A bit weaker than the first two!

В честь двадцатилетия книги наконец-то раздобыла себе экземпляр моего любимого «Узника Азкабана» на английском и прочитала его. Пожалуй, это действительно одна из тех книг, которые можно перечитывать в любом возрасте.

В школьные годы и позже эта книга была мною читана-перечитана. У меня была бумажная версия на русском (к сожалению, потерялась). И вот, наконец-то, я смогла прочесть её на английском. Уже писала это в отзывах на первые две, и повторюсь тут - оригинал решает. Здесь ты лучше понимаешь какие-то сленги, акценты и всякое такое. Это не самое главное в книге, но такие мелочи создают атмосферу. Что касается сюжета, книги о "Гарри" продолжают оставаться одними из моих любимых! Советую к прочтению каждому.

С детстве до дыр зачитывала своё собраний книг о Гарри Поттере, но неизменно эта книга оставалась всегда самой любимой. Возможно, потому что тут начинается некий перелом, где книга уже перестает быть просто детской книгой, а становится чем-то большим.
В прошлом году друзья подарили мне собрание на английском языке и я постепенно читаю их теперь на языке оригинала, вновь погружаясь в атмосферу волшебства вселенной Хогвартса.
Очень рекомендую всем фанатам прочитать на английском языке, потому что он в здесь абсолютно прекрасен :)

Disclaimer: отзыв может содержать спойлеры и выражает личное мнение автора, не претендующее на абсолютную истинность.
Вот я и дочитал «Гарри Поттер и узник Азкабана» (‘Harry Potter and the Prisoner of Azkaban’, ‘TPOA’) на английском. Закончилась эпопея длиной более трёх лет. Дважды ставил чтение на длительную паузу и дважды возвращался (перечитывая всё сначала). Но вот, наконец, финиш.
Последний раз я читал третий роман (в переводе), наверное, лет пятнадцать назад, а то и больше. «Узник Азкабана» всегда был наименее любимой мною частью из цикла («ГП»). Мне казалось, что она проигрывает остальным романам в масштабности, значимости событий, в ней меньше запоминающихся сцен и ярких персонажей. Это единственная часть серии, в которой не появляется Волан-де-Морт (Voldemort) лично. Одна из основных моих (и не только моих) претензий к ‘The Prisoner of Azkaban’ - введение в волшебный мир маховиков времени (Time-Turners). Мне по большей части не нравятся истории о путешествиях во времени, и ‘The Prisoner of Azkaban’ как раз яркий тому пример. Много слов сказано о том, что маховики - это лютая IMBA, поднимающая кипу вопросов, ключевой из которых - почему ими почти не пользуются в чрезвычайных ситуациях. Также распространено мнение, с которым я склонен согласиться, что Роулинг, осознав что махинации со временем были ошибкой, намеренно «уничтожила» все маховики в пятой книге, чтобы в дальнейшем не возникало вопросов по типу «Почему не спасли Сириуса в Министерстве?», «Почему не спасли Дамблдора?» и, самое важное, - «Почему не предотвратили возвращение Волан-де-Морта?». Также широко известна версия, что автор придумала всю историю от первой до седьмой книги заранее, и тогда введение, а затем относительное спешное устранение такой неудобной штуки из мира, кажется, противоречит этой теории. Но я вполне могу допустить, что Роулинг придумала идею в целом, включая, например, крестражи (Horcrux), а проработкой деталей занималась в процессе, откуда и вылезли маховики - ей показалась занятной идея с Гермионой, перевыполняющей план, и финал романа, целиком опирающийся на этот фокус. Но в этом и его проблема. Раньше герои справлялись с напастями и выпутывались из трудных ситуаций своими силами, а как только начались первые смерти потребовался откат во времени. Хотя, так или иначе, подсюжет Гермионы в этой книге - хороший урок о том, что не стоит взваливать на себя больше, чем сможешь унести. А ещё можно пофантазировать на тему того, что каждый раз, когда Гермиона активировала маховик, создавалась новая вселенная.
