Новый год начинается с юбилея великого писателя Даниила Гранина

4
+
Новый год начинается с юбилея великого писателя Даниила Гранина
Широко признанный читателями, наделённый важными общественными полномочиями, находясь среди властных чинов, писатель держался как-то по-особому, независимо, выглядел личностью суровой, холодной, неприступной.

Припоминаю, тогда в кулуарах говорили: "Гранин сумел заявить о себе в нужное время, в нужном месте". Своим рассказом "Собственное мнение", опубликованном в "Новом мире", обратил на себя внимание самого Н.С. Хрущёва.

Спустя годы в одной из своих книг писатель по старым записям сумел обрисовать атмосферу того Съезда Союза писателей СССР, что и как там происходило, как смотрелся и что говорил глава партии и государства. Однако этот эпизод, касающийся его самого, не посчитал нужным упомянуть.

Как бы там ни было, всем своим творчеством, на протяжении всей жизни Гранин утверждал своё независимое авторское кредо. От героев, населявших "Иду на грозу", "Искатели", веяло решимостью, верой в себя, упорством наперекор препятствиям, трудностям двигаться к намеченной цели. В этих его книгах перед читателями открывались иные горизонты, - такие, где жизнь наполнялась высоким смыслом. Таким тогда новым, увлекательным, перспективным был путь в науку…

В пору противостояния двух систем, приметы "тлетворного влияния Запада", "идеологических диверсий" выискивали и находили повсеместно, особенно в литературно-художественной среде. Обвинения в "протаскивании вредоносных идей и ценностей", в "очернительности", то и дело звучали с трибун идеологических активов. Цензурный надзор нависал над издательствами, редколлегиями журналов. И начинающие, и известные авторы, "пишущие не о том и не что народу надо", не имели возможности публиковаться. Это было не простое, по особому трудное и для авторов, и для издателей, время. "В Ленинграде улавливали скрип дверей в Москве, на Старой площади, в ЦК" (Д.А. Гранин).

От того чиновником Главлита было свойственно особое усердие в том, чтобы проявлять бдительность, уловить подтекст там, где его и нет. Чинились препятствия выходу произведений в свет, побуждая авторов либо вносить изменения в текст, либо прибегать к "Самиздату", либо находить издателей за границей, наконец "писать в столы". Других жизнь принуждала "подстраиваться", становиться "колесиком и винтиком" системы. На этом фоне Гранин писал не о том, "чему учит партия", не в угоду политическому моменту. Он, остро чувствуя время, его запросы, оставался самим собой, не таился, не числился в рядах литературного "андеграунда".

Правда жизни его героев убеждала настолько, что отвергнуть, редактировать написанное не могла ни одна из "инстанций". Его читали, ему внимали "и стар и млад", и "сильные мира", и те, что "от сохи". Припоминаю, как в начале 80-х, в ходе официального открытия одной из зональных выставок ленинградских художников, тогдашний партийный руководитель Ленинграда и области Г.В. Романов обратил внимание на пейзаж, где была воссоздана атмосфера небольшого провинциального городка. "Смотрите, - сказал он, обращаясь к окружению, - совсем как у Гранина в его книге "Картина".

Вспоминается и другой факт: один преуспевающий молодой человек, находясь под впечатлением от встречи с писателем, произнёс: "В юности я ничего другого из литературы не признавал и не читал, кроме Джека Лондона и Даниила Гранина"…

Несмотря на внешнее благополучие, ему крепко доставалось, но при этом никогда не изменяло гражданское мужество. Его взгляды и суждения кое-кому из городских руководителей в Ленинграде были особенно "не по нутру", но писатель не собирался произносить оправдания, покаяния, наоборот, когда только мог отстаивал свои взгляды и тем более не предпринимал попыток к отступлению. Не искал укрытий в литературных лабиринтах столицы или тем более за рубежом.

Творчество Гранина, как и его общественные заботы, всегда были связаны с Ленинградом - Петербургом, с которым он никогда, ни при каких обстоятельствах не думал расставаться.

Тогда особый резонанс в общественном мнении, и среди читателей, и во властных структурах вызвала, написанная им в соавторстве с А. Адамовичем, "Блокадная книга". Горькая правда, проступающая из многочисленных свидетельств о страданиях, гибели жителей в голод и холод, не встраивалась в официальную концепцию тех, кто смотрел на 900 трагических дней обороны Ленинграда прежде всего как на всенародный подвиг, как на героико-патриотическую эпопею...

В пору, когда всё отчётливее давал о себе знать кризис в экономике, он восставал против остаточного принципа финансирования культуры. Находил в себе мужество с тревогой писать о сползании Ленинграда к провинциализму. Бил тревогу по поводу примет, предвещавших городу судьбу ординарного областного центра.

Последствия радикальных преобразований, какие мало кто мог предвидеть, побудили Гранина заявить о необходимости особой заботы о судьбах тех, кого крушение коммунистической системы оставило без должной социальной поддержки и защиты. "Милосердие" - общественная организация, у истоков которой стоял Д.А. Гранин.

В 90-е годы и далее, на фоне углубления тенденций, означавших социальное расслоения в обществе, он публикует статьи, стремясь привлечь внимание к исторической роли интеллигенции, напоминая о том, как высоко звучал её голос в общественной жизни почти два столетия…

Тогда писатель оказался в эпицентре идейно-политических борений. Он избран на Съезд народных депутатов, член "Межрегиональной группы", задававшей тон на том драматическом этапе формирования нового конституционного строя России.

