«Блажен удел нанизывать соцветья…» Сергей Пичугин о новой книге стихов «Аутодафе» Ярославы Фаворской

0
+
«Блажен удел нанизывать соцветья…» Сергей Пичугин о новой книге стихов «Аутодафе» Ярославы Фаворской
Образ змеи на портрете автора, предваряющем книгу, символизирует мудрость, соблазн, коварство, смерть, предвидение, соединение творящих предчувствий и снов. Чтобы составить цельную картину творчества Ярославы Фаворской, в качестве базиса вполне уместно сказать не только о том, что в её стихах есть, но и о том, чего в них нет: лиризма чисто «женской» поэзии, нарциссизма, банальностей и красивостей, иронии, сарказма, тем более – цинизма, выжигающего лирическую ткань (а в современной поэзии он нередок). Эти отсутствия для меня – главное.

Поэтическое творчество для Ярославы в значительной мере – процесс:

«без конца перефразируя, переставляя кубики

родимой речи – приставки, суффиксы –

большей частью уменьшительно-ласкательные –

и впитанная с молоком матери протяжность влажных дифтонгов,

ули-гули, ляли, дали-ели-пили-дули

плыли в пыли (…)»

Её поэзия настолько разнопланова (но всё-таки объединена общим порывом, импульсом – быть ближе к Богу), что напоминает мне вавилонскую башню, которую строят все народы, включая римских, греческих богов и «поэтических оракулов» всех времён (включая Серебряный век и современную поэзию).

В ней сталкиваются оттенки языка и тональностей Уолта Уитмена:

«Я одинокий погонщик верлибров

На пажитях злачных

На нивах обильных

Рву золотые колосья

Неторопливый веду караван

За следом крыльев

Бабочки белой

Утратившим уменье просыпаться

Блажен удел нанизывать соцветья –

По весям всем провозглашаю весть»

Или, скажем, Эмилии Диккинс:

«Ночная птица не может петь о солнце.

Но и луна Светила ловит отблеск.

И соловей восславил увяданье розы

И шип пронзил клокочущую грудь.»

Или, допустим, Геннадия Айги:

«На грани фальши

Молочная чаша луны

Узор листвы акаций

На плитах каменных

На пятна фонарей

Прочерк летучей мыши

На пальму с пальмы

Шабат на всей земле

Сквозь тишину доносит пенье»

А то и Хлебников врывается со своим новоязом:

импульс, имеющий форму

огнесплав солнцеливень

продлевать одиноким наркозом

жаропрыть жеребче

то наглый а то смиренный

то ли житие человечье

А вот нечто, похожее на переводы из латышских поэтов:

«мохнатый бесёнок пляшет на острие огарка

глазки строит

ручонки тянет».

Но, конечно, основными учителями Ярославы были Алексей Ивлев и Олег Золотов. Посвящения обоим – это восторженные мадригалы, сложенные в их честь. Так выпускник на заключительном школьном балу преподносит в знак благодарности цветы своим вчерашним педагогам.

Естественно, возникают вопросы: удалось ли Ярославе стать в поэзии самой собой, каков сегодняшний результат и во что это может вылиться в будущем?

Поэт, безусловно, состоялся. Хотя бы потому, что у Ярославы есть самое главное качество: как все истинные поэты, она понимает стих, как непостижимое переплетение красоты и трагизма, любви, смерти и её преодоления, как сцепление разных культур.

Поэт пробует не только языки и традиции классики, но и «языки машин», компьютеров, отмобилизованных на извечную и непримиримую борьбу с неизбывной сентиментальностью традиционной лирики. «Кирпичиками» её языка и поэтической ментальности может являться буквально всё, начиная с древней китайской культуры и заканчивая мировоззрением и «высокоумными» терминами кислотных молодёжных тусовок. Для постороннего зрителя подобные строки поэта порой кажутся чем-то вроде сложенных в беспорядке деталей ментальных конструкций, которые ждут подъёмные механизмы и своих «работников» для того, чтобы начать монтаж здания стиха.

