа и тем более авторскую идею.

И вроде бы уже пора осмотреть второго «коня» - содержании романа.
Сюжет романа – жизнеописание целителя Арсения, сменившего имя три раза, и отошедшего известным как Лавр. По сути это и не неисторический роман, а скорее агиография, просто такое словечко на обложке не прибавило бы цифр объему продаж. Ведь Лавр по сути святой и дар его явно от рук Господа, о чем не раз говорится. И вот тут начинается для меня самое главное, что не позволило принять мне этот роман и читать его по замыслу Автора, тем более в такой форме.

Я понимаю «философского» Бога, я понимаю «поэтического» Бога, я понимаю «психологического», «субъективного» Бога, но я не пойму религиозного Бога в во всей его объективности. Я, конечно, не Эпикур, которого приводила в ужас сама мысль о божественном вмешательстве в жизнь человека, но мне кажется эта мысль просто скучной. Более того, история Лавра окрашена глубоким чувством вины, которым, как таковым, отягощено христианство дважды: после изгнания и распятия Бога, и которое является мотором всякого движения Лавра. Оттого вера его всегда была колченогой и болезненной, осененной не чувством любви к Богу (первейшая из заповедей), а страстным громоздким чувством вины перед одним умершим человеком, вплоть до самого конца. Не говоря уже о том, что всё это как-то не гармонирует с всемогуществом Бога и неисповедимостью Его путей. Да и мнимое искупление, по авторской версии, происходит, по странному закону аналогии…
Я здесь вроде бы скатываюсь какой-то конкретике, пренебрегая поэтикой, но в том-то и дело, что автор сам заставляет меня обращаться к этим вопросам, потому что его Бог «живой» и объективный. И даже если опустить мой и автора мировоззренческий диссонанс, но утверждать, как Павел Басинский в своей рецензии, что нет в этом романе фальши, довольно смело. Как может Лавр, в прямом смысле слова, целитель от Бога, через которого Бог вершит дела свои, после всех чудес и прочего в финале роман вести такой диалог: «Ты отказываешь мне, потому что боишься погубить свою душу, спросила Анастасия. Я боюсь, что уже погубил ее, тихо сказал Лавр». В середине романа, я бы понял, но финал…

Однако проблематика книги несколько в ином, она шире чувства вины Лавра. Водолазкин рассуждает об истинном христианстве и суеверности и темности русского народа, о его непознаваемой широкой душе, в которой уживаются свинство и святость, о времени, о знании и вере, свободе и предопределении. Делает он это в афористичной, притчевой, поучительной форме и с какими-то всезнающим спокойствием и торжественностью (иногда даже приторной, как правило, не говоря для меня ничего нового). Я почему-то вспомнил строки Сартра, которые хорошо описали бы мои чувства, только замените «людей» на «Бога»:

«Было время, я встречался с гуманистами парижанами, они тоже сотни раз твердили мне: «Есть люди», но то был совсем другой коленкор! В особенности неподражаем был Вирган. Он снимал очки, словно обнажая себя в своей человеческой плоти, впивался в меня своими трогательными глазами, своим тяжелым, усталым взглядом, казалось, раздевая им меня, чтобы выявить мою человеческую сущность, и потом мелодично шептал: «Есть люди, старина, есть люди», придавая этому «есть» какую то неуклюжую мощь, словно его любовь к людям, вечно обновляясь и дивясь, путается в своих могучих крыльях».

При этом всю эту тематику Водолазкин пытается вытянуть за ту самую ниточку языка в наше настоящее. Стоило ли? Решать каждому читателю. Я убежден, что об этом сегодня надо говорить по-другому и не бегать за словами и темами в XIV век. Тем более, постоянно скатываясь с этого языка в современность, создавая странную иронию. А там где ирония, там нет доверия. Потому что ирония и смех – это «анестезия сердца». Да и вообще, во всей этой книге мне не хватало воздуха, холодного и свежего, была какая-то духота и воспаление, от всего этого лубочного и не очень христианства. Но в этой «мутной воде» можно хорошо поудить рыбку житейской мудрости.

Однако прошу прощения, я и так, как мне кажется, написал слишком много по этому поводу. Но человек существо моральное и подойти безответственно к рецензии на книгу, которую тебе любезно и безвозмездно предоставило издательство «АСТ» я тоже не мог. Более того, когда хочется что-то высказать иногда нужен повод, чтобы от чего-то оттолкнуться. Также прошу прощения за то, что напоследок прибегну к той же «лошадиной» метафоре, но было бы лучше, если бы он выбрал одну из лошадей, а вторую ненавязчиво вел рядом. Понимаю, дурацкая метафора, но и я-то тоже не гений :)

П. С. Я не случайно упоминал Эко, сравнение напрашивается. Но они несравнимы, уже хотя бы потому, что, несмотря на финал «Имя розы», Эко взывает к разуму, а Водолазкин к какой-то житейской интуиции, традиции и религиозному чувству. Здесь же и ищите того самого «Образцового читателя».

Все смешалось в романе Водолазкина

16
«Лавр» Евгения Германовича Водолазкина - книга известная и титулованная, о ней много сказано и написано. Несмотря на сей факт, удержаться от собственной рецензии я не могу, слишком уж необычен прочитанный роман и сильно его воздействие на меня. Но, чтобы не повторяться, просто кратко изложу некоторые свои впечатления.

Главная особенность этой книги, на мой взгляд, – она написана русским человеком и для русского человека. Вряд ли ее можно перевести на иностранный язык без ущерба для содержания (хотя я знаю, что попытки есть). И вряд ли найдется иностранец, который сможет понять, в чем ее смысл. Дело здесь не только в том, что книга эта – жизнеописание святого. И не в том, что в ней рассказывается о традициях и особенностях жизни русского народа. И не в том, что поднимаются вопросы православной веры. Так в чем же?

