драма познания мира в том, что чем больше мы познаем, тем шире горизонт непознанного, и тем сложнее его понять.
эмоциональный и увлекательный (что немаловажно) нонфикшн роман (как его называют) о физике, химии, математике и этических проблемах, встающих перед учеными. автор говорит о фрице габере, нильсе боре, вернере гейзенберге, александре гротендике, шрёдингере (и не только) и их работах так, что поймет даже самый непонятливый гуманитарий (как я).

финалист международной букеровской премии 2021 года

Когда прочитала, что до сих пор непонятно, как это Распутин не отравился цианидом, вспомнила, что с детства знаю почему он не отравился. Но, может, ни отравители, ни Лабатут не читали Катаева? Полезла в вики, нет, и без Катаева все понятно: "Химики ещё в конце XIX века заметили, что цианиды превращаются в нетоксичные соединения при взаимодействии с сахаром, особенно эффективно это происходит в растворе". 

Потом, уже после того как дочитала книгу до конца, из статьи, посоветованной Катей, узнала, что это такой авторский стиль - перемешать хорошенько правду с ложью: "По словам самого автора, все, что выходит из под пера писателя — это фикшн, (...) выдумка про науку, про ученых". 

И поняла, что зря я это прочитала. И запомнила. Теперь придется гуглить и отделять агнцев от козлищ! Осуждаю такой авторский стиль и ставлю единицу. Предупреждать же надо! (хотя, конечно, есть вероятность, что говоря о Распутине автор именно что предупреждал).

Мифологическое и религиозное мировоззрение прекрасно и легко объясняет все в мире, а если уж все-таки что-то остается непонятным, всегда можно спросить какого-нибудь жреца, который с утра до вечера только и делает, что толкует волю высших сил. И хотя такое мировоззрение, претендуя на истину в последней инстанции, совершенно не предъявляет доказательств, оно успешно обещает нечто совершенно потрясающее, а главное утешительное - например, если случится погибнуть в бою, будешь вечно пировать в Вальгалле.

Ученым пришлось серьезно потрудиться, чтобы при такой картине мира отвоевать себе место под солнцем, которое, как даже признал Ватикан, не вращается вокруг Земли! Вместо религиозного утешения, научное мировоззрение как будто обещало все познать, во всем разобраться и, главное, предъявить доказательства. И все как-то поверили, что ученые - они молодцы, заботятся о прогрессе, об улучшении жизни и все могут объяснить. Но правда в том, что неверующий обыватель, далекий от науки теперь живет в мире, который не понимает, но верит в то, что жрец от науки все обдумал, т.е. в общем-то вера осталась, сменились декорации. Ну и никто так и не объяснил, что там вместо Вальгаллы.

Книга Лабатута с таким трудно определимым жанром предлагает задуматься о вере ученых, вере в ученых и о том, на сколько мы, люди, на самом деле познали мир. Рассказывая об открытиях, пересказывая биографии ученых и драматизируя на каждом шагу Лабатут, например, напоминает, что открытия иногда делаются совершенно случайно, ученые в погоне за открытиями, порой, не соблюдают никакой этики и ни о каком благе не думают, а потому мир пополняется изобретениями, которые подобно медали имеют две стороны, каждая из которых одинаково дорого обходится миру.

Кроме того, автор показывает науку как творческую деятельность, вот только и у ученых, как и у художников, писателей, композиторов, есть свои болевые точки, которые они стараются прожить и решить в своих открытиях, а гениальность, порой, оказывается слепа и потому за руку ее водит безумие.

Набор историй, которые собрал Лабатут под одной обложкой задают много вопросов и автору приходится быть как будто не до конца серьезным. Он напоминает, что наука не все может объяснить и вероятно никогда не сможет. А вместо ответов появляются все новые вопросы, вместо утешения сеется тревога, непостижимая для человеческого разума и самый страшный вопрос в том, а не приближаем ли мы, силами науки, и без того неизбежное разрушение мира?

Свой то ли роман, то ли сборник эссе Лабатут заканчивает красивой и многогранной метафорой о садовнике. Кто же этот ночной садовник - Один, который больше не желает ради мудрости висеть на прогнившем Иггдрасиле или иной бог с иным древом познания? А может быть это человек, который вырастил сад посреди леса, в надежде найти в том саду защиту от враждебного внешнего мира, вот только уже не хватает сил взращивать сад только лишь своими силами и не ходить в опасный лес?

Как будто непрерывно в течение нескольких часов говорила с сыном, у которого две любимые присказки: «кстати» и «чтоб ты знала».

...Наполеон на острове св.Елены жил в комнате, покрашенной в тот самый оттенок зелени, что изобрел химик Шееле, с мышьяком. А цианид, в отличие от мышьяка, убивает быстро. Цианидом Алан Тьюринг отравился. А еще Тьюринг носил противогаз. А противогазы вообще-то применяли для защиты от газовых атак. Первая газовая атака была под Ипром…

Правда, в отличие от Лабатута, мой сын половину звеньев в цепочке рассуждений опускает, и выдает что-то типа: «Ты же знаешь, что Наполеон умер на острове св.Елены. Кстати, первая газовая атака была под Ипром». К какому такому кстати? – это мне обычно приходится достраивать самой. И постоянно (как и у Лабатута) приходится напрягаться и думать, что из этой цепочки действительно факты, а что рассказчик сам присочинил, чтобы мысли текли более складно и были кстати.

И такие же, как у моего сына, несмешные штуки: «Карл был таким застенчивым, что за все продолжительное время ухаживания прикоснулся к ней всего лишь раз, и то – случайно. Помогал Эльзе навести домашний телескоп на Полярную звезду и случайно потрогал за грудь». Вот мой Макс тут бы заржал. И Лабатут как будто увидел такую реакцию, потому что во второй половине книги он пихает тему секса, куда только можно, и даже туда, где она совсем некстати.

Сложно сказать, какой у этой книги смысл, посыл, цель, идея… короче говоря, сложно сказать – о чем эта книга. На мой взгляд, это попытка написать «биографию квантовой теории», причем беллетризированную. Мне не понравилось, для меня это осталось просто набором фактов под девизом «Чтоб ты знала».