Рецензия на книгу «Все люди - враги» — Кольцо

«Все люди - враги» Ричард Олдингтон

Трагическая, солнечная и поэтичная книга о счастье и о мечтах, которые - вопреки очевидности - сбываются. Редкое достоинство книги в том, что в ней создан удивительно яркий, осязаемый и реалистичный образ земного рая, в изображении которого писателю чудесным образом удалось обойтись без фальши.
По композиции книга представляет собой кольцо: она начинается с дней юности, окрашенных в самые прелестные золотые тона, дней, проведенных в общении с природой, любимыми книгами, мечтами, - так начиналась жизнь очень многих из нас, но многим впоследствии остается только вспоминать, как это было.
Удивительно и особенно то, что герою и его любимой женщине удается вернуться в этот рай, пройдя через чистилище обычной жизни, войны, потери смысла существования, потери всего.
Между началом и финалом оказалась целая прожитая жизнь. В этой жизни чего только не было, включая Первую мировую войну. Но для обоих эти годы слились в один бесконечный серый, иногда с отливом в черный, день, лишенный главного и потому лишенный смысла. Поэтому, хотя страницы средней части романа выписаны с великолепным мастерством, в памяти они остаются только оттенком: серый, переходящий в черное. Что-то болезненное, мучительное, ненужное. Годы тоски, в которых радость была воспоминанием. Что-то, что не было жизнью.
Момент встречи двух влюбленных спустя годы разлуки - не только кульминация книги, но одна из самых сильных сцен в литературе.
Наверное, трудно писать о любви, не превращая книгу в традиционный "любовный роман". Сложно говорить о людях, для которых любовь оказывается смыслом жизни, и избегать малейшего намека на приторность и сентиментальность. Олдингтону удается. Возможно, удается ему это потому, что он пишет не только о любви, но и о мире, черством, глупом, временами страшном, часто - скучном и нелепом, в котором любовь оказывается единственной подлинной ценностью. Все остальное - фальшивка. Все остальные - враги. Это не юношеская запальчивость, а усталый вывод взрослого человека, которому надоело играть в жизнь: хочется вспомнить, каково было жить.
Непонятно, как сделана эта сцена встречи. Однако ж читать ее без волнения невозможно. С помощью вполне простых слов и выражений, не опускаясь до традиционных приемов любовных романов, безо всяких "у него (нее) сжалось сердце" и проч., Олдингтону почти удается заставить читателя плакать, одновременно от радости и от жалости к этим "бедным влюбленным", которые, не сговариваясь, не щадя себя и не обращаясь к житейской мудрости, превратили короткий юношеский роман в смысл своей одинокой жизни. Все эти годы они вслепую, не зная, хранит ли другой верность или хотя бы память, наугад шли друг к другу, искали друг друга, без особых надежд.
И жизнь, изменив своим жестоким привычкам, оказалась милосердна к ним.
Кольцо счастливых дней сомкнулось.