Другая моя личная претензия к ‘TPOA’ - в нём слишком много квиддича, который сам по себе является примером несбалансированности. Квиддичу почти целиком посвящены три главы! Кроме того, раздражало и даже немного поражало, что помимо совершенно неадекватных правил, заточенных под ловца (Seeker) и сводящих к минимуму значимость остальных ролей, никого, похоже, не смущало, что команда Гриффиндора, заимев «Молнию» (‘Firebolt’), получила нечестное, на мой взгляд, преимущество в матчах с Когтевраном (Ravenclaw) и Слизерином - команда и болельщики Гриффиндора уж точно не беспокоилась о том, что ключевым элементом победы оказывалось не мастерство исполнителей, а более совершенное (и дорогое!) оборудование (‘The team cheered madly’). Впрочем, это, видимо, стандартная практика в волшебном мире в целом, и в Хогвартсе в частности - в «Тайной комнате», например, у всей команды Слизерина появились самые современные мётлы, тогда как у Гриффиндора только Гарри обладал метлой предпоследнего поколения, а у остальных летательные средства были и того хуже. Ну, и отдельно можно обратить внимание на гениальную тактику команды Слизерина в финальном матче, согласно которой успеха можно достичь (нет), попытавшись грубой силой вывести всех игроков противоположной команды из строя. Чуть ли не единственная положительная ассоциация в этой книге, связанная с квиддичем, - это подарок Гарри на день рождения от Гермионы: ещё в 1999 году Роулинг упомянула DIY - вид деятельности, который, по крайней мере, в России только сейчас становится по-настоящему популярным (‘Handbook of Do-it-Yourself Broomcare’).
Помимо проблемы маховиков времени, у меня набрался ряд вопросов к содержанию, все или большинство из которых наверняка уже не единожды обсуждались на специализированных площадках, но я их почти никогда не посещал, поэтому обозначу эти вопросы здесь. Скорее всего, часть нижеперечисленных замечаний имеет обоснованное объяснение, а если нет, то эти не до конца продуманные моменты или даже сюжетные дыры не делают книгу сильно хуже. Итак, один из главных вопросов, к которому я мысленно возвращался и во время этого длительного перечитывания, и за его пределами: почему Сириус Блэк не оправдывался, учитывая, что он считал себя невиновным? Да, в диалоге с Гарри он говорит, что «всё равно, что убил его родителей» (‘I as good as killed them’), когда решил передать бремя Хранителя Тайны (Secret Keeper) Петтигрю, но на самом деле именно его вера в собственную невиновность помогла ему не сойти с ума в Азкабане (‘I think the only reason I never lost my mind is that I knew I was innocent ’). В конце концов, если палочки Блэка и/или Петтигрю сохранилась на месте их встречи, можно было применить Priori Incantatem, чтобы установить истинного виновника взрыва, хотя тут возможно противоречие, заключающееся в том, что на момент написания третьего тома Роулинг эти чары ещё не придумала или не продумала до конца. Второй вопрос, связанный с Сириусом: откуда он узнал, что Гарри хотел «Молнию»? Совпадение? Следил за ним в Косом переулке? Или сработала реклама и предположение, что «все мальчишки хотят такую штуку»? В эпизоде в Визжащей хижине (Shrieking Shack) Гарри собирается, как он думает, убить Блэка (‘Harry raised the wand. He was going to kill Black’). Но как он собирался это сделать, если о непростительных заклинаниях он узнает только через несколько месяцев от лже-Грюма (Moody)? От Блэка плавно перейду к Люпину: банальное наблюдение, но не объяснено, куда исчезает или откуда появляется одежда во время прямых и обратных анимагических (animagi) превращений? Если вервольфа в штанах я ещё могу представить, то остальные трое Мародёров вряд ли были способны сохранить на себе свои костюмы, учитывая разницу в размерах между человеком и оленем/крысой и то, что Блэк в форме пса периодически появлялся на публике - собака в мантии уж точно привлекла бы внимание. С первым появлением на сцене Люпина сразу возникает и такой вопрос: почему он, в отличие от других преподавателей, ехал в Хогвартс на поезде? Из-за угрозы Блэка/дементоров? Или потому что впервые приступал к обязанностями преподавателя, а остальные учителя жили в замке на постоянной основе? Но я не припоминаю, чтобы другие новые преподаватели (каждый год был как минимум один) из-за