За Шаламова — 100 процентов, за Солженицына — 0. О чём это говорит?

8
+
За Шаламова — 100 процентов, за Солженицына — 0. О чём это говорит?
На снимке постановочная реконструкция 1962 года: Солженицын в одежде лагерника.

Наверное, передача о В. Т. Шаламове, прозвучавшая на радио «Серебряный дождь» 30 октября, заслуживала бы более подробного разбора. К ведущим программы Николаю Сванидзе и Ирине Прохоровой, выступившим в роли «просветителей» и одновременно — толкователей смысла творчества писателя, имеется немало претензий чисто профессионального (как шаламоведческого, так журналистского) характера. Однако, эти претензии можно оставить на будущее ради одного чрезвычайно важного и красноречивого факта, который достоин самого широкого общественного внимания.

Речь идет о результатах опроса радиослушателей на тему: «Кто точнее передал суть ГУЛАГа — Солженицын или Шаламов?» Так звучал вопрос, обращенный в эфир Н.Сванидзе примерно за десять минут до окончания программы, а в конце ее, как обычно, прозвучали результаты обработки данных о звонках, поступивших в студию. Они феноменальны: все 100 процентов голосовавших отдали предпочтение Шаламову!

Очевидно, что такой результат был крайне неожидан для Н.Сванидзе, который поспешил сделать свое смягчающее резюме: «Знаете, это потому, что мы рассказывали о Шаламове, а если бы мы рассказывали о Солженицыне, может быть, было бы по-другому…» И. Прохорова поддержала: «В следующий раз мы так и сделаем… Оба великие люди».

Следующего раза, вероятно, придется ждать долго, а пока конфуз никуда не спрячешь: автор «Архипелага ГУЛАГ» получил уничижительный для его репутации ноль в вопросе о лагерях.

Откровенно говоря, и я не ожидал такого результата, полагая, что аудитория «Серебряного дождя» и конкретно Н.Сванидзе и И.Прохоровой представляет в основном либеральный спектр общественных настроений, где фигура Солженицына давно окружена едва ли не сакральным ореолом. Как можно полагать, на это и рассчитывали ведущие, ожидая получить если не половину, то хотя бы треть голосов за автора «Архипелага». И их разочарование, их оговорки можно сравнить, пожалуй, с тем разочарованием и теми оговорками, которые прозвучали на приснопамятной шоу-встрече «нового политического года» в 1993 году. (Но обвинять кого-либо в «одурелости» в данном случае едва ли возможно, ведь «Серебряный дождь» позиционирует себя как «умное радио» с соответствующим качеством слушателей).

Разумеется, репрезентативность этого опроса очень относительна, и о ней возникнет множество споров. Не исключаю, что будет рассматриваться и «конспирологическая» версия о злонамеренном информационном вбросе накануне передачи разного рода негативных материалов на тему «Шаламов и Солженицын» на сайте Shalamov.ru и в соцсетях — a la президентские выборы в США. Но сайт на лавры «русских хакеров» никак не претендует: публикация данных материалов осуществлялась в плановом порядке и была приурочена к приближающемуся дню памяти жертв политических репрессий и к столетию Октябрьской революции.

Между прочим, у меня лично гораздо больше оснований поставить вопрос о другого рода вмешательстве — цензурном, именно со стороны редакторов программы. Выражая им благодарность за то, что они все же включили мою персону как «специалиста по Шаламову» в разговор, не могу заметить, что из десятиминутного монолога по мобильному телефону, записанного по просьбе «Серебряного дождя» 27 октября, в эфир пошло лишь около одной минуты разных обрывков. Притом, что ничего «крамольного» о том же Солженицыне я не произносил, а говорил больше о Шаламове-поэте. В частности, прочел строки его стихотворения 1961 года:

…Около спиленных лагерных вышек

Жизнь поднимается выше и выше.

Все здесь испытано, все нам знакомо,

Все — от концлагеря до космодрома.

