С неба упали три яблока

Купить по лучшей цене:

OZON.ru:
+ Подарок
220RUB руб. купить
My-shop.ru: 232 руб. купить
смотреть полный список магазинов

Скачать электронную книгу:

MyBook: 199 руб. скачать
Литрес: 209 руб. скачать
полный список магазинов
(4.7)
(0.0)
Читали: 168    Хотят прочесть: 83

С неба упали три яблока, Наринэ Абгарян
Начать читать

Авторы:

Издательство: Издательство АСТ

ISBN: 9785179827764

Год: 2018

«У каждого свой смысл жизни и своя война.»

История одной маленькой деревни, затерянной высоко в горах, и ее немногочисленных обитателей, каждый из которых немножко чудак, нем ножко ворчун и в каждом из которых таятся настоящие сокровища духа.



Книга удостоена премий:


"Тому, кто слушал и верил в добро»

33
«...А ночь будет колдовать, оберегая ее счастье, и перекатывать на своих прохладных ладонях три яблока, которые потом, как это испокон веку было заведено в маранских сказаниях, уронит с неба на землю — одно тому, кто видел, другое тому, кто рассказал, а третье тому, кто слушал и верил в добро.»
Три яблока, три больших главы отдаст в ваши подставленные руки Н.Абгарян. Положит, подержав их в своих ладонях, согрев дыханием и памятью жителей горного селения Маран, наполнив жаром беспощадного солнца и запахом душистых трав.
Удивительные всё же вещи происходят, когда читаешь настоящую, хорошую книгу: рождается то самое чудо сопричастности с героями, с людьми, которых ты до этого знать не знал. Кажется, что за дело до оставшихся в Маране, куда единственная дорога уже зарастает травой и становится почти непроезжей, нескольких стариков и старушек, доживающих свой век в домах, построенных родителями или дедами. Что нам до них, живущих дарами земли, как многие поколения до них, чтящих обычаи и помнящих, как их род получил ту или иную фамилию. Даже засохшую яблоню здесь не вырубают в память о человеке, её посадившем.
Что им Гекуба, что они Гекубе?
Вдруг оказывается, что ты успеваешь не только хорошо узнать, но и полюбить, как своих собственных родных, и Анатолию Севоянц, и её отца и мать, и Василинку Ейбоганц, и соседей Анатолии Ясаман и Ованеса Шлапканц, и других героев трёх терпких яблок.
Да, это не сладкие яблоки, чьё созревание было полно тепла и света, заботы и беспечности. Эти яблоки сильно горчат, ведь в историях жителей Марана много боли, смертей и болезней. Иногда люди отчаянно бьются за жизнь, бьются с самой природой, вдруг обрушивающей на них засуху и её спутника – голод. И ещё следующий год. И ещё. А они не сдаются, эти странные маранцы, даже когда землетрясение унесёт половину селения вместе с жителями. Они держатся за эту любимую, но часто жестокую землю, которая далеко не всегда щедра к ним.
В этих яблоках есть и солёный привкус. Он от слёз, пролитых над могилами так рано умирающих детей, слёз Анатолии, до полусмерти избиваемой мужем, слёз по унесённых селем и войной родным.
Как ни странно, но при этом книга очень добрая и светлая, она не давит пессимизмом и безысходностью, как нет ничего подобного в людях, населяющих её. Даже готовясь умирать, они всё равно думают о жизни, заботятся о том, что будет после них. И это не какие-то послания или завещания, это забота в самом прямом и простом смысле слова: насыпать курам корма побольше, получше полить огород, убрать недоеденное в погреб, чтоб соседям меньше работы было.
Здесь, в этом селении на вершине дикой горы, в этой атмосферной книге, очень к месту и мистически закольцованные истории и некоторые персонажи. Невероятным образом сложится жизнь той самой Анатолии Севоянц, о которой мы узнаем в первом же абзаце, что она «легла помирать». Собственно, само кольцо, перстень, появившийся где-то в начале, в финале тоже объявится ещё раз.
Наверное, это важно, как сама жизнь, ведь она бесконечно ходит по кругу, не зря это древний мифический символ многих народов.
Это просто волшебные яблоки, потому что у них есть удивительное свойство: от них хочется жить. Просто, незамысловато, в самой обычной реальности, где пекут пироги, ходят за водой на колодец, а зимой просто набирают побольше снега, где вяжут носки и собирают конский щавель в подол фартука.
Вы помните? «…одно тому, кто видел, другое тому, кто рассказал, а третье тому, кто слушал и верил в добро».