этого выбирали поезд - кроме Слизнорта (Slughorn), пожалуй. Почему бы просто не трансгрессировать куда-нибудь неподалёку, например в Хогсмид? Подозрительно выглядит и чемодан Люпина - почему надпись ‘Professor R.J. Lupin’ на нём уже облезлая (‘in peeling letters’), если он только что, по сути, стал преподавателем (professor)? В определяющем для всей саги моменте, Гарри решает, что Петтигрю (Pettigrew) нельзя убивать. За то, что это якобы было правильным решением, говорит эпизод из «Даров Смерти» (‘Deathly Hallows’), в котором Гарри напоминает Питеру о том случае в Хижине, благодаря чему в итоге спасается из особняка Малфоев. Однако если бы Блэк с Люпином всё-таки убили Петтигрю в ту ночь, Волан-де-Морту, возможно, вообще не удалось бы возродиться, а с Блэка хоть так,, хоть так не сняли обвинения, и он до конца жизни остался в бегах. Но нужно заметить, что план «сдать Питера властям и тем самым обелить имя Блэка» (каламбур) был хорош, и виноват в его срыве в первую очередь Люпин, который, видите ли, забыл, что в ту ночь было полнолуние. Наконец, странно и даже неправдоподобно выглядит сцена смерти родителей Гарри, всплывающая в его памяти во время приближения дементоров. Из этой сцены создаётся впечатление, что Волан-де-Морт пришёл в дом Поттеров в первую очередь (и, может быть, в единственную), чтобы убить Гарри, что, кстати, согласуется с заявлением, что скелет всей саги придуман изначально, до издания первого тома. Джеймса он убил, поскольку тот встретил его с оружием (палочкой) в руках. А вот Лили почему-то даже не пыталась защищаться (!), Волан-де-Морт не собирался её убивать поначалу (!!), о чём свидетельствует его фраза ‘Stand aside, you silly girl... stand aside, now...’, а Лили даже просила его о милосердии (!!!), учитывая, что уже шла полномасштабная война, и все знали, что Волан-де-Морт собой представляет. Не думаю, что здесь имеет место ложное воспоминание или что-то вроде этого. Впрочем, в процессе работы над этим отзывом благодаря стороннему источнику я узнал (вспомнил), что согласно одной из последующих книг Снейп (Snape) просил Волан-де-Морта пощадить Лили, то есть Роулинг заложила эту идею ещё здесь. Кроме спорных решений, с разной интенсивностью колеблющих цельность и правдоподобность сюжета и авторского мира, обнаружил в тексте и две однозначные ошибки. Во первых, в предсказании профессора Трелони, которое та делает для Лаванды Браун: ‘Incidentally, the thing you are dreading - it will happen on Friday the sixteenth of October’, однако 16 октября 1993 года (в этот год происходят события ‘TPOA’) приходилось на субботу. Во-вторых, Фред и Джордж узнают об исходе экзаменов O.W.L. практически сразу, до летних каникул, тогда как золотое трио получает информацию о своих результатах во время каникул между пятым и шестым годами обучения (либо правила O.W.L. за два года изменились).
И тем не менее, являясь, по моему мнению, самой слабой книгой в цикле, ‘The Prisoner of Azkaban’ остаётся отличным романом сам по себе. В книге хватает и напряжённых, и жутких, и весёлых моментов. Никуда не делись любимые герои, их взросление, учёба, отношения друг с другом. Хотя мне, вот, очень не понравилось, как повели себя Гарри и Рон в ситуации с котом, крысой и метлой - Хагрид в одной из самых мощных и запоминающихся сцен книги очень точно подмечает неправильную расстановку приоритетов и пытается донести, что мальчики неправы в раздоре с Гермионой (‘I thought you two’d value yer friend more’n broomsticks or rats’), но даже после этого они не пошли тут же мириться, а даже наоборот - эскалировали конфликт. Разочаровывающее зрелище, странно, что я на этом не заострял внимание раньше. Зато эпизод, в котором главные герои приходят проведать Хагрида после случая с когтями, получился очень душевным. Вообще эта часть во многом, возможно, больше других томов, вращается вокруг Хагрида, ни в какой другой книге его роль не была настолько велика (хотя он является значимой фигурой и в первых двух частях, но потом постепенно отходит на второй-третий план). Вся история с гиппогрифом, начиная с назначения Хагрида новым преподавателем по уходу за волшебными существами (один из моих любимых моментов книги) и заканчивая побегом Сириуса, пронизывает книгу насквозь и тесно связана с лесничим.
