Григорий Остер

«Над своими детьми я ставил ужасные опыты»
(Интервью газете "Сегодня" от 21.10.2010)

Популярный детский писатель, автор культовых «Вредных советов» рассказал, как он с помощью криков и скандалов боролся с тоталитарными чиновниками и как они сотрудничают с Путиным.

— Григорий Бенционович, не так давно я общался с вашим другом и коллегой по литературному цеху Эдуардом Успенским, славящимся страстью к судебным искам, защищающим его интересы. Так вот, я спросил его: «Откуда у детского писателя — человека, казалось бы мягкого, такая деловая хватка?». На что получил ответ: «Это вы еще Гришу Остера не знаете!»…

— Ну, во-первых, такая бизнес-хватка есть не у всех детских писателей, а только у меня и Успенкого. Причем Эдуард Николаевич выступил в качестве моего учителя на этом нелегком поприще. Что интересно, он никогда не учил меня писать, но всегда обучал методам подпольной борьбы с чиновниками! Ведь как еще Пушкин говорил: «Вдохновение не продается, но рукопись продать нужно!».

— И как же вы с чиновниками боролись? Чего они боялись?

— О, это целая история! Любой чинуша всегда боится скандала! Его не интересует ни идеология, ни что-либо другое. Он боится лишь одного: потерять свое теплое место, то самое, что он так хорошо нагрел своей задницей. В этом смысле куда проще было противостоять чиновникам тоталитарным. Они страсть как боялись брать на себя ответственность! Им было удобнее скинуть задачу на кого-то иного. А тот – еще на кого-то. И так до бесконечности. Вот почему многие книги писателей так долго пролеживали в издательствах, а не выходили в печать. Их же мурыжили по полной программе. Чинушам было куда удобнее ничего вообще не издавать. Они так и думали: «Вот это ее сейчас читать, подвергать цензуре. А вдруг крамольное что-то пропущу? Лучше вообще ничего не делать — так спокойнее». Потому скандал было важно начинать сразу — не сходя так сказать с места. И вот тут Успенскому просто не было равных! Он делал такое мрачное и чуть огорченное лицо: «Что, печатать не будешь?». И дальше поднимался ор и хай. И чтобы избавиться от бешеного Успенского и меня иже с ним — книгам давали свет. Это же простая психология. Раз кричат — значит, прибежит разбираться начальник. А зачем бюрократу начальник? Вот так и боролись, и нас печатали, даже когда книги вообще больше ни у кого не выходили. Что любопытно, нынешних чиновников скандалом не возьмешь. Их вообще сейчас ничем нельзя пронять. Они бронированные какие-то! Им все безразлично. Кроме бабла, которое они всячески гребут под себя. Так что наш боевой опыт, можно сказать, устарел. Приходится крутиться.

— Судиться часто приходится?

— А как же? Если ничего не делать, то тебе банально сядут на шею, да еще и ножки вниз свесят. Простой пример: только пиратских изданий моих задачников (учебники математике, написанные в игровой форме, — Авт.) вышло тиражом в более чем 500 000 экземпляров. Это же колоссальные убытки!

— Говорят, вы одно время подрабатывали литературным негром — писали за других писателей тексты?

— К счастью, меня это миновало. И я никогда не был негром, хотя мне часто предлагали. Я всегда отказывался. Говорил, что на жизнь смогу зарабатывать иным способом. Так и вышло.

— Мне приятно было узнать, что вы родом из Одессы, и лишь потом перебрались в Москву. А какие-то корни у вас в Украине еще сохранились?

— Ну конечно! У меня в Ялте отец живет, которому 88 лет. В этом году мы всей семьей наведывались к нему и праздновали его день рождения. Я вообще стараюсь к нему почаще приезжать. Хотя должен признать, солнечная Ялта, мне с каждым годом все больше удручает. Там же купаться сейчас негде! И это в городе у моря! Везде какие-то ограждения, заборчики, часовые с собаками. Не проехать, не пройти! Потому праздник отца мы поехали отмечать в Коктебель — у нас там друзья живут, и они на время предоставили в наше полное распоряжение свои пенаты. Только в Коктебеле мы смогли найти себе уютную бухточку и вволю там накупаться.

— Я знаю, что вы стараетесь держаться в стороне от политики. И тем не менее, именно вас Владимир Пути пригласил сделать текстовое наполнение для сайта «Президент России гражданам школьного возраста».

— Скажем так, ни Путин, а Волошин (Александр Стальевич, — Авт.), который был тогда главой его администрации. И я согласился. И, кстати, по-прежнему продолжаю над ним работать, хотя сегодня у руля страны Медведев. Так что это сайт вовсе не Путина, как многие могут подумать, а именно что Президента России. А почему я согласился на это? Да все просто. Я же не лизоблюдством там занимаюсь! Я учу маленьких граждан как противостоять власти, как понимать, когда власть плохая, а когда хорошая, как узнать, справляется ли президент со своей работой…

— И как это можно узнать?

— Очень просто. Если ты постоянно слышишь, что Президент самый умный, самый лучший и распрекрасный, что он просто светоч какой-то — причем во всех отраслях, и что если при этом его нигде не ругают, то это значит: Президент не справился со своими задачами. Он — плохой, и в твоей стране больше нет свободы слова. Кстати, все, что написано мною на сайте, читал и Путин, и Медведев. Оба они были согласны с моей позицией.

— Григорий Бенцианович, за свои знаменитые «Вредные советы» критики много довелось выслушать?

— А то (смеется). Гневных отповедей по типу: «Таких, как этот писателишка Остер, надо с корнем выдирать с золотоносной нивы нашей литературы!» было не счесть. Мне постоянно ставили в вину, что дети, прочитав «Советы», тут же начнут поступать, как написано там. Так вот, эти критики не учли одного: детвора куда умнее взрослых. И я не знаю ни одного ребенка, который решился бы претворить мои «врединки» в жизнь! Кроме того, у них у всех замечательное чувство юмора. Чего не могу сказать о великовозрастных представителях человечества. А когда все вокруг серьезные… это так же грустно, как мрачный клоун на арене цирка. Ведь по сути, что такое мои советы — всего лишь прививки от глупости. А своей главной задачей я считаю развитие ребенка. Я пишу, чтобы ребенку было интересно с самим собой. Потому что если ему интересно с собой, значит, из него вырастет человек.

— Чаще всего писатель берет псевдоним, потому что у него неблаговидно звучащее имя, либо потому, что у него проблемы с властью. Но для чего вам, с фамилией Остер, понадобилось брать псевдоним Остёр, отличие которого — лишь две точки над «е».

— На самом деле, у меня нет псевдонима, а эта история тянется еще со времен моей работы в «Веселых картинках» (популярный советский детский журнал, — Авт.). Там редактор над буквой «е» случайно ли, сознательно ли, поставил две точки. С тех пор вот никак от них не избавлюсь (смеется).

— Ваши книги часто выходят на иностранных языках — с трудностями перевода доводилось сталкиваться?

— Обязательно. У меня есть один такой вредный совет — о мальчике, потерявшем шапку, и который, чтобы избежать наказания от мамы, должен наплести ей с три короба, что сей головной убор у него в неравной схватке забрал шпион. Начали переводить и сразу столкнулись с проблемой — ну потерял он шапку, и что с того? Пусть мама пойдет и купит другую — иностранцам просто не понять, что в наше время шапки носили чуть ли не всю жизнь, а не приобретали каждый сезон новую! Кроме того, на волне всех этих недавних шпионских историй (с русской шпионкой Анной Чепман, — Авт) нельзя было даже шепотом говорить о таком явлении — неприлично. Потому в финальном виде наша история была о мальчике, который потерял новую дорогую куртку, а маме он соврал, что отправил ее в качестве гуманитарной помощи в Африку.

— Вас знают как сценариста мультов: «38 попугаев», «Баба-Яга против!». Потому когда вы написали сценарий «До первой крови» (о жестокости детей в пионерлагерях), это стало неожиданностью...