Однажды в Армении

31
У этой книги есть вкус – сначала отчетливо горький, полынный, потом – переливающийся в золотой мед. Как и когда это происходит – чудо, тайна Наринэ Абгарян. Читатель этот легкий переход не замечает. Лишь отмечает, что вкус всегда есть: ни одна страница этой книги не будет пресной. И еще есть в этом вкусе терпкость, присутствие каких-то специй – наверняка восточных, экзотических, армянских. Так бывает, когда пробуешь блюдо непривычной кухни, и оно кажется странным на вкус, но что-то в нем есть такое… Чем больше ешь, тем больше хочется.
У этой книги есть мелодия, и сыграна она, конечно, на дудуке, тоскующем и нежном. Древняя, как армянские горы, мелодия, словно выпевающая слова человеческим голосом.
У этой книги есть цвет. Вначале серый: цвет старого камня, золы, горя. Цвет умирания, старости, тоски. Потом замечаешь, что цвет этот, все еще серый, отливает жемчужными переливами. Вот проступила розовая краска, вот – нежнейшая голубая. Вот – прелесть всех весенних оттенков разливается по страницам, и низко лежавшее небо превращается в легчайший, просвеченный солнцем туман. Позже появятся другие краски: цвет юной зелени, ярко-желтых цветов, сливочно-желтый цвет домашней брынзы, оттенки граната и, наконец, снова мед, золотой, теплый, разлитый над мирозданием.
Эта книга наполнена ароматами, и все они, даже самые горькие, – обволакивают твою душу, как туман. Даже в горечи этой книги есть прелесть. Тонкая, колдовская.
Тут, наверное, самое время повиниться. Признать, что я не понимаю себя, какой была пять лет назад. Пять лет назад я пыталась начать читать эту книгу, и она у меня «не пошла». А теперь я считаю ее лучшим из того, что читала на сегодняшний день у Абгарян. А читала я у нее много… Это то самое чужое, которое почему-то манит чуть ли не сильнее, чем свое. Все истории у Абгарян – о далеком чужом крае, где живут люди со странными именами и еще более странными фамилиями, странны порой их обычаи, рецепты их блюд, непонятны и дивны их предания, и жизнь их полна горечи и потерь, и самая «чужая» и горькая из ее историй – вот эта, о селе Маране.
Но с такой нежностью рассказывает об этой уходящей жизни умирающего села стариков Наринэ, что хочется, как Настасье, женщине «с севера», войти в эту жизнь и стать там своей: побродить среди старых каменных надгробий большого кладбища, посмотреть на покинутые, прекрасные дома, вдохнуть ароматы деревенской армянской кухни, горного воздуха, печного дыма… Пожить в этом «умирающем» селе, пережившем голод, войну, землетрясение, но все еще способном совершать чудеса, возвращать женщинам кровь и молоко и способность беременеть в 58 лет.
Кто-то, наверное, уже догадался: вся эта книга написана в жанре «магический реализм». Есть в ней в самом деле что-то от Маркеса, но это ни в коем случае не подражание. Хотя даже слова «сто лет одиночества» однажды в книге будут произнесены. Но история эта могла произойти только в Армении, в горном селе Маран, существующем будто вне времени, вне общей, нормальной истории, хотя, как всегда у Наринэ Абгарян, история каждого человека из Марана, каждого рода и всего села в целом – это та самая капля, в которой отражается горькая история всего армянского народа. Горести тут часты и сильны, а радости редки. Но – неизменны.
А люди тут – люди тут особенные. Не только потому, что фамилии у них необычны даже для Армении. Ведь обычно армянские фамилии заканчиваются на –ян. Ну, на –янц. А в Маране все фамилии заканчиваются на –анц и происходят от прозвищ: Шлапканц (от «шляпка»), Шалваранц (от «шалваров», шаровар), Кудаманц (от «ку дам», «отдам» на диалекте других, дальних мест), Неменанц (от привезенной с какой-то из войн немки, ставшей праматерью этого рода), Ейбоганц (от «ей-богу», принесенного предком из русской армии)…
Но не в фамилиях дело. Дело в очередной раз поражающей меня душевной стойкости этих людей. Жизнь отливает от Марана, словно кровь, покидающая тело умирающего; шумное, веселое когда-то село, в котором было много детей, молодежи, свадеб, где шумел смешливый, полный красок и музыки базар, постепенно истекает кровью, умирает, крошится, как скала, на котором оно стоит. Годы голода, годы войны, годы бедствий, порой поистине библейских – чего стоит одно нашествие гигантских мух, сыпавшихся с неба, – год землетрясения, забравшего на тот свет половину села… Каждый такой год вымывает жизнь из Марана. Молодость уходит из него: одни умирают, другие уезжают, третьи стареют. Давно не слышно на улицах Марана молодых голосов, детских криков и смеха. Остались в нем лишь старики да старухи. Каждый – со своей болью в сердце, каждый – схоронивший родных, каждый – искалеченный, выжженный внутри. Но что ж поделать, коли такая жизнь. Что ж теперь, печь домашний хлеб на дрожжах, а не на особой закваске, как положено (хоть на дрожжах и проще, и быстрее, но вкус-то не тот!)? Что ж теперь, развешивать выстиранное белье, как попало, а не по заведенному в Маране порядку, по которому всегда можно отличить хорошую хозяйку? Что ж, позабыть старинные рецепты коричного пирога, который ни в каком ресторане не спекут, – слишком уж сложный? Ну нет.
