Услады Божьей ради

Купить в магазинах:

OZON.ru:
+ Подарок
181RUB руб. купить
Лабиринт: 170 руб. купить
полный список магазинов

Скачать электронную книгу:

Литрес: 129 руб. скачать
полный список магазинов
(4.3)
(0.0)
Читали: 3    Хотят прочесть: 7

Услады Божьей ради, Жан д'Ормессон

Авторы:

Издательство: Этерна

ISBN: 9785480001556

Год: 2009

«...всякое преступление будет выдаваться за проявление справедливости -- человеческой, разумеется, справедливости, -- якобы сменившей собою справедливость Божью. Руганная и переруганная инквизиция в новом обличье еще долго будет процветать. И в мире станет меньше красоты и святости, меньше величия и надежд. »

В романе "Услады Божьей ради", впервые переведенном на русский язык, автор с мягкой иронией рассказывает историю своей знаменитой аристократической семьи, об их многовековых семейных традициях, представлениях о чести и любви, столкновениях с новой реальностью. Обо всём этом и не только в книге Услады Божьей ради (Жан д'Ормессон)

Соскользнувшее в Лету

23
Странная, противоречивая, неровная книга, написанная одновременно великолепным и чересчур многословным языком. История падения некой могущественной, знатной и знаменитой в прошлом семьи. История того, как за несколько десятилетий целый мир, мир французского дворянства, превратился в Атлантиду и стал "более далеким, чем джунгли Амазонки".
Когда на последних страницах книги автор, доведший свою историю до 1970-х годов, вспоминает ежевечерний ритуал на рубеже столетий в замке, в котором он родился, -- лакеи в ливреях проходят по анфиладе комнат и зажигают свечи, чтобы в одно и то же, освященное традицией время, мог начаться семейный ужин, и за стол смогли бы сесть не меньше дюжины человек: дамы в драгоценностях, мужчины во фраках, несколько перемен блюд, церемонная беседа на "Вы"... -- разность этих двух невероятно далеких миров, этих двух совершенно разных Франций внезапно поражает и даже трогает.
Это история разорения семьи, утраты всего, начиная с замка и кончая семейными узами, история падения целого мира, за несколько десятилетий превратившегося в старомодное, немного забавное воспоминание. Вместе с этим миром ушли в небытие псовые охоты, преданные садовники и часовщики, бедные и гордые домашние учителя, конфликты, веками дававшие сюжеты французским романам, проблемы, которых сегодня никто, слава Богу, не поймет.
Поначалу книга активно отталкивает читателя. Внушает отвращение поэтизацией сословной спеси и гнусного чванства, вызывающих у автора нежную, влюбленную улыбку и желание постоять рядом: какую бы мерзость ни провозглашали старшие поколения, автор упорно повторяет "Мы". И это "мы" наводит на мысль о том, что неприятие свободы и прав личности распространялось в этом сословии не только на "низших", но и на членов семьи, которым отказывалось в праве думать и чувствовать своими силами.
Эта песня продолжается довольно долго -- примерно на протяжении трех с половиной глав. Семья, фамилия которой не будет названа (не следует думать, что это подлинная семья автора, хотя он и подарил этому выдуманному роду свой семейный девиз, "Услады Божьей ради"), влюблена сама в себя настолько, что даже Бога, несмотря на свой девиз, воспринимает как некую силу, с которой можно торговаться, которую можно шантажировать. И как бы ни пытался автор умиляться чудачествами "своих" родных, они выглядят довольно отвратительно. Как и та нарочитая небрежность, с которой д'Ормессон то и дело указывает на блеск этого выдуманного рода на протяжении почти всей истории Франции -- не было, кажется, такого короля, с которым не дружили бы прадеды и которые не флиртовали бы с прабабками, не было такого события из учебника, в котором не засветился бы кто-то из них, таких знаменитых мемуаров, которые проигнорировали бы это милое семейство -- да они должны быть какими-нибудь Конде, не меньше. Нет, больше, -- римскими князьями Колонна. Нет, еще значительнее... Стойте. Таких семей вообще не существует.
Потом понемногу понимаешь, что это был такой прием -- создать некий род, который бы смог воплотить в себе весь блеск ушедшей в небытие истории той Франции, которой больше нет, -- даже Франции времен Прекрасной эпохи, даже Франции периода между войнами, -- ведь и от этих миров тоже ничего не осталось.
Между делом упоминается и дело Дрейфуса -- но, кажется, автор, хоть и чувствовал, что в этом деле было что-то особенное, что-то роковое, -- кажется, он так и не понял, что этому событию было суждено стать точкой отсчета для интересующих его исторических судеб французской знати. В деле Дрейфуса французское дворянство в последний раз выступило на историческую сцену единым фронтом, как класс, -- до этого оно уже не раз успело себя скомпрометировать, но ему была нужна последняя капля. Французское дворянство заняло позицию подлости, позицию антидрейфусаров. И с этого момента навсегда потеряло право на монополию на моральные ценности, не говоря о монополии на честь. Потеряло, но не поняло этого.
Не знаю, что заставляет дочитать до середины четвертой главы, но что-то заставляет. А там происходит неуловимая смена ракурса. Профессиональное дворянское исчезает, и на его место приходит человеческое. Уходит "мы", и вдруг оказывается, что семья не была монолитом, а состояла из довольно разных, часто обаятельных и тонких людей. Но самое интересное начинается, когда на сцену выходит молодое поколение, мальчики-подростки: мечтатели, впервые открывающие для себя книги, изучающие по этим книгам любовь, дети, такие же, как все остальные читающие дети.
И тут становится интересно. Более того, в героях романа ты начинаешь видеть чуть ли не себя: вдруг понимаешь, что летняя нега каникул, проведенных в замке, -- это почти слепок с твоих собственных каникул на даче (у них даже есть велосипеды! и они, как мы, видят в велосипедах прообразы боевых коней, играя, наверное, в то же самое, во что десятилетия спустя играли мы, -- да, ведь мы играли в их предков, в персонажей Дюма).
Детство, юность, мечты, разочарования, любовные приключения, счастье путешествий по Средиземноморью... И вскоре совсем не удивляет, что два юных кузена наслаждаются жизнью бродяг, даже не глядя в сторону роскошных отелей, -- им больше по душе дешевенькие постоялые дворы. Да они вполне нормальные люди! )
Темы истории рода, класса, Франции то сливаются, то отделяются от истории семьи, истории отдельных личностей с их такими разными судьбами. Судьбы переплетаются с историей, история определяет судьбы, и всем этим -- и историей семьи, и историей людей, и историей класса -- уже незримо управляет новый персонаж: время. Время, которое много веков текло со скоростью старой колымаги, и вдруг куда-то полетело, понеслось, сначала, как автомобиль, потом, как поезд, потом, как самолет. Время, принимающее обличья то рока, то справедливости, ведет пока еще процветающую семью к гибели, к утрате всего.
Мне одновременно и нравится, и не нравится такое богатство жизненных путей, какое раскинул на страницах своего романа д'Ормессон. Среди членов семьи кого только нет: и юный коммунист, едущий в СССР, и страстный Казанова, и фашист, и идеалист, желающий стать священником и искупить грехи своей семьи, и содержательница самого модного в Париже салона, привечающего авангардное искусство, и кинозвезда, и молодой дипломат, чья любовная история, переросшая в треугольник, могла бы одна, сама по себе, послужить сюжетом романа. Потом в семье появится даже свой террорист. Герои Сопротивления, коллаборационисты, узники Освенцима, красавица, разрывающаяся между партизаном и немецким офицером, -- в этой семье собрались все возможные варианты судеб. И каждая судьба здесь -- выдающаяся. Это интересно, но это же и раздражает, потому что -- неправда.
Язык произведения так же неровен, как все остальное: он то великолепен, то впадает почти в графоманию. Д'Ормессон не только умеет писать, он, пожалуй, чересчур любит писать, он ужасно многословен. Одну и ту же мысль он повторяет по многу раз, но порой на каком-нибудь пятом витке ему вдруг удается создать совершенно блестящий образ или замечательный афоризм. Любопытно, что самые удачные его фразы на разные лады повторяют одну и ту же мысль: "Мы [дворяне] были обречены течением жизни, потому что утратили связь с этой жизнью, а значит, и право на претензии; мы ничего не достигли и не преуспели даже в том, что презирали; мы занимались только попыткой остановить время и вернуть прошлое, и время не простило нам..." et cetera.
Он даже придумывает эпизод со смертью ребенка, которого, по существу, убивают степенное витание в облаках и ретроградство этой семьи. Пока еще большой, дружной и богатой.
Но почему вся эта чужая история может быть интересна читателю из совсем другого века?
Во-первых, интересна сама история -- история Франции, Европы, Запада. История, в которой через судьбу семьи проступает история целого ушедшего мира. Но не только. Главная причина все та же: временами сквозь чуждые реалии проступает нечто вечное и человеческое, в чем удивительно нетрудно узнать себя. Нежность членов семьи, таких разных, друг к другу, способность сплотиться разве что перед лицом несчастья и неспособность остаться равнодушными к несчастьям своих врагов, потому что когда-то эти враги вместе росли. Горечь потери родного дома, который однажды приходится продавать, уезжая оттуда навсегда, -- может быть, это прозвучит забавно, но, наверное, всякий, кто продавал дачу, вспомнит себя на страницах, где семья продает замок. Неожиданная смена акцентов, когда внезапно выясняется, что старого аристократа и юного коммуниста связывают не только кровные узы, но и внутреннее родство. Способность одновременно ненавидеть и любить друг друга, параллельно играя в какую-то рыцарскую игру: так два брата вместе уезжают воевать в Испании, причем они едут сражаться на разных сторонах. Из кафе, где они в последний раз обедали вместе, они отправят своему общему деду открытку, которую один подпишет словами No pasaran ("Они не пройдут"), а другой -- Pasaremos ("Пройдем").
Многое в этой истории сможет тронуть и отозваться чем-то личным, хотя, наверное, автор был бы удивлен такой реакции русского читателя. Сам он представлял себе Россию очень-очень смутно и местами смешно.

P.S. Перевод крайне небрежен. Очень много ошибок, вплоть до "одевал костюмы". Жак Беккер называется Жаком Боккером, Норман Мэйлер -- Норманом Майлером, город Асколи Пичено -- городом Аском Пичено, а департамент Haute Sarte предстаёт то в образе Верхней Сарты, то под видом От Сарт... и так постоянно.

Скромное очарование аристократии

11
Книга Жана Д’Ормессона «Услады божьей ради» невероятно точно попала в ту часть моего лабиринта, который зовут склонностью к чему-либо. Мировосприятие автора оказалось настолько близко к моему собственному, что, читая, я все думала, либо я - семидесятилетняя старуха, либо рассказчик - очень еще молодой человек, но с более тонким и вдохновенным способом описания своего опыта.

Месье Д’Ормессон выполнил свою задачу по написанию семейной истории со смирением и во славу родового девиза. И я рада, что его книга попалась мне на глаза. Здесь некоторым образом отслеживается история семьи на протяжении шести поколений, в то время как общая история все семейства насчитывает около тысячелетия. Немалый груз в наследство!

Автор не вдается в мелодраму по принципу «Богатые тоже плачут». Его подход гораздо более изыскан и прост. Он говорит о тех, кого любил и любит. Несмотря ни на что, из-за того только, что все они - одной крови. Даже фермеры-арендаторы и бывшие слуги. Среди мрачных событий и благородных скелетов в шкафу и вокруг каменного стола семейного совета под старыми липами Д’Ормессону удалось если и не глубоко, то весьма точно передать свое ощущение времени. Времени, которое его семья избрала себе в противники, и поражение от которого она получила. Их не спасло даже то, что в конце концов они воспользовались, по словам Д’Ормессона, единственным оружием против времени – смертью:

«Есть только один способ, один-единственный, избежать потока времени: это выбрать смерть. И мы это сделали».

«Мы понимали, что никогда больше не насладимся вкусом груш из Плесси-ле-Водрёя, вкусом прелестным, но утраченным, прелестным и утраченным, прелестным, потому что утраченным».

Семейные обеды, прогулки по парковым аллеям и длинным замковым коридорам, утрата ценностей дряхлеющего института дворянской аристократии, водоворот промышленной буржуазной революции и две мировые войны, правые и левые, террористы и консерваторы… Машанина из звуков, солнечного света сквозь старые ставни поутру, вытертого бархата, поддельного антиквариата, италийского зноя, германской строгости и королей, которые никогда не умирают, но которые все же исчезли, подобно призрачным замкам Фаты Морганы…

И неприятие при столкновении с новыми реалиями.
Религия:
«-Да, сударь, - сказал мне молодой, незнакомый настоятель, к которому девушки обращались на «ты», они причащаются. Но уже не исповедаются».

