Удивительная книга. Дневник детских воспоминаний - очень светлый, наполненный живыми переживаниями. Лично я, к примеру, почти ничего не знаю о православных праздниках. В книге проживаются многие православные праздники, и смотришь на них словно глазами автора в детстве, отчего эти праздники оживают и наполняются светом. Пожалуй, мне трудно будет вспомнить что-то более светлое и живое о жизни в деревне, чем "Лето Господне".

Великолепная книга - и слог и сюжет. Ты настолько погружаешься в атмосферу прошлого, настолько все это окружает тебя, что невозможно не сопереживать героям, не проживать страница за страницей дни их воспоминаний. Книга порождает и ностальгию по прошлому, которая и стала причиной того, что автор решил написать это произведение. А еще гордость за свою страну, которая обладает такой великолепной историей, культурой, традициями.

Потрясающая книга! Через неё я стала лучше понимать православие. Она открыла мне красоту православных праздников.

Повествование идет от лица маленького мальчика, он рассказывает читателю о разнообразных праздниках и событиях, которые отмечали в его семье-это Рождество, Пасха, Великий пост, Именины, Святки. Эта книга-некий экскурс в прошлое, она позволяет нам увидеть, как наши предки относились к этим праздникам, какую роль они играли в жизни людей. Книга познавательная, невероятно атмосферная. Ярко и красочно описываются обычаи, традиции наших предков, как они развлекались и проводили время, например, описания зимних игр и забав, катания с горок. Очень много гастрономических описаний. Подробно описаны блюда, которые раньше кушали во время постов, в обычные будние дни и те, которые готовили по большим праздникам.
«Едят горячую солонину с огурцами, свинину со сметанным хреном, лапшу с гусиными потрохами и рассольник, жареного гуся с мочеными яблоками, поросенка с кашей, драчену на черных сковородах и блинчики с клюквенным вареньем.»
«Противни киселей – ломоть копейка. Трещат баранки. Сайки, баранки, сушки... калужские, боровские, жиздринские, – сахарные, розовые, горчичные, с анисом – с тмином, с сольцой и маком... переславские бублики, витушки, подковки, жавороночки... хлеб лимонный, маковый, с шафраном, ситный весовой с изюмцем, пеклеванный...»
"А вот – варенье. А там – стопками ледяных тарелок – великопостный сахар, похожий на лед зеленый, и розовый, и красный, и лимонный. А вон, чернослив моченый, россыпи шепталы, изюмов, и мушмала, и винная ягода на вязках, и бурачки абрикоса с листиком, сахарная кунжутка, обсахаренная малинка и рябинка, синий изюм кувшинный, самонастояще постный, бруски помадки с елочками в желе, масляная халва, калужское тесто кулебякой, белевская пастила... и пряники, пряники – нет конца.»

В книге дано не столько описание православных праздников, сколько их восприятие ребёнком. А кроме того, впечатления и воспоминания о Москве начала 20 века, о том, что в ней было - строилось, какие люди встречались. И всё это с детским любопытством. Мальчика, а вслед за ним и читателя, будто за руку ведёт "дядька" - Горкин, неспешно и бесхитростно раскрывая все тайны бытия.
Книга оставляет очень приятное "послевкусие", светлое, лёгкое. И оно сохраняет на протяжении всей книги, лишь в конце добавляется терпкая горечь неотвратимости происходящего и грядущей утраты.

Это тот момент, когда не знаешь, что и написать. Знакомо ли Вам подобное чувство, когда посещаете храмы? Все мысли просто остаются за порогом и ждут Вашего возвращения, только здесь мысли остались за порогом после прочтения книги. Пока я читала, у меня были разные мысли относительно православных праздников: от фанатиков и до "почему это не дошло до наших дней?". В произведении автор детскими глазками рассматривает практически все обычаи, кроме свадьбы (я думаю, что вполне логично автор оставил эту затею, беря во внимание, к чему история привела). В любой ситуации главного героя поддерживает дядька Горкин, ответит на любые вопросы и выручит. Вот бы и мне по жизни такого, который всегда даст правильный совет. В начале у меня были сомнения насчет этой книги, так как я неверующая, а сейчас понимаю, что это просто история о мальчике и событиях, которые он пережил.

Книга пронизана такой теплотой, радостью, домашним уютом, размеренностью и спокойствием. Произведение, которое можно читать долго, растянув его во времени, наслаждаясь каждым праздником, каждым временем года, наблюдая за жизнью героев. Эта книга содержит столько житейской мудрости и человеколюбия, что ее можно использовать как "спасательный круг на волнах жизни".

