Цитаты из книги «Джейн Эйр»
«Великодушные чувства значат мало для некоторых людей, но здесь передо мной были два совершенно противоположных характера. В одном было кислоты хоть отбавляй, зато другой был невыносимо пресен. Чувства без разума не слишком питательная еда, но и разум, не смягченный чувством, - горькая и сухая пища и не годится для человеческого потребления.»
«Вам холодно от того, что вы одиноки, - ваш огонь не соприкасается с другим огнем. Вы больны от того, что самые высокие и сладостные чувства, дарованные человеку, не знакомы вам. И вы недогадливы от того, что предпочитаете страдать, но не хотите поманить счастье, да и сами шагу не сделаете ему навстречу.»
«— А что такое ад? Ты можешь мне сказать? — Яма, полная огня. — А тебе хотелось бы упасть в эту яму и вечно гореть в ней? — Нет, сэр. — Что тебе следует делать, чтобы не попасть туда? Я задумалась и ответила не слишком удачно: — Я должна быть очень здоровой и не умереть.»
«Дети способны чувствовать, но они не умеют анализировать свои чувства; а если немного разберутся в них, так не умеют выразить их в словах.»
«Душа имеет своего глашатая - часто бессознательного, но верного глашатая - это глаза.»
«Мне кажется, жизнь очень коротка, и не стоит ее тратить на то, чтобы лелеять в душе вражду и запоминать обиды.»
«После юности и зрелых лет, проведенных в невыразимой тоске и печальном одиночестве, я, наконец, впервые встретил то существо, которое могу любить, – я встретил тебя. К тебе меня влечет неудержимо, ты мое лучшее Я, мой добрый ангел. Я привязан к тебе глубоко и крепко, считаю тебя доброй, талантливой, прелестной. В моем сердце живет благоговейная и глубокая страсть. Она заставляет меня тянуться к тебе, как к источнику моей жизни, учит познавать в тебе цель и смысл моего существования и, горя чистым и ярким пламенем, сливает нас обоих в одно.»
«Неизъяснимый трепет вызывало во мне изображение заброшенного кладбища: одинокий могильный камень с надписью, ворота, два дерева, низкий горизонт, очерченный полуразрушенной оградой, и узкий серп восходящего месяца, возвещающий наступление вечера.»
«Когда же я просыпалась и вспоминала, где и в каком положении нахожусь, я вставала с своей кровати без полога, взволнованная и дрожащая, и только тихая темная ночь была свидетельницей то припадков отчаяния, то взрывов страстной тоски. А на следующее утро, ровно в девять часов, я начинала занятия в школе — спокойная, сдержанная, готовая к обычным дневным трудам.»
