«Сестра отверженная» (‘Sister Outsider’) Одри Лорд (Audre Lorde) представляет собой сборник эссе и других её текстов на темы расизма, феминизма, сексизма, колониализма, впервые изданных примерно в течение десяти лет, с середины семидесятых по середину восьмидесятых годов XX века.
Книга мне не понравилась. Лорд практически в каждой своей работе и не по одному разу проговаривает, что она 1) чёрная, 2) женщина, 3) лесбиянка, 4) мать, добавляя время от времени другие свои особенности или социальные роли. Разумеется, эта книга преимущественно об угнетении и о нытье, связанном с этим угнетением. Причём особенностью высказываний Лорд является то, что она критикует не просто расизм сам по себе, сексизм сам по себе и так далее, а недостаточную полноту общепринятой критики этих явлений. То есть, насколько я понял автора, она считает, что критиковать просто расизм недостаточно, поскольку при этом поднимаются проблемы исключительно чёрных гетеросексуальных мужчин; критиковать просто сексизм недостаточно, поскольку при этом говорят только о белых гетеросексуальных женщинах, критиковать просто гомофобию недостаточно, поскольку в таком случае забывают о чёрных лесбиянках. Всё плохо, всё не так. Чёрные женщины согласно Лорд - почти что сверхлюди, которых почему-то все остальные ненавидят по умолчанию («Ненависть, это общественная жажда смерти, нацеленная на нас с того момента, как мы рождаемся в америке Черными и женщинами»; «Есть ли в этом мире кто-нибудь, кроме Черной женщины, кому пришлось научиться выживать, познав столько ненависти, и продолжать идти вперед?»). Она явно очень высокого мнения о своей расе - более высокого, чем, например, о своём поле, поскольку слова «черный» и «цвет» применительно к африканцами и афроамериканцам она употребляет исключительно с прописной буквы, а «женщина» - всегда со строчной, как и название своей страны время от времени.
Один из текстов, приведённый в сборнике, представляет собой открытое письмо от Лорд к Мэри Дейли, философу и представителю радикального феминизма, которое задумывалось личным, но поскольку Дейли автору не ответила, Лорд вынесла его на публику. Мне кажется, со стороны адресата проигнорировать это письмо было весьма благоразумно, поскольку кроме очередных обвинений в расизме, в нём почти ничего и нет. Лорд не устроило, что в книге Дейли почти отсутствуют упоминания об африканских богинях и цитаты чёрных авторов-женщин («То, что ты исключила из «Гин/экологии» отвергает мое наследие и наследие всех других неевропейских женщин и отрицает подлинные связи, существующие между всеми нами»; «Когда я поняла, что единственные цитаты слов Черных женщин в твоей книге - это те, что ты использовала в начале главы об африканских калечащих операциях на гениталиях, я невольно задумалась, зачем вообще нужно было их использовать»). Но Дейли и не обязана была их упоминать и приводить! Более того, вполне допускаю вероятность, что подходящих по содержанию цитат от чёрных авторов женского пола в то время в литературном пространстве не было, либо Дейли для решения её задач как писателя вполне хватило цитат белых женщин.
Другой текст Лорд представляет собой комментарии к дискуссии на конференции «Второй пол», проводимой в Нью-Йорке в 1979 году, и в нём Лорд главным образом придирается к тому, что на конференции выступают почти исключительно белые гетеросексуальные женщины («Есть особая академическая самонадеянность в том, чтобы браться за обсуждение феминистской теории, не рассматривая наши многочисленные различия и не включая в разговор на сколько-нибудь значимых ролях бедных женщин, Черных женщин, женщин Третьего мира и лесбиянок. О направленности конференции из этого остается сделать печальные выводы»; «Почему для участия в этой конференции не нашлось других женщин Цвета?»). Возможно, причина в том, что женщин, готовых выступать на подобном мероприятия, просто не было, а если бы они были, и у них было, что сказать, слово бы им предоставили? О слабой представленности небелых женщин Лорд сетует и в отношении образования («Пример тому - знаменательное отсутствие опыта женщин Цвета как источника на курсах по женским исследованиям»).