В эссе "Страх" писатель с особой публицистической заостренностью обращается к тому нравственному состоянию, которое предопределило образ жизни, общественное поведение советского человека. Оказывается в глубинах нашей памяти таилось многое, что всплывало теперь в деталях и подробностях и о чём совсем недавно было не принято рассуждать и говорить. Неужели и теперь, когда "запретные темы" исчезли, страх по-прежнему будет довлеть над нами. Судьбы известных нам людей, так и личный опыт давали повод немало поговорить об этом. Почему люди, геройски проявившие себя в ходе военных действий, ветераны, терялись, замолкали, когда речь заходила о негативных повседневных проблемах.

"Страх" выстроен на экскурсах в историю, фактах, личных впечатлениях, наблюдениях. При этом писатель прослеживает особенности общественного поведения именитых людей и не очень, с поразительной прямотой и откровенностью обнажает то, о чём не принято было говорить и тем более писать.

Гранин анализирует природу и причины того, как страх стал довлеющим над личностью свойством, - говорить одно, думать другое. "Летопись способов устрашения - самый гнусный раздел человеческой истории, - пишет Гранин, - Россия со времён Ивана Грозного жила в страхе. Страх то убывал, то возвращался, но всегда работали либо "Тайный приказ", либо III отделение, либо ВЧК, ОГПУ, КГБ. Сажали на кол, вешали, колесовали, четвертовали, расстреливали…"

Страх предопределял жизнеобитание "молчаливого большинства", для которого проявление самостоятельности, дельных инициатив давалось с трудом, становилось явлением редкостным, едва ли не исключительным… "Этого нет в приказах и инструкциях", "моя хата с краю", "как прикажете", "мы в это верили", "мы так считали", "наверху виднее", "такое было время", "все так поступали", "мы тогда еще не понимали", - словесные формулы, которыми прикрывались люди слабые духом, одолеваемые страхом "как бы чего не вышло".

Но там, в "Страхе" и далее в "Причудах моей памяти", писатель обращается и к судьбам тех редких по тем временам личностей, которые убеждённо, смело и прямо говорили вождям правду, отстаивали свои взгляды вопреки угрозам тоталитарного времени. Такими перед нами предстают воссозданные Граниным образы академиков: Капицы, Тимофеева-Ресовского, Лихачёва...

Из книги в книгу проступает "сквозная тема", подводящая нас к размышлениям о том, какие мы, какова она, судьба России, что было главным в её прошлом и настоящем, что сделало её такой, какая она есть, о качествах вершителей судеб страны, народа.

"В России есть всё, что надо для счастья, - природа благословенная, буквально со всеми радостями, просторами, разнообразием. Есть море, есть океаны, есть горы, есть полярные области, есть жаркий юг. А какие реки, богатейшие недра. А какие леса. Есть, наконец, талантливый народ, за короткое время обогативший мировую культуру живописью, музыкой, театром, балетом.

Что нам не хватает? Отчего у нас не получается счастье, благополучие, даже сносная жизнь? Первое, что приходит в голову - не хватает честной власти.... всего лишь честных правителей, обыкновенных граждан, имеющих здравый смысл и любовь к России... Даже не столько к России, сколько к людям..." Эти свои тревоги, глубоко выстраданный взгляд на реальности жизни, писатель поведал президенту России во время встречи с ним в конце мая 2017 года, перед самой своей кончиной.

Индивидуальность Даниила Гранина, его творчество, его общественное служение - духовное достояние России. Жизнь писателя удалась, но далась ему нелегко. Об этом он сказал сам: "Мне достался мир, постоянно воюющий, суровый, где мало улыбок, много хмурого, мало солнца. Обилие талантов и запретов. Я попал в него не в лучшую пору. В этом мире мне тем не менее повезло. Мне достались времена трагические, весьма исторические, главное же, от них осталось сокровенное чувство счастья - уцелел!"

Гранин не только уцелел. Он выстоял, преодолел тяготы, тревоги "не лучшей поры", сумел раскрыть свой талант, создал произведения, ставшие художественной летописью времени. Годы, множась, не делали его стариком. Свежесть мысли, присутствие духа, приветливость, теплота общения были с ним до последнего.

Повезло и поколению его современников, кого питал он благородством помыслов и поступков своих героев, как и собственным примером гражданского мужества, жаждой деятельной жизни.

Повезло и мне... В памяти вновь и вновь возникают сюжеты, эпизоды, где он и теперь остаётся никем не заменимым собеседником. Склоняясь над страницами его книг, я воздаю должное ему, писателю и человеку, с кем доводилось делить хлеб-соль жизни.

Текст: Виктор Лопатников

Еще новости по теме:

Писатель Алексей Иванов не станет выпускать книги, посвящённые 300-летию Екатеринбурга
В Великобритании в музее Гарри Поттера откроют банк Гринготтс
Старорусская библиотека получит книги скульптора Григория Ястребенецкого
В Доме Пашкова прошёл концерт "Библиотека репрессированных поэтов"

    Комментариев пока нет. Ваш комментарий может стать первым.

    Ваш комментарий к новости: