Цитаты из книги «Осиная Фабрика»
«Веря в мою большую боль, в мою в полном смысле ампутацию от общества, я смотрел на жизнь слишком серьёзно, а на жизни других, по каким-то причинам, слишком легко. Убийства были моим зачатием, моим смыслом. Фабрика была попыткой сконструировать жизнь, я пытался заменить ею причастность к миру, который я избегал.»
«Я потерял одно стремление и выковал себе другое, чтобы залечить свою рану, я отсёк их, отвечая в моей невинности на кастрацию, хотя тогда я ничего не понимал, но как-то - вероятно, через отношение других - чувствовал как несправедливую, непоправимую потерю. у меня не было цели в жизни или в продолжение рода, я вложил все свои цели в их угрюмую антитезу, противоположность и отрицание плодовитости, на которую могли претендовать другие. Мне казалось, что если я лишен возможности стать мужчиной, я стану большим мачо, чем все меня окружающие и поэтому стал убийцей, маленьким подобием жестокого героя солдата, которому преклоняются практически во всех фильмах и книгах, которые я видел и читал. Я находил или изготавливал орудия убийства, мои жертвы недавно были произведены на свет в результате акта, на который я не был способен, в этом мы пока были равны, но потенциально они могли размножаться, хотя были ещё неспособны проделывать требуемое действие, как и я. Вот вам и зависть к пенису.»
«Возможно, каждый раз я убивал из чувства мести, ревниво наказывая единственно доступным мне способом тех, кто приблизился ко мне, тех, кто иначе стал бы тем, чем мне никогда не быть - взрослым.»
«С 10-ти лет я думал о себе, как о государстве, о стране или, по меньшей мере, как о городе. Мне казалось, что когда я иногда использовал разные подходы к идеям, поступкам и тому подобному, это было похоже на политические настроения, которые сменяют друг друга в стране. Мне всегда казалось, что люди голосуют за новое правительство не потому, что хотят перемен. Они почему-то думают: всё будет лучше при новом правительстве. Да, люди глупы, но их мнение основано скорее на настроении, капризе и атмосфере, чем на тщательно продуманных аргументах. Я ощущаю сходные процессы в своей голове. Иногда мысли и чувства, которые у меня возникали, не совпадали друг с другом, и я решил, что внутри моего мозга сидит много разных людей.»
«Другая часть меня однозначно расистская – скорее всего, потому, что цветных я почти не встречал, только читал о них в газетах или видел по телевизору, а там то и дело твердят об их «угрожающей численности» и придерживаются презумпции виновности. Эта часть по-прежнему довольно сильна, хотя я понимаю, что для расовой ненависти нет никаких разумных оснований. Когда я вижу в Портенейле цветных – скажем, покупающих сувениры или заходящих в кафе, – то каждый раз надеюсь, что они у меня о чем-нибудь спросят и я смогу проявить всю свою вежливость, доказать превосходство моего интеллекта над грубыми инстинктами или плодами воспитания.»
«казалось, что у меня был отдельный мозг для каждой конечности, но все они разорвали дипломатические отношения между собой.»
«Дети еще не люди, то есть их нельзя считать маленькими мужчинами или женщинами; скорее, это отдельный вид, и с течением времени из них могут (по всей вероятности) вырасти мужчины или женщины. Совсем малыши, не успевшие еще поддаться тлетворному влиянию общества и родителей, считай что бесполы и вполне достойны обожания.»
«Мои главные враги — Женщины и Море. Я их ненавижу. Женщин потому что они слабые и глупые и живут в тени мужчины, и ничего с ними не сравнится, а Море потому, что оно всегда раздражает меня, разрушая построенное мной, смывая покинутое мной, очищая следы, которые я оставил. И я не уверен в невиновности Ветра.»
«Я только сказал, что в этом, наверно, суд Божий: сперва Блайт лишился ноги, а затем принял смерть от протеза. И все из-за кроликов. Эрик (а у него тогда был период религиозности, и я даже пытался ему в этом подражать) сказал, что так говорить ни в коем случае нельзя, Бог совсем не такой. Я сказал, что тот, в которого верю я, именно такой.»