Вот маранцы и не сдаются. Стойкие, как камень, из которого высечено их село. Даже более стойкие. Скала-то, Маниш-кар, однажды обрушилась вместе с половиной села. Но на людей тут можно положиться.
И какая-то высшая сила, разгоняющая низкие тучи, дарит им порой в награду чудеса. То невиданного белоснежного павлина, посланного, как выяснится позже, далеким предком-крестоносцем Лузиньяном (да-да, Левоном Шестым Лузиньяном – последним королем полулегендарной Киликии, сенешалем Иерусалима), чтобы охранять жизнь своего последнего потомка Тиграна – единственного ребенка, который родился и не умер в голод, единственного парня, который вернулся в Маран с войны посеченным шрамами, но живым. Вернулся, чтобы дать жизнь следующему поколению не сдающегося села. Этот-то мальчик, рожденный от русской женщины Настасьи, Киракос, или Кирилл, – он уж точно будет последним маранцем… Или все же нет? Разве не ждут ребенка поздно нашедшие друг друга Анатолия и Василий, два израненных жизнью человека, согревшие друг друга вместо того, чтобы умереть? И у них рождается девочка. Золотая Воске. Воске – это и есть по-армянски «золотая». Так звали мать Анатолии, красавицу с медовыми волосами, унаследованными милой библиотекаршей Анатолией, которая когда-то, когда были в Маране дети, превратила для них и для себя библиотеку в райский сад, куда слетались бабочки и птицы.
А еще был в Маране свой прорицатель – Акоп. Он мог видеть ангелов смерти и охранять от них мать. Но однажды не уследил: ангел смерти изменил своему обычаю, пришел за мамой днем – не ночью… Каждый раз, когда кому-то грозило несчастье, Акоп видел его, предугадывал, иногда – редко – успевал предупредить, и всегда платил за этот свой дар жесточайшими припадками. А село заплатило ему злыми слухами о том, что он колдун. И брат его, силач-кузнец, похоже, из той же породы… Но Акоп, светлая душа, не злился на соседей, а спас все село, увидев и упредив беду – небывалой мощности сель, который должен был смести все селение в бездну, и смел бы, если бы Акоп не убедил сельчан построить защитную стену. Село он спас, и свою цену за это уплатил: на долгих двенадцать лет слег в жесточайшем припадке, который жег его изнутри, крутил тело в судороге, туманил разум. И лишь названная мать его, Магтахинэ, смогла понять, как отвоевать Акопа от терзавшей его злой силы…
Вот такая армянская арифметика: двенадцать лет страданий – и день радости, когда Акоп очнулся от припадка, чтобы прожить еще совсем недолгую жизнь. Слишком много боли в этом маленьком селе, слишком мало счастья. Хоть и прекрасно оно, вознесенное к самому небу, хоть и сочатся молоком и медом его древние блюда, а старые его, покинутые дома, оплетенные одичавшим виноградом, даже в разрушении своем завораживают, – слишком много боли. Но стойкость маранцев преодолевает все. И от того, что стойкость этих людей – не выдумана, взята из жизни, никакие чудеса здесь не кажутся сказочкой для детей, данной в утешение читателю сострадательной Наринэ.
Не чудеса делают эту книгу светлой и теплой. Это сама душа Марана светится изнутри, как свеча, которую не задуть. Пусть больно, пусть трудно, пусть голод, война, нашествие мух – пусть, но Маран выстоит, выстоят его люди и его камни. И родятся в нем мальчик и девочка с именами на «К» – Киракос, или Кирилл, и на «В» – Воске. На те самые буквы, которые случайно выковались на ограде могилы того самого белоснежного павлина, «посланного» в Маран киликийским царем-крестоносцем Лузиньяном. Никто не замечал этих букв, а они были там, вот так сложился узор, в армянские буквы «К» и «В».
И впервые за много-много лет под сводами старой церкви раздастся плач ребенка, которого принесут крестить к постаревшему священнику тер Азарии.
Горькая эта книга. И дивная. Не сладкая – нет, слово «сладкая» здесь не подходит, хотя есть в ней вкус и граната, и меда. Скорее – терпкая на вкус. Полная нежности и печали. Очень большой, как небо, печали. И очень сильной, как вечность, нежности.
Спасибо, Наринэ, за эту книгу, которая так долго ждала меня, неразумную, не разглядевшую драгоценное сияние в этой странной поначалу истории с надумавшей умирать "старухой", с селением, живущим в своей собственной истории, вне времени, вне общих войн, и революций, и лет советской власти, почти вне примет современной жизни (если единственного телефона не считать), между небом и долиной. Иногда нужно время, чтобы понять: когда имеешь дело с таким древним народом, как армяне, можно обходиться без конкретных дат и примет. Маран – он плывет в своей собственной вечности. И, наверное, он никогда не умрет. Потому что «наверное, так было задумано», как тут говорят.
P.S. В моем издании книги в ней есть еще четыре рассказа и удивительно поэтичное Послесловие. Все рассказы прекрасны и полностью на уровне романа. Три – очень личные. Один – наоборот, из настолько другого мира, что там даже армянской темы нет, что для Наринэ Абгарян большая редкость. Но и этот рассказ вплетается в общую мелодию идеально.