Отдельно возмутило отношение автора к тем случаям, когда белые люди выражают желание понять чёрных, найти с ними что-то общее, разделить чувства и переживания. Лорд и здесь, как та Баба-Яга, категорически против: «Теперь мы слышим, что женщины Цвета должны просвещать белых женщин - перед лицом колоссального сопротивления - в вопросах нашего существования, различий между нами и того, какие роли мы играем по отношению друг к дружке в нашем общем выживании. Это растрата сил и трагическое повторение расисткой патриархальной мысли»; «Всякий раз, когда возникает потребность изобразить нечто вроде коммуникации, те, кто получает выгоду от нашего угнетения, призывают нас делиться с ними нашим знанием»; «Я существую не для того, чтобы чувствовать ее гнев за нее». Она везде видит подвох, угрозу, недоброжелательность.
Через всю книгу Лорд продвигает идею о ценности различий между людьми, недопустимости отрицания и подавления этих различий: «Слишком часто мы растрачиваем энергию, нужную для распознавания и изучения различий, на то, чтобы притвориться, будто эти различия - непреодолимые преграды или что их вообще не существует»; «Мы должны дать друг дружке право на различия, в то же время осознавая нашу общность»; «Институционализированное отвержение различий абсолютно необходимо для экономики прибыли, которая нуждается в отверженных как лишних людях». Однако мне кажется, что для улучшения отношений между людьми разных рас, полов, сексуальных ориентаций и так далее различия между ними, наоборот, нужно сглаживать и абстрагироваться от них, а не выпячивать и заострять. Чем больше различий, тем больше отвержения и непонимания.
Среди всех довольно однообразных очерков Лорд можно отметить два, которые мне в той или иной степени понравились. Во-первых, это «Путевые заметки по России». Лорд в середине 70-х посещала Советский Союз, и хотя уже в этом относительно раннем её тексте чувствуется недовольство недостаточной заинтересованностью, которую советское общество проявляет к бедам её народа, познакомиться с её впечатлениями как жителя США от общения с советскими людьми и путешествия по СССР было любопытно. Во-вторых, показалось неплохим «Возвращение в Гренаду» - заметки о том, что происходило в этой островной стране Центральной Америки в конце 70-х и начале 80-х годов. Этот отчёт, как его называет автор, был мне интересен уже с точки зрения освещения внешней политики США, что отчасти пересекается с недавно прочитанной книгой «Американцы и все остальные» Ивана Куриллы, учитывая, что подобные интервенционные страницы американской истории в его книге почти не затрагивались.
Читать сборник было непросто и даже не из-за сложности поднимаемых тем или непринятия позиций автора, а из-за того, что местами, и довольно часто, текст практически превращается в неудобоваримый поток сознания, причём проблема заключается в особенностях изложения Лорд, а не в неудачном переводе. Кроме того, в своей претенциозности автор нередко допускает фактические ошибки или скатывается в трюизмы. Например, самолёт для неё, видимо, - не общественный транспорт («Даже рейс из Нью-Йорка в Москву смахивал на воздушный общественный транспорт»), а Самарканд находится к юго-востоку от Ташкента («Ма направлялись на юго-восток от Ташкента»), хотя на самом деле он расположен к юго-западу. В начале доклада «Возраст, раса, класс и пол» она утверждает: «Как сорокадевятилетняя Черная лесбиянка », однако доклад она читала в 1980 году, а родилась в 1934, то есть в то время ей было 46, а не 49 лет. Почему-то Лорд очень беспокоили нюансы производства микроэлектроники, хотя, судя из того, что ни чипы микрокомпьютеров (ошибка переводчика: вместо «чипов-микропроцессоров» должны быть «чипы микрокомпьютеров» - ‘microcomputer chips’), ни тем более микроскопические транзисторы вручную собирать не представляется возможным, она в этом совершенно не разбиралась, и не объясняла, почему при этом возможна потеря зрения (« кто слепнет, собирая микротранзисторы в наших дешевых калькуляторах»; «Сколько еще осталось гренадским женщинам, прежде чем придет их черед слепнуть от сборки чипов-микропроцессоров для международных промышленных корпораций за 80 центов в час?»). Иногда автор противоречит сама себе, например утверждая, что в отличие от ненависти «когда гнев используется, он не разрушает» (почему бы это?), а затем в этом же эссе пишет: «Гнев полезен для прояснения наших различий, но в конечном счете сила, порожденная одним лишь гневом, - бесплодная стихия, которая не может создавать будущее. Она может только разрушать прошлое». Значит, всё-таки разрушает? Ошибки, вызванные стремлением к эпатажу, в высказываниях автора подмечает и переводчик: «Вопреки описанию Лорд, Экфорд в 1957 году было 15 лет, а «Сентрал хай» была старшей школой».