И только после сборки, когда образы откроются в своей изначально задуманной высоте и силе, читатель воскликнет: да, вот теперь понятно, убедительно, цельно!

Да, нужно признать: ритм, рифма, пунктуация для Ярославы явно второстепенны. Вернее сказать так: они то появляются, то исчезают, согласно авторскому замыслу. Главное для поэта – соединить, тесно и точно переплести мысль и чувство, что ведёт стихи на грани «потока сознания».

Как бы там ни было, но в большинстве её стихов чувствуется внутренняя борьба автора, подспудное ощущение неумолимо надвигающегося хаоса: ментального и мировоззренческого, когда размываются критерии литературного мастерства, и стоит больших сил и мотиваций взойти, дотянуться, отстоять высокородную правоту.

Вернёмся к названию книги: «Аутодафе». Считалось, что раскаявшийся и осуждённый еретик муками в огне очищается от еретической скверны. Нам не представить боль сжигаемого на средневековом костре инквизиции, не услышать его последний вопль в пламени и дыме, в котором задыхалась средневековая Европа. Бог весть, действительно ли именно ТАК должно происходить очищение, или же это было, скорее всего, казнью и актом устрашения для всех остальных, сомневающихся в догматах и самом устройстве Церкви. Рукотворным адом, устроенным для грешников на земле.

И сегодня весь мир бурлит и клокочет. Не дай Бог, вскоре на улицы наших городов выплеснется накопленная ярость социального неравенства и религиозной вражды:

«Осатанела богиня гнева,

Безропотен испуг последний…»

Но в наши времена костёр будет другой (всемирное аутодафе), когда всем станет слышен:

«Рокот железных стрекоз, в чреве переносящих

клочья раскромсанных тел» ,

и муки – тоже другие, неизмеримо страшнее, – возможно, растянутые на годы, если кем-то, не дай Бог, будет перейдён ядерный Рубикон:

«третья мировая во имя разумного духа

смерть».

И принимать наше покаяние будет уже некому, кроме Господа Бога:

«А безраздельно воцарится тьма –

кто пожалеет о чужих страданьях?»

И опять-таки: корневое свойство лирики Ярославы – надежда на жизнь после смерти, преодоление её и посмертное преображение.

Искренняя исповедь и горение в поэзии Ярославы чувствуется воочию – вместе с ощущением несовершенства мира сего, с болью и тревогой за его судьбу.

Это её внутреннее аутодафе, без которого не было бы и значительной части поэзии Ярославы. Это и создаёт её поэтический ток, её духовное напряжение, придаёт высокий смысл её бытию. Конечно, для человека верующего всё это может быть связано только со Всевышним.

Сергей Пичугин, поэт, председатель Жюри Международного литературного конкурса "4-й открытый Чемпионат Балтии по русской поэзии - 2015"

Страница книги на Bookmix>>>

ЗАКАЗАТЬ КНИГУ

можно в онлайн магазинах:

Россия:

ОЗОН >>>

ЛИТРЕС >>>

А также в ТД Москва, Bookz.ru, BookLand, My-Book и других.

Зарубежье:

AMAZON

LULU

Добавить новость в: Добавить в LiveJournal Добавить в memori.ru Добавить в BobrDobr Добавить в MoeMesto Добавить в Google Bookmarks Добавить в News2 Добавить в Twitter Публиковать ВКонтакте Публиковать в Facebook

Еще новости по теме:

Новая книга стихов Алексея Козлова «Наших дней дилижансы»
Британско-российская поэтическая встреча «Послы поэзии» в Москве
Войцех Бонович: «поэзия в некотором смысле тоже объятие…»
«Послы поэзии»: в Москве выступит классик польской поэзии Богдан Задура

    Комментариев пока нет. Ваш комментарий может стать первым.

    Ваш комментарий к новости: