Г.А. Завалько: "Есть четыре классика марксизма..."

  • Писать воспоминания - дело неблагодарное. С одной стороны, единичные события чужой жизни никому не интересны, если речь идёт не о преступлении; с другой - начав обобщать, рискуешь вместо протокола написать новеллу с самим собой в качестве главного персонажа. Попробую избежать и Сциллы, и Харибды.
    Впервые о существовании Юрия Ивановича Семёнова я узнал от человека, заслуживающего отдельного разговора - Сергея Владимировича Илларионова (1938-2000). Сергей Владимирович, как всякий талант, был лишён зависти и легко отдавал должное чужой незаурядности. О Юрии Ивановиче он говорил, как инспектор Джепп об Эркюле Пуаро (да простится мне это сравнение) - признавая его превосходство и в то же время - разницу участков работы. Сергей Владимирович, будучи материалистом-естественником, относился к марксизму как к неведомой стране, обитатели которой, мысля в целом научно, тем не менее дали клятву верности презираемому им Гегелю. Но из всех марксистов он выделял Семёнова, чем невероятно заинтересовал меня.
    Случайность, как мне пришлось убедиться на опыте, объективна: моя встреча с загадочным Семёновым не была фатально предопределена. И с Сергеем Владимировичем я познакомился случайно, разговорившись в последний день экскурсии в Вологде, и на философском факультете МГУ я тоже мог пройти мимо Юрия Ивановича: я специализировался по кафедре этики, и его спецкурс не был для меня обязателен. К счастью, на философском факультете царила здоровая анархия, то есть студентам, желающим учиться, почти или совсем не мешали: нужное количество спецкурсов можно было набрать на любых кафедрах, и преподаватели обычно не возражали против забредающих на их лекции варягов.
    Когда я стоял у доски объявлений кафедры социальной философии, проходящий мимо Владимир Сергеевич Кржевов спросил, что я ищу, и узнав, что спецкурс Семёнова, заметил: “Оригинальный мыслитель, но очень погружён в конкретную антропологию!”
    Увидеть оригинального мыслителя, погружённого в конкретную антропологию, мне удалось не сразу: он перенёс занятия с четверга на вторник, не подозревая, что к нему явятся посторонние в моём лице. Тем не менее я отыскал студентов его группы (с ними я в прошлом семестре ходил к Сергею Владимировичу) и в конце сентября 1994 года возможность перешла в действительность. После этого за весь год я не пропустил ни одного занятия, поскольку наконец нашёл человека, способного объяснить мне судьбу нашей страны в XX веке. Юрий Иванович заметил мой интерес к вскользь упомянутому им мир-системному подходу И.Валлерстайна и специально выделил ему вре-мя на одной из лекций. Именно мир-системный подход он и предложил мне как тему кандидатской диссертации, неожиданно пригласив в аспирантуру (в то время в России о Валлерстайне знало вряд ли больше 20 человек).
    Чтобы не задерживаться на событиях моей жизни, скажу, что он предложил мне в 2001-м и тему докторской диссертации - ”Социальная революция как явление мировой истории”. Эта велико-лепная авантюра никогда не увенчалась бы успехом без помощи Юрия Ивановича, которому пришлось защищать меня сразу и от сталинистов (возмущённых отрицанием социализма в СССР), и от либералов (возмущённых самим предположением возможности социализма). Идти на защиту с такой темой было так же благоразумно, как с красной тряпкой - на быка, но при правильном подходе смелость берёт города, и только благодаря Юрию Ивановичу я добился успеха, не изменяя истине. Тем, кому не досталось такого научного руководителя, приходится выбирать что-то одно.
    О том, что единственная цель науки - поиск истины, говорят всегда, но на практике многие руководствуются принципом “Чего изволите”, и, что ещё хуже, почти все - принципом “Как бы чего не вышло”. Юрий Иванович принадлежит к немногим, кто держит планку на высшем уровне и тем не даёт остальным потерять веру в людей. Как-то меня насмешил заданный ему в интервью вопрос “Что для вас является целью научной деятельности - поиск истины, самовыражение или восхищение почитателей?” Чтобы так ставить вопрос, надо не понимать ни что такое наука, ни кто такой Юрий Иванович. Скорее верблюд пройдёт в игольное ушко, скорее патриарх признает, что произошёл от обезьяны, чем Юрий Иванович Семёнов поставит самовыражение выше поиска истины. Конечно, он не любит, когда его точку зрения оспаривают (а кто любит?), но я видел, что он меняет её под давлением фактов, признавая правоту оппонента, и, боюсь, даже это у него получается лучше, чем у меня.