Отношение к капитализму, как победившему общественному укладу:
«Они не хотят больше, чтобы у них были хозяева… ну что ж, у них будут владельцы…».

Отношение к науке:
«Случиться могло все, что угодно, но психоанализ и марксизм, в конечном счете, всегда все интерпретировали. Понимать перестали: теперь все объясняли».

И очень кроткое и, вместе с тем, величавое осознание своей роли и места:
«В наше время многие, может быть почти все, хотят что-нибудь начать, изобрести нечто новое, открыть неведомые, порой неслыханные пути. Моя цель скромнее: закончить и закрыть».
Возможно, именно этим и отличаются люди подобного склада: они знают свое место. Причем, не в уничижительном смысле этих слов, а в гораздо более элегантном значении. Это знание семье дала история. И она же это знание отобрала. Знание о порядке вещей, которые Господь организовал Своей услады ради.

Арьергард уходящей системы, порядка печального, величественного, иногда буйного, иногда безумного, но всегда – элегантного и благородного. И это благородство, которое странным образом высвечивалось в вырождении семьи, подкупает. По крайней мере, тем, что оно было. И кто-то может о нем помнить.


В общем, моя белая бальская интуиция здесь просто кайфовала. Пойду еще чего-нибудь такое поищу.

" Услады Божьей ради "

4
Фраза, вынесенная в название книги, - девиз семьи, которая исчисляла свою историю 8-9 веками. Автор очень сердечно, с ностальгией рассказывает о семье, о замке, о времени, в котором он жил : " Я ... набрасываю контуры истории атмосферы того времени, контуры таких тонких и неуловимых вещей, как уходящие годы или аромат эпохи ". И делается это так мастерски, так глубоко, что читатель перестаёт быть сторонним наблюдателем и полностью погружается в атмосферу книги, становясь участником событий, чуть ли не членом семьи. Понятные или запутанные ситуации, традиции и нравы, вера и взгляды становятся объяснимыми и оправданными, исходя из времени, в которое происходили те или иные события. Даже стремление семьи возвести прошлое в культ, становится понятным и приемлемым, исходя из того, каким было это прошлое. Ностальгия по счастливой жизни детства и юности так близка любому человеку, достигшему зрелого возраста! Автор - историк своего рода, последний носитель памяти, который захотел сохранить дорогие образы и тем продлить жизнь своей семьи, которая разрушена и восьмивековая история которой практически завершена. От сцены прощания дедушки автора с родовым гнездом, из которого вылетели десятки и сотни представителей рода, невероятно щемит сердце. Он, девяностолетний старик, прощается с прошлым, с историей, а фактически - с собственной жизнью... Замечательная книга особенно будет интересна той категории читателей, которые любят саги, истории, хранящие память о древних родах, о старых временах. Это книга, написанная сердцем.

Отзывов о «Услады Божьей ради» пока нет. Оставьте отзыв первым


  • 1
    +

    «Есть сюжеты более таинственные, чем имя Железной Маски или загадка смерти сына Людовика XVI: слова моего дедушки, реакция бабушки, аромат эпохи, дух времени, та несравненная банальность, которая и составляла повседневную жизнь.»

  • 1
    +

    «Мы не работали. Жизнь продолжалась без нас. У нас не было с ней сцепления. Мы ушли со службы, чтобы предаваться грустным воспоминаниям.»

Книгу «Услады Божьей ради» Жан д'Ормессон можно приобрести или скачать: в 3 магазинах по цене от 129 до 181 руб.

Предложений от участников по этой книге пока нет. Хотите обменяться, взять почитать или подарить? Добавьте объявление первым!


Интересные посты

Заметка в блоге

Не отстаем

Несколько дней в соцсетях творилось безумие. Надо бы и на Букмиксе. Старых нет в наличии, но есть...

Заметка в блоге

Добралась до меня книга из раздачи

Пришла! Пришла наконец ко мне "Пока течет река". В огромном фирменном пакете, кажется это...

Новости книжного мира

В Твери открыли мемориальную доску поэту Андрею Дементьеву

Открытие мемориальной доски Лауреату Государственной премии СССР, поэту Андрею Дементьеву...

Интересная рецензия

"Где музыка Баха смешалась с полотнами Босха, и не дружат между собой полушария мозга..." ©

Впервые я прочитала этот роман уже, наверное, больше десяти лет назад. Это была невиданная для меня...