Жизнь – это круги, оставленные дождевыми каплями на воде (с)

28
Село Маран затеряно высоко в горах. Живут там тринадцать старух и восемь стариков. Доживают свои дни. Жизнь каждого из них была непростой, хватало в ней горя: и потери близких, и болезни, и голод, и войны, и землетрясения. Село доживает свои дни. Да и сам роман начинается словами:

В пятницу, сразу после полудня, когда солнце, перевалившись через высокий зенит, чинно покатилось к западному краю долины, Севоянц Анатолия легла помирать.

Но тем не менее, это очень светлая и добрая книга. Мне она напомнила рассказы Виля Липатова о российской деревне, очень похоже отношение авторов к своим персонажам. Когда писатель рассказывает о том, что он искренне любит, это всегда заметно. Несмотря на то, что в книге много горя, она не ожесточает, не заставляет страдать и судорожно сжиматься сердце. Нет в романе надрывного страдания, а есть грусть умиротворяющая, спокойная и естественная. Она примиряющая грусть. Такая же, какую мы испытываем при взгляде на осенний лес, листва которого через несколько дней осыплется и останутся только голые сучья. Грустно, что прошло лето, грустно, что прошла жизнь. Грустно, что не успел этим летом сделать то, что хотелось, но будет еще лето и вот тогда! Грустно, что не было в жизни того, о чем мечталось, но…

Внешний мир, мир за пределами Марана, доходит до села лишь отзвуками. Регулярно приносят почту, иногда приезжает «Скорая», или привозят семена и скот, спасая деревню от голода. Войны, революции проносятся где-то там, лишь задевая Маран своим огненным дыханием. Сюда приходят люди, спасаясь от резни, отсюда уходят на войну и не возвращаются мужья и сыновья. Иной раз сложно сопоставить время в Маране и время во внешнем мире. Вот идет разговор о войне. Я в полной уверенности, что это Великая Отечественная Война, но тут говорится, что война шла долгих восемь лет.

