В Комарове вручили премию Ахматовой

   В "домике Ахматовой" в писательском посёлке Комарово под Петербургом прошла церемония вручения премии, возрождённой Союзом писателей Санкт-Петербурга после десятилетнего перерыва.

   Премия имени Анны Ахматовой, учреждённая Союзом писателей Санкт-Петербурга в 2006 году, в этом году "перезапущена" после десятилетнего перерыва. По её нынешнему статуту на неё могут выдвигаться "сборники, впервые изданные полиграфическим способом (в виде книги) в течение прошедшего и текущего календарного года".

   Такой книгой в этом году жюри в составе: А. Танков – председатель, Г. Илюхина, П. Крючков (Москва), В. Земских, Н. Перевезенцева, В. Пугач объявило сборник Вероники Капустиной "Шибболет: стихи и проза" (СПб, Геликон-плюс, 2021).

   "Поэт должен быть голосом совести и Веронике это вполне удаётся", - заявил Александр Танков.

   Любопытно, что Вероника Капустина уже была лауреатом самой первой ахматовской премии - в 2006 году.

   Ещё одним нововведением перезапущенной премии стало наличие денежной ставляющей победителю. Его обеспечивает спонсор Александр Жуков, - генеральный директор геологоразведочной компании и практикующий бард.

   В его небольшой концерт (в дуэте с гитаристом Игорем Хомичем) на сцене, расположенной прямо на дачном участке, церемония и перешла. Он перемежался выступлениями Юрия Кублановского, Валерия Попова и других литераторов, литераторов, вспоминавших об Анне Ахматовой и - впервые - Анатолии Наймане, принимавшем в обустройстве комаровской жизни Ахматовой и сохранении памяти о ней живейшее участие.

   Стихотворение Вероника Капустиной из книги "Шибболет":

   Мы кричали шёпотом, мы любили

   начинать спектакли поближе к ночи.

   Наш ребёнок узнал ещё с колыбели,

   что война навсегда, а мир непрочен.

   Я теряла лицо, а потом искала,

   находила с трудом и мыла в ванной.

   У меня внутри был театр Ла Скала:

   "Вон!" – ревели басы, "Постой!" – сопрано.

   Забывалось уже, идёшь, стоишь ли,

   где дорога к храму, где — к магазину.

   Силы, сроки и деньги вышли.

   Сын мой был удивлён, увидев зиму.

   Рвались шапки, тапки, потом— ботинки,

   суть вещей обнажалась— войлок, пакля.

   А потом и вовсе были поминки,

   и в Ла Скала повесили "Нет спектакля".

   Год уже не бежал, утекал, и вытек.

   Вот теперь мы меняем трубы в ванной.

   Нет лица на мне больше, маска — нытик,

   а лицо… ну, где-нибудь под диваном…

   И съедаю утром привычный завтрак,

   и стою на своем, на прежнем месте,

   но пишу я тебе в такое завтра,

   где нас просто нету, а сын в отъезде.