    В Средние века говорили: “Аристотель объяснил природу, а Аверроэс объяснил Аристотеля.” Мы вправе сказать: “Маркс объяснил общество, а Семёнов объяснил Маркса”. Среди тысяч книг, посвящённых революции в философии, произведённой Марксом, нет ни одной, где суть этой революции объяснена лучше, чем в “Философии истории”. Я уже 11 лет излагаю марксизм по Семёнову, и результат всегда один - изумление, сопровождаемое репликами “не подкопаешься” и “Маркс - это круто”. Глухи остаются только клинические либералы, сидящие на лекции, заткнув уши (я не шучу) - очевидно, пребывая в мистическом общении с духом Фридриха фон Хайека, вещающим с того света: “чур меня, социализм - это дорога к рабству”. Убийственный для невежества эффект вызывает и изложенная по Семёнову тема происхождения человека, после которой даже религиозные студенты, верующие со всем пылом Блёза Паскаля и бабки Маланьи (нынешняя жизнь множит ряды этих несчастных в чудовищном темпе), спасаются бегством под сень веры, оставляя разум тем, кто умеет им пользоваться по назначению. Логике Маркса и Семёнова нечего противопоставить, кроме нежелания слышать.
    Именно владение марксистским методом помогло Юрию Ивановичу, одному из всех, бивших-ся над этой проблемой, понять сущность советского общества. Помню потрясение, испытанное мною в 1995-м по прочтении его статьи “Россия: что с ней случилось в двадцатом веке”. Я понял не только то, что в СССР и других странах “второго мира” существовал способ производства, известный под названием “азиатского” и названный Семёновым “политарным”. Я понял, что такое наука - понял, что перед фактами и логикой не устоит никакая проблема, даже такая неподъёмная. С этого момента я освободился от иллюзий относительно “возвращения России на социалистический путь развития”, которого многие ждали и ждут то ли от Лукашенко, то ли от Примакова, то ли даже от Зюганова.
    Не менее важным было и другое открытие Юрия Ивановича, сделанное уже на моих глазах. В то время я ещё был во власти другой иллюзии - что мы живём в “переходном” обществе, перед ко-торым не закрыты разного рода светлые перспективы (99,9% наших сограждан считают так до сих пор). Юрий Иванович тогда также разделял эту иллюзию, но вскоре избавился от неё: изучая теоретиков “зависимого развития” (особенно Рауля Пребиша), он открыл для себя понятие “зависимого (периферийного) капитализма” - не стадии на пути к западному капитализму, а тупикового дополнения - и в начале 1998-го сказал мне между делом: “Да какой там переходный период! Давно уже периферийный капитализм!” В этот момент история нашей страны предстала передо мной с ужасающей ясностью: зависимый капитализм - неополитаризм - зависимый капитализм. Но главное даже не это. Я понял простую вещь: если нечто выглядит как кошка, мяучит как кошка, бегает как кошка, это и есть кошка, а не особая разновидность собаки. Тогда я уже хорошо знал, что такое периферийный капитализм, но странная (для меня нынешнего) косность мышления не давала мне применить теорию к окружающей действительности, будто для нашего времени и нашей страны не писаны законы истории.
    Читатель заметил, что из всех качеств Юрия Ивановича я выделил только принципиальность. Это не случайно. Люди, к счастью, не настолько плохи, чтобы нужно было говорить о доброжелательности или самообладании как о чём-то из ряда вон выходящем. Я видел много людей остроумных, эрудированных, умеющих держать слово, даже бескорыстных. Но людей, всерьёз занятых поиском истины, я видел мало. А ведь благодаря им мы хоть что-то знаем об окружающем мире, а не бубним старые сказки про бессмертие души и про то, что рынок вознаграждает таланты.
    Один студент спросил меня: “Так что, есть четыре классика марксизма - Маркс, Энгельс, Ленин, Семёнов?” Я ответил: “Да.”

    “Есть четыре классика марксизма...” опубликованы:
    Культурное наследие и его социальные добродетели. К 80-летию Ю.И.Семёнова. М., Институт этнологии и антропологии РАН. 2009.
    ответить

Ваше сообщение по теме:

Для оформления текста и вставки изображений используйте панель инструментов.