Цитаты из книги «Последнее время»
«Я жил нелепо, суетно, зло. Я вечно был не у дел. Если мне когда и везло, То меньше, чем я хотел. Если мне, на беду мою, Выпадет умереть Я обнаружу даже в раю Место, где погореть. Частные выходы - блеф, запой Я не беру в расчет. Жизнь моя медленною, слепой, Черной речкой течет. Твердая почва надежных правд Не по мою стопу. Я, как некий аэронавт, Выброшен в пустоту.»
«Отрекаюсь от слов, от гибельной их отравы, как звалась она в старину. Позор старине. До чего я знал, что всегда вы будете правы,— потому что вы на правильной стороне, потому что вы воинство смрада, распада, ада, вы цветущая гниль, лепрозной язвы соскоб, ибо все идет в эту сторону — так и надо,— и стоять у вас на пути — значит множить скорбь, значит глотки рвать, и кровь проливать как воду, и болото мостить костями под хриплый вой; что поделать, я слишком знаю вашу свободу — несравненное право дерева стать травой!»
«Лишь подтверждение догадки, лишь доказательство того, Что дьявол прячется в порядке, а в бездне дышит божество. Я не таков. Прости мне, Боже. Но жизнь моя заострена, Как для свидетельства; и тоже дрожит, как всякая струна. Не знаю сам, когда исчезну, но пусть в обители теней Мне вспомнится глядящий в бездну и улыбающийся ей На грани марта и апреля, границе дня и темноты — С сознаньем, что в конце тоннеля на самом деле только ты.»
«А если среди зимы запахло весной, Если есть парашют, а к нему еще запасной, В огне просматривается дорога, Во тьме прорезывается просвет, — Это почерк дьявола, а не Бога, Это дьявол под маской Бога Внушает надежду там, где надежды нет.»
«Не тычь меня носом в мои болезни и в жалоб моих мокреть. Я сам таков, что не всякой бездне по силам в меня смотреть. Ни в наших днях, ни в ночах Белграда, ни в той, ни в этой стране Нет и не будет такого ада, которого нет во мне.»
«Все настырнее, все тяжелей Трубный зов сладострастья и гибели, Трупный запах весенних полей. От ликующих, праздно болтающих До привыкших грошом дорожить -- Мы уходим в разряд умирающих За священное право не жить!»
«Застыло время, повисла пауза, Ушли заезжие чужаки, И море трется о ржавь пакгауза И лижет серые лежаки. А в небе борются синий с розовым, Две алчных армии, бас и альт, Сапфир с рубином, пустыня с озером, Набоков и Оскар Уайльд. Приморский город пустеет к осени. Мир застывает на верхнем до. Ни жизнь, ни то, что бывает после, Ни даже то, что бывает до.»