Эти строки, на мой взгляд, олицетворяют главную черту Шаламова — его суровое жизнеприятие, в сплетении трагического и героического в русском ХХ веке. Ясно, что такой Шаламов выходит далеко за рамки «обличителя тоталитаризма» — этот штамп, увы, превалировал в программе.

Полагаю, что противостояние этим навязываемым уже десятелетия медийным штампам и сказалось на результатах голосования. Ибо на стороне Шаламова не только настоящая правда о лагерях, но и настоящая правда о всей пережитой им эпохе, которую усилиями Солженицына и его почитателей старались и стараются превратить в сплошную «черную дыру».

Валерий Есипов

1 ноября 2017

Добавить новость в: Добавить в LiveJournal Добавить в memori.ru Добавить в BobrDobr Добавить в MoeMesto Добавить в Google Bookmarks Добавить в News2 Добавить в Twitter Публиковать ВКонтакте Публиковать в Facebook

Еще новости по теме:

Сегодня, 4 ноября, в истории
Сегодня, 21 октября, в истории
Сегодня, 8 октября, в истории
Сегодня, 2 сентября, в истории
  • Вот помню, что в курсе школьной литературы изучали творчество Солженицына, а Шаламова нет. Интересно, будет ли когда-нибудь наоборот, ну или хотя бы и то, и другое?
    ответить
  • Программу определяет господствующая (государственная) идеология, а она далеко не всегда основывается на том, что отвечает правде об обществе и его истории, а чаще на шкурном (материальном то есть) интересе господствующей частной корпорации, называющей себя государством и представляющей свои частные интересы в виде общественных при помощи идеологических инструментов своего господства. Один из них, в частности, - православная идеология, внедряемая в школы. Другой, тоже представленный уже в школе, - литература. Поэтому, как только общество и его элита будут заинтересованы в том, чтобы идеология, то есть система идей и взглядов, представляющая её элиты интересы, соответствовала реальности (то есть было бы истинным, такое соответствие фиксируется понятием истина, а в субъективной форме понятием правды), так сразу старая идеология (и её литература) будет отброшена на идеологическую помойку (как и произошло в постсоветский период - в перестройку). И тогда только возникнет новая, открывающая людям глаза на действительное положение вещей. При существующей идеологии тоже можно найти такие соответствия. Они связаны, как правило, с критической частью в отношении зарубежных идеологических оппонентов власти. Дело простое - и тут возникает соответствие части идей и взглядов самой действительности. Идеология, ориентированная на истину, а не на частные интересы отдельных лиц, групп, элит, общественных классов, является научной идеологией. В этом смысле литературоведение может быть научным, но только в том случае, если его предметом служит художественная правда - правдивое изображение реальности в образах, а не обслуживание социального заказа от власти в её ограниченных интересах. Ситуация сильно усложняется ещё и тем, что отдельный человек - литератор - может даже не осознавать, чьим общественным (и, следовательно, материальным) интересам отвечает его система идей, его художественное мышление. Так и происходит чаще всего. Беда начинается тогда, когда художественные средства развиты, богаты, а понимание общественных процессов поверхностно, бессистемно, фрагментарно (см письмо Белинского к Гоголю). Ведущим мотивом творчества могут быть даже мелкие корыстные интересы, когда мышление литератора отвечает идеологии лавочника, то есть ограничено соответствующими (материальными!) интересами. Тогда он становится литературным представителем этого класса: в идеях, во взглядах, в образах - нигде он не может переступить ту реальную границу, которую этот класс (лавочников) не переступает в практической жизни (идея Маркса). Солженицын был по определению Шаламова "литературным дельцом", то есть литератором довольно ограниченным по глубине и широте охвата общественной проблематики, по точности её представления. Именно в этой ограниченности открывается социальный заказ власти на подобное творчество, за ним стоит господствующий идеологический (и материальный!) интерес. Эта ограниченность отделяет творчество Солженицына от творчества Шаламова, положившего начало актуальной "новой литературе" - если верить современным исследователям (чаще зарубежным, а не отечественным!), широко представленных на многочисленных международных (!) конференциях с обширной географией.
    ответить

Ваш комментарий к новости: