Disclaimer: отзыв может содержать спойлеры и выражает личное мнение автора, не претендующее на объективность и истинность.
Прочитать основные произведения Барда (The Bard) я планировал уже давно и решил начать с «Гамлета» (‘The Tragedy of Hamlet, Prince of Denmark’), поскольку собираюсь пойти на спектакль по его мотивам, недавно посмотрел фильм ‘Rosencrantz & Guildenstern Are Dead’, и к тому же у меня уже несколько лет как хранится бумажное издание.
Читать я собирался его не иначе как в оригинале, поскольку считаю (по крайней мере, считал, до знакомства «Гамлетом»), что поэтические литературные произведения (а работы Шекспира - это всё-таки поэзия) следует изучать именно так. Не скажу, что это была ошибка, но дался процесс чтения мне куда тяжелее, чем я ожидал. В сравнении с тем же недавно законченным ‘Harry Potter and the Prisoner of Azkaban’ - это земля и небо с точки зрения сложности восприятия и понимания. Очевидно сказывается разница в четыреста лет - всё-таки с тех пор язык довольно сильно изменился. Хотя и не так сильно, как мог бы. Всё-таки заметный вклад в то, что текст Шекспира воспринимается с большим скрипом, вносит то, что автор сам захотел так написать. К устаревшим словам вроде ‘thou’ и ‘thee’ вместо ‘you’, ‘thy’ и ‘thine’ вместо ‘your’, ‘doth’ вместо ‘does’ и другим подобным привыкаешь очень быстро. К свободному порядку слов в предложении и оборотам с апострофом, символизирующим редуцированные или «проглатываемые» буквы/звуки - чуть дольше. А вот к гипертрофированной метафоричности высказываний, когда на протяжении целых абзацев, если не страниц, может вестись речь крайне завуалированным языком, до конца я так привыкнуть и не смог. Стоит заметить, что эта особенность характерна прежде всего для главного героя, Гамлета, а учитывая, что его монологи занимают львиную долю объёма пьесы, чтение оказалось не из простых. Сам Шекспир, от лица своего титульного персонажа, как будто издевается над читателем: ‘Rosencrantz: I understand you not, my lord. / Hamlet: I am glad of it.’. Более того, «Гамлет», несмотря на его фактически небольшой размер, я назову самым сложным произведением, прочитанным мной как минимум в этом году. Неоднократно возникала ситуация, когда я, продираясь через текст, перечитывал строчку, абзац, страницу по нескольку раз, и всё равно не мог уловить смысл сказанного. Благо, чаще всего такие случаи относились к философским размышлениям героев, а не к происходящим в пьесе действиям, поэтому общий сюжет, мотивацию, причины и следствия я уловил. Кроме того, другие персонажи (особенно если на сцене не присутствовал сам датский принц) выражались обычно менее образно и потому более понятно 1) не носителю языка и 2) не жителю XVII века. Но мне нравится, когда после изучения произведения, мне становится ясно всё или почти всё, что заложил автор, по крайней мере, желательно, чтобы у меня складывалось такое впечатление, даже если на самом деле это не так. А здесь вышло, что несмотря на все усилия и время, изучение английского в течение более двадцати лет и использование пяти словарей/переводчиков, понятно осталось далеко не всё. Возникло ощущение, что Шекспир кичится своим знанием over 9000 слов и старается использовать их все в своём тексте. Это, конечно, обогащает язык и подчёркивает его характерную особенность - множество синонимичных языковых единиц с уникальным корнем, - но существенно затрудняет чтение, особенно интенсивное и для неспециалиста. Да и специалисты, если судить по комментариям к тексту, не всегда сходятся в интерпретациях заложенных автором смыслов, так что куда уж мне. Осложняет всё ещё то, что существует как минимум четыре версии оригинала пьесы (три Quarto и одна Folio), которые в той или иной степени отличаются друг от друга. Но я совсем не жалею, что взялся за «Гамлета». Во-первых, я рад, что мне удалось всё-таки осилить его, хоть стопроцентного понимания пока нет. Во-вторых, я предполагаю, что когда-нибудь вернусь к «Гамлету», но в этот раз, вооружившись несколькими существующими переводами, - так я смогу и лучше понять первоисточник, и выяснить для себя, какой перевод классики на русский язык лучше других. В-третьих, «Гамлет» дал мне понять, что погружаться в древние языки без многолетнего их изучения, подготовки и практики может оказаться так себе идеей. В отношении собственно «Гамлета» это получилось ещё терпимо, хотя и удовольствия почти не принесло, но ему всё-таки чуть больше четырёхсот лет, да и английский я худо-бедно понимаю. А вот что касается «Божественной комедии»,«Фауста» и тем более «Калевалы» или «Одиссеи» с «Илиадой», у меня теперь крупные сомнения, - пожалуй, более разумным решением будет выбрать наиболее качественный перевод из существующих (если их несколько) и остановиться на этом. Да, это будет, конечно, не то, что писали Данте с Гомером, но, наверное, лучше, чем ничего.
Что же касается сюжета и персонажей «Гамлета», то, на мой взгляд, в них нет ничего особенного, и после прочтения представление произведения от лица Розенкранца и Гильденстерна кажется мне более занимательным и ироничным, чем исходная форма. Сам Гамлет мне показался чрезвычайно надменным, уязвлённым и обиженным на весь мир человеком. Правда, у него были на то основания, учитывая, что все вокруг его, мягко говоря, недолюбливали (исключая, возможно, Горацио). Но тут возникает парадокс первопричины - Гамлет такой злой, потому что все вокруг против него, или всем вокруг на него плевать или даже хуже, потому что у него такой скверный характер? То, как он поступил с Розенкранцем и Гильденстерном, на мой взгляд, уже чрезмерно несправедливо, хотя, возможно, у меня сложилось такое впечатление из-за того, что первым я посмотрел вышеупомянутый фильм - всё-таки трудно не поддаться обаянию Тима Рота и Гэри Олдмана (ныне сэра). Мне показалось, что Гамлет пытается выглядеть остроумным, но только пытается, а не является - большинство его шуток и ехидных замечаний, мягко говоря, несмешные и неумные. Его отношение к женщинам, а именно к Офелии и Гертруде (к сожалению, в пьесе больше нет представителей лучшего пола, из-за чего Шекспир даже может показаться сексистом, но пьеса-то историческая, так что даже две женщины для тех лет - это уже о-го-го!), отвратительно. Из совместных сцен Гамлета и Офелии у меня сложилось впечатление, что никаких настоящих любовных чувств он к ней не испытывал - только плотское желание, замаскированное чувственными письмами, а после разбрасывал грубые и сальные намёки и предложения, в частности во время актёрского выступления. Да ещё отца её убил, хоть тот и был довольно раздражающим типом. Поэтому сцена, в которой принц вслед за Лаэртом прыгает к Офелии в могилу, кажется странной и натянутой. А отношение Гамлета к Гертруде вообще непростительно, хоть и объяснимо. Его, как я понял, прежде всего уязвляет инцестуальность её связи с Клавдием, а это в свою очередь определяется тем, что в те времена влияние христианства было невероятно сильно, и согласно церковным догматам мужчина и женщина после заключения брака становились родственниками, то есть Гертруда вышла замуж как будто за своего брата. Другая причина злости и обиды Гамлета на мать - её мнимое предательство по отношению к его отцу, предыдущему королю Дании. Однако, во-первых, Гертруда - взрослая самостоятельная женщина, вольная выбирать, с кем ей быть. Захотела выйти замуж за Клавдия, почему бы и нет? О том, что именно он - убийца её предыдущего мужа, она понятия не имела. Гертруда видится мне даже смелой и независимой дамой, попирающей своим браком заплесневевшие религиозные устои. А во-вторых, мы почти ничего не знаем о том, каким человеком был отец Гамлета. Из нескольких появлений и реплик призрака трудно выяснить что-то определённое, хотя он кажется скорее мстительным и мелочным, чем мудрым и благородным. К тому же, возможно, он был ужасен в постели (а Клавдий - наоборот), поэтому желание Гертруды насладиться, наконец, жизнью вполне объяснимо. В целом ни один персонаж пьесы, кроме, наверное, Гильденстерна и Розенкранца, не вызывали у меня сочувствия и переживаний, а развитие событий не интриговало (возможно, в обоих случаях это так или иначе связано с просмотренной экранизацией). Поэтому финал пьесы, в котором персонажи начинают умирать по нескольку человек на страницу, кажется мне самой сильной частью книги (что подкреплялось предвкушением долгожданного завершения) - возможно, Шекспир считал так же, поскольку последняя сцена чуть ли не единственная, которая осталась почти неизменной во всех известных оригинальных версиях.