Книга далась очень тяжело. Может еще сыграло то, что не получалось читать ее в тишине, периодически терялась нить, приходилось страницу перечитывать заново.

Что касается православия, особенно многие в отзывах пишут, что стали лучше разбираться в праздниках. Ничего подобного. Сборник примет. Далёких от реального православия. Столько суеверий и никакого понятия, что относится к Богу, что придумано людьми и взято из язычества.

В целом книга неплохая. Искренние, детские воспоминания. Но вернуться к повторному прочтению уже точно не смогу. Как и запомнить надолго

Книга, которая чуть было не загнала меня в нечитай. Приходилось отвлекаться на более удобоваримые и внятные произведения. Вымотала деревенская безграмотная речь с коверканьем слов по типу рихметика вместо арифметика, спинжак вместо пиджак и тп.
Какая-то пьянь-оборвань, срачки-ругачки - в этой среде растëт мальчик, и всë это в каком-то благостном ключе преподносится. Чего ради я вымучила этот текст, я так и не поняла. Ведь весь смысл сводится к: день обычный - ели то-то, то-то и то-то; день постный - ели так-то и вот так-то; день праздничный - пировали тем-то, тем-то и вот тем-то. Причëм обычно там не два-три блюда, а все десять-пятнадцать, иногда перечисление блюд выходило на целую страницу. Ещё про то, как попы́ всех мастей приезжали на каждый праздник в купеческий дом брюхо набить и потом преосвященного владыку очень уставшего подсаживали под локоток в карету, а протодьякон уходил в кабинет проспаться, чтобы вечером ещё в картишки на деньги перекинуться и "всех догола раздел, ободрал ещё тысяч на семь...во славу Божию" Что тут скажешь - очень православненько)) Это всё при том, что ЧСВшник-отец мальчика-рассказчка был много должен по закладным векселям, но при этом любой мало-мальский праздник отмечал с размахом и угощением на всю округу - лишь бы потешить своë эго и козырнуть "зажиточностью" перед соседями. И только ближе к концу начинается более-менее сюжетное повествование, но оно, к сожалению, довольно печальное.

@Noirelys, совки не любят Шмелева даже не за исповедуемое православие, а именно за это "покушать", поскольку поесть с тех баснословных времен на Руси стало нечего..

Русь в янтаре

Хотела просто ответить на отзыв, но разбежалась мысль...

Эта книга очень теплая и одухотворенная, может, единственная такая в мировой литературе. И при всем этом писатель нигде не говорит о вере - он погружает читателя в самую ее суть. Здесь Христос не нечто абстрактное из Евангелие, а живое присутствие в каждом мгновении. И еда, о которой так часто говорят в отзывах, - это не символ обеспеченности, как, например, у Н.Гоголя, а часть веры, ежедневной молитвы. Через приемы пищи Шмелев показывает отношение человека к Богу. Каждое описание блюда нужно для расширения чувствования мира, не только внешнего, но и души.

Роман как икона, написанная словами и впечатлениями ребенка, в том числе и описаниями трапез. Для мальчика, да и для остальных людей, годовой круг церковных праздников является основой жизни: от Поста до Поста. Мир не идет вперед в историю, не развивается, и человек в нем имеет раз и навсегда зафиксированное место. Как муравей в янтаре: застыл тысячи лет назад, а мы можем бесконечно рассматривать детали и отсветы солнца внутри.

Сложно, читая "Лето господне", не вспомнить "Детство" Л.Толстого: тот же рассказчик-ребенок, те же светлые безоблачные дни с колокольным звоном. Но у Толстого мальчик движется, взрослеет, уходит в мир взрослых, а Шмелев сознательно закрывает все, что не вписывается в его концепцию рая. Его мир статичен, а ностальгия кажется нездоровой и потому очень хрупкой и слепой.

Здесь нет истории, политики, перемен. Писатель настолько ушел в свое творение, что, столкнувшись в реальном мире с историческими перипетиями, личной трагедией, не смог перестроиться, предпочтя просто найти кого-то, кто сможет защитить его вместе с его миром. Роман стал для И.Шмелева духовным убежищем. А убежищем внешним стал нацизм. "С фюрером - бог", - говорил писатель после выхода книги, где он благостно воспевал Христа, заповеди, всеобщее прощение.

И вот снова про ту же еду, которой так много в книге. Как может человек, с такой любовью описывающий русский православный мир, все эти куличики, яички, баранки, оправдывать тех, кто разработал и пытался реализовать План голода на той же самой русской земле, план, предусматривавший уничтожение голодом славян-"недочеловеков"? Получается, описывая рай, Шмелев поддерживал дьявола, став соучастником в построении ада на земле.