Обратил внимание, как умело Роулинг делает зацепки - мимоходом, незаметно, - позже оказывающиеся важными сюжетными элементами. И в то же время как естественно и плавно одни эпизоды перетекают в другие. Например, ещё одна из моих любимых сцен в этой части - та, в которой Гарри проводит остаток каникул в «Дырявом котле» и Косом переулке, - нравится мне благодаря своим безмятежности, расслабленности, спокойствию, но в то же время создаёт мостик не только к «Молнии», которая начнёт активно фигурировать в сюжете только с середины книги, но и к эпизоду из «Даров Смерти», в котором ребята возвращаются в этот пришедший в упадок торговый квартал, и царящая там разруха и запустение поражают так сильно не в последнюю очередь за счёт противопоставления с теми мирными, неторопливыми деньками, когда Гарри бродил по лавочкам и наслаждался мороженным. Понравилось, как Роулинг ловко закрутила интригу с Блэком в эпизоде, случившемся в «Трёх метлах», когда Хагрид рассказывал о том, что Блэк просил отдать Гарри ему (‘Give Harry ter me, Hagrid, I’m his godfather, I’ll look after him’) - если не знаешь, в чём тут дело, то обвинительная версия Хагрида звучит довольно правдоподобно. В этом же примере заметна ещё одна характерная черта прозы автора - попытка воспроизведения особенностей речи, диалектов, акцентов. Особенно это бросается в глаза в сцене с персоналом Ночного Рыцаря (в переводе потеряна - но как её можно не потерять?! - игра слов, Night Knight) - Стэном Шанпайком (Stan Shunpike) и Эрни Прэнгом (Ernie Prang), фразы которых не всегда удавалось разобрать, по крайней мере, с первого раза. Отличия в речи персонажей заметны далеко не только в случае контрастных национальных или сословных искажений. Так, Гермиона общается в основном на литературном английском, когда он шутит, её шутки получаются более остроумными, чем у других героев, а в репликах Рона постоянно мелькает сленг и разговорные обороты. Но детализация ‘TPOA’ не ограничивается речевой стилистикой, и далее перечислю любопытные, на мой взгляд, нюансы, на которые я не обращал особого внимания во время прочтений в переводе.
«Узник Азкабана» предстаёт чуть ли не самой богатой на фантастических тварей частью саги, во многом, возможно, потому, что в центре сюжета находятся Хагрид, души не чающий во всякой клыкасто-когтистой живности, и Люпин, манера преподавания защиты от тёмных искусств которого крутится в основном вокруг защиты от опасных существ (хотя есть вероятность, что такова направленность дисциплины именно на третьем курсе). Помимо очевидных новых необычных существ, впервые представленных в ‘TPOA’, вроде гиппогрифов или флоббер-червей (одно из самых впечатляющих нововведений ‘The Prisoner of Azkaban’ - добавление в авторский мир дементоров; их первое появление в книге также обставлено очень эффектно) при внимательном чтении обнаруживаются и те, на которых я не обращал или почти не обращал внимания раньше. Во-первых, это скелеты мутантов в египетских пирамидах, которые некогда были людьми, но стали жертвами проклятий фараонов, вторгнувшись в их гробницы. В классическом переводе вместо ‘mutant skeletons’ были просто «жуткие скелеты», а отросшие «десять рук» - и вовсе отсебятина. Во-вторых, в четвёртой главе, ‘The Leaky Cauldron’, упоминаются некие raucous dwarfs - то ли шумные, то ли хриплые дворфы, посещавшие Дырявый котёл. Хотя справедливости ради, дворфы в оригинале упоминались и в первых двух текстах, но в переводе в одном случае их назвали гномами (так же, как и садовых вредителей, gnomes), а в другом - вовсе пропустили, поскольку текст загадки Снейпа, охраняющей философский камень совершено переиначен в переводе. Тем не менее странно, что дворфы, существуя в мире Роулинг, почти никак не принимают участия в его событиях в отличие, например, от гоблинов и великанов. Наконец, в книге мимоходом упоминаются и фейри: ‘Flitwick, the Charms teacher, has already decorated his classroom with shimmering lights that turned out to be real, fluttering fairies’. Неожиданно жестокий, на мой взгляд, штришок: я тоже пользуюсь услугами фейри, но то - всего лишь средство для мытья посуды, а вот Флитвик эксплуатировал в качестве гирлянды вполне себе живых и, возможно, даже разумных феечек! Также одним из самых интригующих новых существ в волшебном мире, обладающий