Моё бумажное издание на английском языке от Wordsworth Classics, несмотря на мягкую обложку, выполнено довольно качественно. Редактор, по его словам, попытался добиться компромисса между наиболее известными исходниками пьесы, включив в свою версию лучшие фрагменты и обеспечив хоть какую-то связность между ними. Забавно то, что не только каждый перевод «Гамлета» на русский язык можно рассматривать как самостоятельно произведение, но и каждое издание на английском тоже является уникальной вещью, поскольку перерабатывается и компилируется из предыдущих вариантов. То есть какого-то одного, истинного издания «Гамлета» не существует - их множество, и можно выбирать тот, который больше нравится, так же, как и перевод. Предваряет собственно пьесу несколько публицистических заметок, в частности ‘Introduction’ («Введение») от редактора (Cedric Watts), список для возможного дальнейшего чтения по теме (меня это не привлекло, но перечень показался внушительным и потенциально полезным тем, кто хотел бы погрузиться в изучение творчества Шекспира в целом и «Гамлета» в частности), обсуждение вопросов текста, комментарии к тексту пьесы и глоссарий. В ‘Introduction’ редактор рассматривает два подхода к анализу «Гамлета»: согласно первому пьеса буквально разваливается на части от множественности версий, интерпретаций, несоответствий и противоречий, а адепты второй считают, что двусмысленность пьесы только добавляет ей глубины, и она содержит множество тематических пересечений, якобы подтверждающих её внутреннюю гармоничность. Очевидно, мне оказалась ближе позиция сторонников первого подхода. Из ‘Introduction’ также любопытно было узнать, что на сцене Гамлета как персонажа неоднократно воплощали женщины (‘The part has attracted the great actresses too’) - такая постановка кажется мне даже более заманчивой, чем классическая (как вариант - все роли исполняют женщины, вообще сказка). В заметках касательно разных версий рукописи удивило, что даже этот так сложно воспринимаемый текст, который напечатан в моём издании, оказывается, был в некоторой степени осовременен редакторами (точнее его орфография и пунктуация: ‘The spelling and punctuations have often been modernised’). Какой же потусторонний кошмар там был изначально?! А вот комментарии меня скорее разочаровали: часто возникала ситуация, когда туманные фрагменты оставались без примечаний, из чего следовало предположение, что либо это мой уровень владения языком недостаточен, а носителям всё понятно и так, либо редакторы и критики сами затрудняются в толковании. С другой стороны, нередко сноски разжёвывали другими словами и так понятные смыслы, что внушает оптимизм относительно предыдущего пункта. Наконец, можно отметить оформление обложки - стильное, минималистичное и отсылающее сразу к двум ключевым символам произведения (сейчас, наверное, можно назвать их мемами).
Переоценённая, на мой взгляд, классическая работа, которая остаётся значимой и популярной в первую очередь за счёт эффекта «поддержания огня» - все цитируют «Гамлета», ставят на сцене, изучают в школах и институтах, экранизируют, ссылаются, поэтому и создаётся такой флёр вечности и значимости. Я считаю, что сама по себе пьеса неплоха, но не настолько выдающаяся, как может показаться, если судить по отношению к ней общественности, а лично у меня она к тому же оставила ощущение неудовлетворённости, обусловленное недостаточным уровнем владения языком.