Маран живет сам по себе , почти отрезанным от мира, поэтому совершенно не удивляешься чудесам, происходящим здесь. Они так же естественны тут, как солнце, горы и птицы. Смешное и трагическое переплетено в одно большое полотно, и одно неотделимо от другого. Чего только стоит передача ботинок на тот свет!

Светлая и грустная книга. И пусть мне не очень понравилось ее окончание, показалось несколько надуманным, все равно я получила от нее огромное удовольствие.

Главное достоинство это книги – она приносит душевное спокойствие, умиротворение и что-то еще, что я никак не могу сформулировать. Смирение? Принятие неизбежного? Не знаю.

…жизнь – это круги, оставленные дождевыми каплями на воде, где каждое событие – отражение того, что было раньше, вот только угадать их не дано никому, если только избранным, которые, однажды появившись в этом мире, не возвращаются уже никогда, потому что испивают свою чашу с первого раза и до дна…
Средний балл оставивших отзывы: 4.78
  • Это третья книга Н.Абгарян, которую я прочитала. Создаётся ощущение, что автор на протяжении уже длительного времени пишет роман о своей жизни. Все её герои из армянской глубинки - колоритные фигуры под стать самой природе, где они родились и выросли. У кого-то жизнь складывается более удачно, у кого-то нет. Но что покоряет в них - это приверженность нравам, воспринятым от предков, прародителей , родителей. Многие из них не ропщут на трудности, а пытаются жить так, как подсказывает сердце.
    Очень интересна в этом плане судьба Анатолии - красивой женщины, принявшей всё, что ей пришлось пережить с достоинством и без протеста. И была вознаграждена за свою терпеливость и доброту.
    Элемент армянской мифологии вплетается в повествование так естественно и незаметно, что кажется реальной сутью повествования.
    " Без ведома и желания Бога миг человеческого счастья в дни и недели не превратится. Он так и останется мигом – мимолетным и скоротечным. Раз тебе даровали счастье, прими его с благодарностью. Не оскорбляй благих намерений небес недоверием, будь достоин дара, которым они тебя наградили."
  • 6
    +

    «...мир маленький, а мы большие, хотя по наивности и глупости всю жизнь считаем наоборот.»

  • 4
    +

    «Счастье — это и есть рай, горесть — это и есть ад. И Бог наш везде и повсюду не только потому, что всемогущ, но ещё и потому, что Он и есть те неведомые нити, что связывают нас друг с другом»

Книгу «С неба упали три яблока» Наринэ Абгарян можно приобрести или скачать: в 5 магазинах по цене от 199 до 232 руб.

Предложений от участников по этой книге пока нет. Хотите обменяться, взять почитать или подарить? Добавьте объявление первым!


  • С неба упали три яблока

    С неба упали три яблока

    Издательство: АСТ, 2015

    ISBN: 9785170895557

    Купить данное издание можно здесь

  • С неба упали три яблока

    С неба упали три яблока

    Издательство: АСТ, 2015

    ISBN: 9785170916214

    Купить данное издание можно здесь


Интересные посты

Новости книжного мира

Книжный рейтинг июня 2020 от BookMix.ru

Начало месяца - время собирать камни - "книжные камни". BookМix.ru представляет...

Обсуждение в группах

Книги vs Сериалы (июль 2020) ФТЧ

Всем привет! Любой заядлый читатель, как мне кажется, следит и за экранизациями книг. ...

Новости книжного мира

Лауреаты премий BookMix.ru (Июнь 2020)

Итоги прошедшего месяца, связанные с вашей активностью, наши дорогие участники, уже готовы и теперь...

Заметка в блоге

С первого и по тридцатое-э...

Не знаю, как вы, а мы с коллегами до сих пор сидим дома, потому заголовок, выдернутый из песни...