способностями схожими со способностями Оно Кинга, стал боггарт. У меня боггарт из рассказа Люпина, пытающийся одновременно напугать двоих, вызвал ассоциацию с современными дегенеративными нейронными сетями, которые тоже совершенно не понимают что творят. И до меня только во время этого прочтения дошло, что боггарт способен к правдоподобной человеческой речи! Впрочем, оставаясь правдоподобной, она не становится осмысленной, осознанной, что опять же, по-моему, роднит боггарта с нейросетями. Выскажу и несколько наблюдений касательно образовательного процесса в Хогвартсе. Так, пока (за время событий третьей книги) только Хагрид и Люпин из преподавателей обращаются к ученикам по именам, а не по фамилиям, что подчёркивает их относительно неформальный уровень отношения. Из шутки Рона в конце седьмой главы (‘A piece of homework that only got nine out of ten?’), а также из реплики Снейпа, когда он замещал Люпина (‘Professor Lupin gave this eight out of ten? I wouldn’t have given it three...’), можно предположить, что, по крайней мере, избирательно в Хогвартсе применяется десятибалльная система оценивания. По количеству дилижансов, которые отправляются с железнодорожной станции к замку (‘at least a hundred stagecoaches’), можно приближенно оценить сколько учеников учится в Хогвартсе (или, по крайней мере, на сколько учеников школа рассчитана): если карет около сотни, и в каждой помещается, предположим, до четырёх студентов (хотя, возможно, в последующих книгах они туда набивались и впятером/вшестером, уже не помню), то получается всего в школе учится / может учиться до четырёх сотен студентов, примерно по сотне на факультете и по четырнадцать-пятнадцать на курсе. Хотя судя по упоминаемым персонажам и именам, фактически в школе присутствует раза в два-три меньше учеников. С другой стороны, в этой же книге есть и более конкретное указание на число учащихся - во время финального матча по квиддичу на трибунах присутствовало порядка двухсот учеников Слизерина (‘Behind the Slytherin goalposts, however, two hundred people were wearing green’), поэтому можно предположить, что всего в школе обучается порядка восьмисот студентов. Любопытной показалась арка отношения Гермионы к прорицаниям с точки зрения отношения традиционной науки, рационального знания к сверхъестественному и оккультному. Обратил на себя внимание момент, в котором Гермиона в секунду неконтролируемого испуга (когда увидела искромсанный портрет Полной Дамы) схватила руку Гарри, а не Рона (‘Oh, my -’ Hermione exclaimed and grabbed Harry’s arm’). И моё любимое - в самом начале, когда Гарри встретил Гермиону после летних каникул, он замечает, что она загорела (‘Hermione [looking] very brown’), что подчёркивает, что Гермиона задумывалась как светлокожий персонаж.
Хотя я читал книгу на английском, в голове у меня то и дело всплывал читанный-перечитанный классический перевод от «Росмэн» (Марины Литвиновой), поэтому хочу ненадолго задержаться на некоторых его неточностях, которые теперь, после ознакомления с оригиналом, кажутся наиболее очевидными. Так, всё время, что я читал и перечитывал «ГП», был уверен, что Стрелка (Errol) и Короста (Scabbers) - женского пола (Scabbers - по крайней мере. до третьей книги). На самом деле они оба ‘he’, что неоднократно подтверждается в ‘TPOA’ - в очередной раз укрепилась моя убеждённость в том, что не нужно переводить имена, даже если они говорящие. (Не отходя далеко от животных, замечу, как трогательно, но в то же время ненавязчиво показана взаимовыручка между совами в первой главе.) Примечательно, что тема эссе, которое задал Снейп классу Гарри, была посвящена тому, «как распознать и убить вервольфа» (‘on the ways you recognise and kill werewolves’), поскольку в классическом переводе эта фраза выглядела как «как распознать и обезвредить оборотня». Когда я читал «Гарри Поттера» на русском, видимо, мой уровень культурного развития и принятия был намного ниже, чем сейчас (хотя не скажу, что и сейчас он высок), поэтому встретив имя «Чжоу Чанг» у меня почему-то даже не мелькнуло мысли, что девушка может быть не европейского происхождения - для меня абсолютно все персонажи саги (кроме явных иностранцев вроде болгар или французов) представали как британцы в n-м поколении, независимо от имени. Поэтому, когда начали выходить соответствующие