Цитаты из книги «Мятежные ангелы»

Наследство богатого мецената и коллекционера Фрэнсиса Корниша притягивает самых разномастных, если не сказать непримиримых персонажей: Симона Даркура — добросердечного священника и ученого; Клемента Холлиера — профессора, знатока темных аспектов средневековой психологии; Парлабейна — монаха-расстригу и скандалиста; Артура Корниша — молодого бизнесмена, который назначен исполнителем завещания; а также Марию Магдалину Феотоки — красавицу-аспирантку, имеющую над ними странную власть. Уж не приворожила ли она их своими чарами? Недаром говорят, что все цыганки — колдуньи...

  • 1
    +

    «Пускай я женщина-ученый, но я отказываюсь играть в излюбленную игру многих моих университетских коллег — выглядеть как можно хуже, одеваться в тряпье, которому место в коробке поношенной одежды для бедных, и ходить с такой прической, будто меня стриг в темном погребе маньяк с помощью ножа и вилки.»

  • 1
    +

    «Преподаватели славятся своей рассеянностью, потому что разрываются между работой, за которую им платят, — преподаванием того, что они знают, и расширением своих знаний — и работой, которой они не ожидали, — заседанием в разных комитетах под руководством председателей, которые не умеют привести своих коллег к согласию. От преподавателей требуют, чтобы они действовали как бизнесмены — в сфере, не имеющей отношения к бизнесу, не пользуясь инфраструктурой бизнеса, оперируя нематериальными вещами.»

  • 1
    +

    «Тайны - кровь жизни. Каждая важная вещь - тайна, даже если её знаешь, потому что никогда не узнаешь её всю.»

  • 1
    +

    «— Ерко, принеси карты, — сказала мамуся.
    — Может, прикрыть Беби Исуса?
    — Беби Исус тебе что, попугай, чтобы накрывать его тряпкой? Все, что я могу увидеть в будущем, он и так давно уже знает.»

  • 1
    +

    «— Я знаю, вы очень любите Рабле, — сказал Ламотт.
    — Это семейное. Мой предок, сэр Томас Эркхарт, сделал первый и до сих пор непревзойденный перевод Рабле на английский язык.
    — Да, его перевод значительно лучше оригинала, — сказал Ламотт.
    Но Эрки был совершенно глух к чьей бы то ни было иронии, кроме собственной.»

  • 1
    +

    «— Чем вы сегодня занимались? — спросил Хитциг у Ладлоу.

    — Читал газеты, — ответил Ладлоу, — и они мне порядком надоели. Каждый день десяток храбрых цыплят кричит в заголовках, что небо падает.

    — Только не спрашивайте меня, почему все большие новости — обязательно плохие, — сказал Хитциг. — Человечество радуется прегрешениям, всегда радовалось и всегда будет радоваться.»

  • 1
    +

    «— О, эта страсть чересчур цивилизованного человека к тишине! Совершенно неестественная. Зачатие человека обычно сопровождается определенным количеством шума. Первые девять месяцев жизни нас носят в утробе под оглушительную какофонию: барабанный грохот сердца, бульканье и бормотанье кишок, которые, должно быть, шумят не хуже такелажа парусника, громкий смех матери, — вы можете себе представить, каково приходится крохотному капитану Немо, прыгающему вверх-вниз в водяном пузыре под сотрясения материнской диафрагмы? Почему дети шумны? Потому что выросли в шуме, в буквальном смысле этого слова. Взрослые сердятся на детей, когда те утверждают, что удобнее делать уроки при включенном радио, но дети лишь пытаются восстановить первозданный шум, в котором они учились быть всем — от комка клеток до рыбы, от рыбы до человека. Вкус к тишине — сугубо приобретенный, обусловленный. Тишина — это бесчеловечно.»

  • 1
    +

    «— Ох, Симон, какой же вы иезуит, — сказал Эрки. — По-вашему, выходит, что девушка может пуститься во все тяжкие, а потом сказать: «На самом деле я, конечно, целомудренна, потому что мысленно держала фигу в кармане»?»

  • 1
    +

    «В общем и целом Эрки не был плохим ученым. Он просто был невыносим, а это почему-то не считается уважительной причиной для убийства»

  • 3
    +

    «На самом деле нас творит, ваяет и создает некто, кому лишь немногие осмеливаются взглянуть в лицо: это ребенок, которым ты когда-то был, давным-давно, до того, как формальное образование запустило в тебя когти; нетерпеливый, жадный до всего ребенок, жаждущий любви и власти, не могущий насладиться ни тем ни другим... Именно эти запертые внутри ненасытные дети - причина всех войн, и всех ужасов, и всего искусства, и всех открытий в мире, потому что они пытаются добраться до всего, что было для них недосягаемо, когда им еще не исполнилось и пяти лет.»

Добавить цитату из книги «Мятежные ангелы»


Интересные посты

Новости книжного мира

Сегодня, 12 августа, в истории

В этот день родились: 1774 - Роберт Саути (на илл.) (англ. Robert Southey; 12 августа 1774 — 21...

Заметка в блоге

Работа над суперхардом. Спасибо тебе КМ-18!

Я закрыл Книжный Марафон 2018 ровно в полночь с 26 на 27 июля, примерно за час до заказа такси в...

Заметка в блоге

Ничего не меняется

Когда-то давным-давно в споре я попыталась сказать, что времена нынче совсем другие. На что...

Заметка в блоге

Беда

Меня печалит количество книг в моей квартире. Оно весьма неудачно для логичной расстановки на...