Роман «Лавр» - это жизнеописание удивительного человека – травника, врача, юродивого, целителя, святого. Но главным героем этой книги для меня стал не он, не Арсений – Устин – Амвросий - Лавр. Нет, главный герой этого романа – русский язык: живой, трепещущий, ироничный, трудный, местами непонятный, смешанный, льющийся, играющий разными оттенками и значениями, восхитительный!

Поначалу повествование кажется странным, непривычные слова старорусского языка перемежаются современными, что выглядит странно, иногда нелепо. Но это только поначалу. Постепенно, вчитываясь, начинаешь понимать, что автор изображает своего героя разносторонним, пытаясь в полной мере раскрыть его характер. Такой необычный подход к языку (но, если вдуматься, весьма обычный к герою) делает книгу удивительной и впечатляющей.

Не только смешение слов, но и стилей, мыслей, жанров, понятий, времени – еще одна важная особенность книги. Есть здесь и трагизм, и путешествия, и поучительность, и юмор, и откровения, и чудеса, и любовь, и истина, и несвобода, и людская жестокость и несправедливость. Не зацикливаясь на чем-то одном, автор из отдельных фрагментов, весьма разнородных и разнообразных, создает единую картину. Эту картину можно рассматривать очень долго, вглядываясь в детали и их соотношение, вникая в содержание, которое не всегда находится на поверхности.

Один из персонажей – Амброджо – высказывает мысль, что времени не существует, его придумали люди для собственного удобства, и хотя в «Лавре» прослеживается хронология, в общем и целом весь роман – тому подтверждение. Наш мир и мир Арсения – единое целое, пересекающиеся, накладывающиеся друг на друга время и события – удивительны и естественны. Концепция времени в этой книге крайне интересна и необычна, и время – второй главный герой книги.

В романе «Лавр» затронуты многие «вечные» вопросы - выбора Пути, веры, поисков истины и смысла, взаимосвязи телесного и духовного, в общем, есть, о чем поразмышлять, хоть и не всегда соглашаясь с автором. А еще эта книга - напоминание. Напоминание нам, людям, живущим в России ХХI века, о том, что есть русский язык и русская культура. О том, что наша жизнь – не погоня за навязанными Западом ценностями. О том, что речь, пестреющая «лайками», «нетворкингами», «стартапами» и «дед-лайнами», - не есть речь русского человека. О том, что мы разучились говорить (и даже думать) на своем родном языке. О том, каковы наши корни. И пусть это «НЕисторический» роман, пусть многое в нем выдумано автором, но в книге есть и настоящее, непридуманное – знание, любовь, смысл, вера – то, что делает «Ларва» непохожим на большинство других современных «творений». И тот жирный крест, который я поставила на современной русской литературе, вынуждена стереть.
Средний балл оставивших отзывы: 4.32
  • Об этой книге не хотелось писать второпях. И не хотелось писать слишком много, чтоб избежать ухода в конкретику (это не для этой книги!). Вот и не стала.
    Я и читала роман Водолазкина "Лавр" очень и очень медленно. Книга весьма странная и своеобразная, как и отношение к ней, которое у меня возникало и менялось на протяжение чтения: от первого восторга до некоторого даже раздражения и усталости в середине. Я уже боялась, что тяжесть от того, что надо читать этот роман (а чувствовала, что всё-таки НАДО - это уже показатель!) останется до конца. Но нет, этого не произошло.

    Окончание романа меня как читателя вполне удовлетворило и даже восхитило (прекрасное авторское решение!). И убедило, что всё было не зря. Не зря были разные имена главного героя, облики и деятельность, странные топтания его вокруг да около (а разве не так почти в каждой жизни?). Не зря были и потери (единственная любовь, с именем которой он пойдёт через всю жизнь, усвоив важнейший урок, что решать "быть или не быть" единолично - даже любя - всё-таки нельзя; верный друг, с которым судьба так странно свела и так, как мне показалось, странно-случайно разлучила (а разве не так почти в каждой жизни?). Как результат уроков - вершина, пик и конец жизни уже с именем Лавра и видением абсолютно всего в свете святости и то спасение (как искупление) молодой жизни и жизни новой, которое и позволяет спасти душу главному герою, а жизнь Лавра по прочтении назвать старинным словом "житиё".

    Каждый из нас проходит в своей жизни свои ступени своей лестницы. Мне показалось, что эту книгу я прочитала не зря.
Книгу «Лавр» Евгений Водолазкин можно приобрести или скачать: в 3 магазинах по цене от 497 до 766 руб.

Предложений от участников по этой книге пока нет. Хотите обменяться, взять почитать или подарить? Добавьте объявление первым!


  • Лавр. Неисторический роман

    Лавр. Неисторический роман

    Издательство: Астрель, 2012

    ISBN: 9785271453854

    Купить данное издание можно здесь


Интересные посты

Заметка в блоге

@bookmix снова в instagram

Возможно, кто-то подумает, что уже видел когда-то подобную заметку. Прищурится, подумает, что здесь...

Интересная рецензия

Азиатская сатира, или энциклопедия безумно богатых

Я очень люблю Азию, в первую очередь за азиатскую еду, конечно, и это главная причина, почему я в...

Обсуждение в группах

Выбираем тема сентября 2019 (Тематические чтения)

Привет всем! Голосование за лучшую рецензию у нас теперь смещается, поэтому темы на сентябрь будут...

Обсуждение в группах

Выбираем автора сентября

Выбираем автора для прочтения в сентябре, активнее голосуйте, выбирайте того автора, которого...