экранизации, у меня то и дело возникали когнитивные диссонансы и вспышки озарения. (Впрочем, Снейп-то точно относится к европеоидной расе, передаю привет директору по кастингу сериала от HBO.) Но вот конкретно имя Cho Chang, кажется, транслитерировано неверно - почему одно и то же сочетание букв (‘ch’) в одном случае передаётся как «чж», а в другом - как «ч»? Думаю, должно быть «Чо Чанг». Наконец, мне кажется не очень корректным перевод прозвища Джеймса ‘Prongs’ (рога) как «Сохатый» - всё-таки сохатый - это однозначно лось, а не благородный олень, и гораздо ближе было бы «Рогатый». Возможно, такой выбор ограничили нежелательные коннотации в русском языке, но это же не помешало Дмитрию Старкову в переводе «Похитителя детей» (‘The Child Thief’) Брома представить персонажа по имени The Horned One как «Рогатый». Углубляясь чуть дальше в лингвистику, можно сказать, что исконное значение слова «соха» - это «дерево с развилком», что в какой-то степени может ассоциироваться с рогами. Также показалось любопытным (это уже не связано непосредственно с переводом), что некоторые слова, у которых в русском языке не используются формы единственного числа, в английском языке тоже употребляются во множественном числе (a pairs of spectacles), и что в английском языке название учреждения выглядит как ‘Ministry of Magic’, а название должности - ‘Minister for Magic’.
Напоследок, напишу несколько слов о моём издании ‘Harry Potter and the Prisoner of Azkaban’. Издание с мягкой обложкой и очаровательными иллюстрациями от Johnny Duddle (обложки, благодаря которым я и захотел купить весь цикл) и Tomislav Tomic (карта окрестностей Хогвартса!), как и все в этой серии, к сожалению клееное и плохо открывается. Одно прочтение томик выдержал достойно, но что с ним будет, если к нему возвращаться вновь - неизвестно, как бы страницы не начали выпадать (в этом отношении книгоиздание в России, по крайней мере, до недавнего времени выигрывало - шитые издания с твёрдым переплётом по доступным ценам). Зато обложка хоть и мягкая, но soft-touch, а оформление писем в тексте книги заслуживает отдельной похвалы. Например, на письме, в котором Хагрид сообщат Гермионе, что они с Buckbeak проиграли дело, даже стилизованы следы слёз! Лёгкое, едва заметное размытие некоторых букв по краям, как будто жидкость капала на чернила - такого «эффекта присутствия» электронный формат, думаю, передать не способен. Не говоря уже о том, что шрифты текстов всех писем оформлены уникально в соответствии с почерками их авторов.
Несмотря на все перечисленные нюансы, тонкости и детали, а может, благодаря им, «Узник Азкабана» остаётся обязательной и незаменимой составляющей цикла о Мальчике, Который Выжил. В этом томе главный герой становится владельцем ещё одного могущественного артефакта в дополнение к мантии-невидимке - карты Мародёров (мантия является одним из Даров Смерти, но с практической точки зрения для обитателя Хогвартса карта может дать ей фору, хотя первая, конечно, гораздо универсальнее). Здесь вводятся два новых важных персонажа, которые будут играть значимые роли, особенно в пятой и седьмой книгах. В ‘The Prisoner of Azkaban’ Гарри знакомится со своим первым романтическим интересом. Появляется новая притягательная и сюжетообразующая локация, Хогсмид, в которой будут разворачиваться многие ключевые эпизоды последующих частей. В общем, я бы сказал, что в третьей части заложено много зацепок, подвешено много ружей и закинуто много крючков, которые будут иметь значение в дальнейшем, но прямо сейчас не вспыхивают, а скорее горят ровным светом. Но и это дорогого стоят: повторюсь: книга сама по себе замечательная, и главное в ней для меня - атмосфера древнего и таинственного, но такого уютного и почти родного замка (вторая главная составляющая - дружба между главными героями - конкретно в этой части выступает не в лучшем свете). Благодаря этой атмосфере к книге хочется возвращаться снова и снова, её не скучно читать и в третий, и в пятый раз, хотя даже спустя условно пятнадцать лет я помнил её чуть ли не наизусть. Когда-нибудь, вероятно, я перечитаю её снова.
Первая из двух переходных частей саги о Поттере, разделяющих сказочное фэнтези и фэнтези классическое, героическое и даже тёмное - в Хогвартсе ещё весело и спокойно, но тучи уже начинают сгущаться.