Цитаты из книги «Икс»
«- У кого какой дар, - скромно сказал Шелестов. - Это потому, что я себя совсем не вижу, на себя не смотрю, всё на других. Так, наверное, надо романисту. Если б я стихи писал, то был бы, наверное, самоуглублён.»
«Он всё боялся, как бы не разговориться про главное: расскажешь придуманное - потом не напишешь. Это как гриб: увидели - всё, дальше расти не станет.»
«Я уверен, что после смерти все вообще писали бы лучше, потому что нечего больше бояться. Но после самоубийства - это, должно быть, совсем особенное. Ведь мы все с этого начинаем. Кто не убил себя - тот не может ничто написать... ... - Каждому надо убить себя, - повторил он грозно, или Шелестову показалось? - Я напишу когда-нибудь про самоубийцу. Как бы мы все писали, боже мой, если бы убили себя... И как бы мы жили. Только тот стал человеком, кто написал себя заново, поверх вычеркнутого.»
«Как трудно стало писать! Раньше перо само бежало. И не потому только, я уверяю вас, что писал по чужому, поверх, а потому, что появилась теперь требовательность к себе, чтобы каждое слово увязывалось с другим, чтобы выходила стальная цепь, кольчужка.»
«- А вообще, - сказал вдруг комбриг, - я и правда думаю: без человека... без человека гораздо красота совершеннее. Вам виднее, вы - писатель. Но вот посмотрите: лес, небо. - Он указал прутиком на золотящийся запад. - И тут мы вот с вами. Я так понимаю, что человека надо убирать.»
«- А с кем разговор? - живо заинтересовался Шелестов. Он ещё по газете помнил, что, когда собеседник начинает раскрываться - иногда по самому случайному поводу, - тут и прыгай на него.»
«- Ну и как мне с ними, с гадами? - спросил шелестов уже почти мирно. - Как я им докажу? Я им рукопись - они скажут, совпадение. Я им возьмусь прямо при них писать, они скажут, дерьмо.»
«При этом все его уважали, вот странность, и чем больше ругали - тем больше уважали. Про него уж никто не подумал бы, что - украл. Нет, именно Воронов и написал - потому что Воронов похож был на свою прозу; но это именно и делало её только прозой, хорошей, конечно, но всё=таки не "красный" Толстой.»