— Просто я сам был в лагерях и многое видел — захотелось поделиться этим. Удивительно, что ленту вообще пропустили на экраны — тогда это был явный неформат. Сейчас я об одном жалею, что так и не успел реализовать один свой сценарий, он назывался «Руки на одеяло». Там речь шла о 20-летнем украинском парне, полюбившем русскую девушку, которая еще не достигла совершеннолетия. Мама девушки даже хотела его посадить за якобы «растление малолетней», хотя у детей была самая настоящая любовь. И вот, чтобы избежать этого, ребята бегут на Украину, потому что там по закону можно жениться с 16 лет. Снимать кино должен был Ролан Быков, но Союз гикнулся, и фильм тоже ушел в небытие.

— В каких условиях вам легче пишется?

— После плотного обеда. Вдохновение — оно ведь всегда приходит после вкусной хорошо прожаренной котлетки. А если серьезно, то легче всего мне стало писаться после того, как у меня пошли дети. Это же такая прекрасная лаборатория — и я, признаюсь, ставил над ними ужасные опыты! (смеется). А после детей пошли уже и внуки. Так что это процесс нескончаемый. Кстати, кто-то назвал рождение внучков — волной. А как по мне — это пока еще только первые брызги.

— Знаю, что ваша детвора обучалась не в школе, а дома — с репетиторами. Почему так?

— Очень просто. Ведь что такое школа — это когда каждое утро твой ребенок уходит от тебя, то есть находится вне зоны твоего внимания. И что он там делает в этой школе? Кто в это время формирует его ум и психику? Ведь учителя — это тоже люди. А люди бывают как умные, так и дураки. И кто из них станет обучать твое дитя — вопрос лотереи. А ведь первая учительница — это как жена для мужчины. Ее надо во всем слушаться, делать уроки... А если ребенку дадут какую-то первую попавшуюся учительницу? В общем, я предпочел контролировать это дело сам.

— Как спец по детям и как отец-герой, что посоветуете родителям, которым детки садятся на шею?

— Хороший вопрос. Знаете, мои-то, как залезли, так там и сидят. Потому могу сказать лишь одно: уважаемые родители, укрепляйте мышцы шеи. Иного выхода у вас просто нет! А на счет отца-героя, скажу: первого сделать сложнее всего — дальше-проще. Мы с женой даже шутим, что если что, то у нас есть запасные дети!

Имя: Григорий Остер
Родился: 27.11.1947 в Одессе (Украина)

Писатель родился в Одессе, но детство провел в Ялте. Служил на Северном флоте. В 1970 поступил в литературный институт Горького в Москве. Автор многих популярных произведений для детей: «Сказка с подробностями», «Папамамалогия», «Воспитание взрослых», «Бабушка удава», «Гадание по рукам, ногам, ушам, спине и шее». Но славу и любовь читателя принесли ему уже успевшие стать культовыми «Вредные советы». В изданной в Канаде антологии детской литературы Григорий Остер со своими «Советами» был самым многотиражным — 12 млн экземпляров, в то время как прочие авторы удостаивались 400 тысяч максимум. Сценарист мультфильмов «38 попугаев», «Попался, который кусался», «Котенок по имени Гав». Женат, пятеро детей

Источник: СЕГОДНЯ

Совет вредного писателя – помнить себя (Интервью "Иной газете" от 30 октября 2013 года.)

В Пермь на встречу с юными читателями приезжал известный детский писатель Григорий Бенционович Остер. Он ловко, со знанием дела, вел беседу – дети смеялись, цитировали «Вредные советы», ходили за пожилым, но бодрым писателем вереницами – ждали автографа. Остер подписал книги и закладки с его фото всем желающим, потом поговорил с журналистами.

– Меня зовут Григорий Остер. Я детский писатель. Сразу про ваш город расскажу, чтобы этого вопроса избежать. В Перми я был много лет назад, и первое, что мне бросилось в глаза в этот раз, – увеличение количества автомобилей. Это происходит везде. Когда-то, когда мой младший сын был маленьким, мы жили в центре Москвы. Вышли на улицу погулять, у Никиты развязался шнурок. Я присел его завязать и вдохнул воздух, которым дышит ребенок, и понял, что из центра надо переезжать на окраину. Думаю, это станет актуально и у вас. И ничего не поделаешь. А теперь задавайте вопросы, потому что, как разговаривать с детьми – я знаю, а как с журналистами – нет.

– Вы помните себя в детстве?

– Очень хорошо помню, потому что придумал методику запоминания детства. Мне было 19 лет, я служил на Северном флоте. Перед сном, поскольку нельзя было читать книжки, как я привык, и чтобы не думать о девушках, я вспоминал детство. Я представлял некое место в квартире или во дворе, где жил маленьким, и вспоминал события, которые там происходили. Таким способом, когда у человека есть время и он еще не слишком взрослый, можно вспомнить все детство в деталях. Человек должен сохранять в себе ребенка. А любой ребенок – гений. Эйнштейн говорил: все знают, что так нельзя или что так не бывает, но приходит гений, который не хочет этого знать, и делает великие открытия. Если человеку удается сохранить в себе ребенка, он вырастает талантливым человеком. А если не удается – становится нормальным человеком, как все.

– Что вы любили в детстве читать?

– Мне нравились все книги. Это сейчас легко любую книгу достать. А я помню, как мама очень хотела достать «Золотого теленка» и «Двенадцать стульев», и было это сложно. А потом стали выходить собрания сочинений. И когда они приходили, я их читал. Приходил том Чехова – я читал Чехова, приходил том Вересаева – читал его, и так далее.

– Как в вашей судьбе появилась мультипликация?

– Придется начать издалека. За то, что в СССР была прекрасная детская литература и великолепные переводчики, нужно сказать спасибо цензуре. Я всегда думал, что буду взрослым поэтом. Но у меня духу не хватило быть великим непризнанным поэтом, как многие, и достаточно оказалось совести, чтобы не писать ужасные стихи, которые тогда печатались – только на две темы: про коммунистическую партию и про любовь. К партии.

В 1966 году меня забрали в армию, я три года прослужил, а когда вернулся, все было уничтожено, каток идеологии прошелся по литературе. Солженицын уже был «ужасным человеком», издавать не ура-патриотические книги нельзя. А я не умел ничего делать, только писать. Идти на завод мне не хотелось. Отец у меня был токарем на заводе и все мог делать руками, а я нет. У меня и сейчас все, что надо, жена делает сама, у нее есть набор дрелей, которыми она ловко орудует. Я решил заниматься детской литературой, специально брал книги, которые с детства уже призабыл, и смотрел, как это сделано. Это было чисто техническое обучение. Практически все известные советские детские писатели не хотели быть детскими, Заходер, Успенский, Коваль, Чуковский, Маршак – все стали заниматься детской литературой, потому что это их кормило. И я из чисто меркантильных соображений занялся детской литературой.

А мультфильмы я делал из особо меркантильных соображений: можно было написать большую книжку и получить 700 рублей (мама моя в месяц зарабатывала 90 рублей), за маленький сценарий мультика (6 страниц) платили 2000. Я начал делать мультфильмы из меркантильных соображений, но мне это так понравилось, что я был готов работать бесплатно. Можно работать бесплатно, если тебе уже заплатили две тысячи!

– Ваши первые читатели – ваши дети и внуки, как они воспринимают ваше творчество?

– Они несчастные люди. Сейчас они выросли, и я их не мучаю – жену мучаю. Я начинаю писать, мне надо это проверять, причем сразу. Я зову кого-то из них: «Почитай вслух». Я слушаю не совсем текст, а интонацию: нравится или не нравится. Заметил, что не очень нравится, через 20 минут переделал несколько фраз, снова нужно, чтобы мне прочитали целиком, от начала до конца. Иногда, когда попадается сложный кусочек, мне приходится по 5-6 раз просить, чтобы почитали. Мои дети, на которых я ставил эксперименты, начинали злиться, потому что один раз посмеялись, второй раз посмеялись, в третий раз – не поняли, что изменилось. Для них это была тяжелая работа.

– У вас пять детей. Многодетная семья – это хорошо или трудно?

– Все зависит от того, кто папа, кто мама и какие дети. Опытом делиться не могу, никогда заранее не планировал, чтобы специально были дети. Они появлялись, а дальше – как получится. Из моих пяти детей ни один не дал мне опыта, как воспитывать следующего. Все, что прекрасно годилось для одного, было абсолютно неприемлемо для другого. Каждый ребенок один и уникальный, разве что кормить надо их всех.

– Вы работаете над сайтом «Президент России – гражданам школьного возраста»?

– Пока там я говорю то, что считаю нужным, все в порядке. На сайте есть: «Если однажды ты услышишь, что про президента говорят, что он прекрасный, самый лучший, незаменимый, если ты увидишь, что его нигде не ругают ни по радио, ни по телевизору, ни в газетах, то знай, что президент не справился со своей работой, в твоей стране больше нет свободы слова, а значит, нет демократии». И там многие такие вещи есть. Есть там специальный раздел: «Как бороться с любовью к власти», потому что в России дикое отношение к власти – ее либо ненавидят, либо ползают перед ней на коленях. И это впитывают наши дети. А это неправильно. К власти надо относиться, как к домработнице. Правда, когда мы с Владимиром Владимировичем обсуждали это место, он попросил слово «домработница» убрать, потому что «не в каждой семье в России есть домработница». С этим я согласился, но если меня заставят оттуда убирать что-то, что я должен говорить, я этого делать не буду. Потому что я отвечаю за все, что там написал.

– А о чем ваши «Учебники несуществующих предметов»?

– Учебников у меня много, какие-то еще не написаны, какие-то не изданы. Я так и не доделал учебник «Вритература». Учебник о вранье. Каждый ребенок должен научиться создавать вритературные произведения, которые потрясают своим мастерством. Как вы думаете, какое было первое вритературное произведение, величайшее, как «Одиссея»? Оно очень короткое: «Я больше не буду!». А другое – еще короче, его создали два автора одновременно, каждый отдельно, не в соавторстве. Звучит оно так: «Он первый начал!».

– Как надо изменить школу, чтобы дети ее полюбили?

– Это невозможно! У меня есть история-сказка: «У папы и мамы было три сына. Пришло время первому сыну идти в школу. Купили ему портфель, отвели в школу. Пошел сын в школу и не вернулся. На следующий год пришло время второму сыну идти в школу. Купили ему портфель, отвели в школу. Он тоже не вернулся. Третьему сыну пришло время идти в школу. Папа и мама плачут: «Останемся мы без детей! А что поделаешь?!» Купили ему…». В жизни все, как в этой сказке. Вы думаете, что школа – обязательно, а это не обязательно. Мои дети в школе не учились. Можно заниматься с ними самостоятельно, если есть возможность, силы, время. Если нет – создавайте школы. Школа на западе не живет сама по себе – ею управляют родители. Они почти всегда сами финансируют школу, даже если она частично государственная. И они смотрят, что в школе происходит: не устраивают учителя – их меняют, директор – меняют его. А если относиться к школе, как к неизбежному – какая есть, в ту и поведу… Получаем то, что школы выпускают.

– Вредные советы для взрослых могут быть интересны современным детям?

– Не думаю. Там совершенно взрослые вещи. Например, вредный совет от имени тех, кто занимается госзакупками:

Не спамь заявками своими
Наш сайт «Закупка точка гов»
– Мы все равно тебя не примем
В ряды своих поставщиков.
Ты вместе с нами не учился,
По бабам с нами не ходил,
В одной палате не лечился,
На лыжах рядом не катился,
На сестрах наших не женился,
Детишек наших не крестил!
На языке одном с тобою
Мы вряд ли сможем говорить,
Похоже, даже ты не знаешь
Такого слова, как «откат».
Ну, зачем детям это?

– Какой главный совет вы даете детям?

– Я много советов даю. И все вредные!

Беседовала Яна Агеева

Источник: «Иная газета» (Пермь)