Главная моя претензия к Одри Лорд и её работам, по сути, заключается в том же, в чём и моё неприятие и непринятие современной западной повестки в отношении расизма. Чернокожие люди выставляются (и не только самими чернокожими) исключительными, лучшими представителями человеческой расы, которые должны присутствовать всегда и везде, независимо от реальных обстоятельств, уместности и здравого смысла. Они почему-то (обычно по причине внушаемой вины, связанной с эпохой рабовладения, но не всегда) хотят к себе особого отношения, ставят себя выше не только белых людей, но и всех остальных. Чем больше им даёшь, тем больше они требуют. И теперь видно, что эта тенденция зародилось не десять и не двадцать лет назад. В одном своём эссе Лорд упоминает «непримиримый расизм белых женщин, который они слишком часто отказываются или не могут признать». Если чёрные люди не могут или не хотят видеть ничего кроме расизма, то, может быть, нужно его им, наконец, дать? Но в то же время следует помнить, что не все афроамериканцы придерживаются подобных радикальных взглядов.
В издании на русском языке говорится, что «при графическом обозначении гендерно-разнородных групп отдаётся предпочтение формам с написанием через косую черту - например, “американ/ки”». К такому подходу я отношусь нормально - почему бы и нет? Однако в предисловии к сборнику и в «Примечаниях» для этой цели используется не только косая черта, но и знак нижнего подчёркивания («читатель_ницы»). Сделано ли так намеренно, допущена ошибка или это особенность электронного издания - непонятно. А вот агрессивное использование в тексте феминитивов я уже воспринимаю гораздо более болезненно, поскольку, на мой взгляд, такая практика и уродует русский язык, и не только не отдаёт дань уважения женскому полу, но и, напротив, принижает его, примерно как когда якобы ущемляемой социальной группе предоставляют особые права или положение, при этом её представители не становятся от этого равными большинству, а всё также занимают дистанцированную позицию. Я считаю, что род в русском языке - бессмысленная конструкция и она уж точно не эквивалентна биологическому полу, поэтому от встречаемых по всему тексту феминитивов (редакторка, антропологиня, врачиня, историкиня, скульпторка, фотографиня, повстанка, драматургиня, теологиня, философиня) меня неизменно коробило. В английском языке понятие лингвистического рода отсутствует, поэтому там таких проблем нет: ‘poet’ там остаётся ‘poet’ в любом случае, а не мутирует в «поэтку», в то время как существует устоявшаяся словоформа «поэтесса». Возможно, это дело времени, и спустя лет 50-100 все эти придуманные словообразования прочно войдут в обиход, но пока мне бы хотелось их избегать. Кроме того, при переводе «отдавалось предпочтение взаимному местоимению “друг дружке”, по форме более близкому к гендерной нейтральности, чем более употребительное “друг друга”». Такое решение мне кажется несколько странным, но по итогу эти местоимения, встречающиеся в тексте, цепляли не сильно и были скорее забавными. В целом перевод выполнен очень добротно (за исключением редких небольших изъянов вроде «микропроцессор»/‘microcomputer’). Также стоит отметить подробные примечания, поясняющие малоизвестные события или термины. Наконец, опечаток в тексте почти нет, а большинство из тех, что есть, связаны, вероятно, с электронной формой издания.
Местами возмутительная и раздражающая своей заносчивостью, но по большей части просто искусственно вычурная и утомительно бессвязная публицистика о расизме и других формах дискриминации.