Рецензия Phoenix Anna на книгу Поэтики Джойса

Умберто Эко — всемирно известный итальянский писатель, историк культуры, философ, специалист по семиотике, член ведущих академий мира, лауреат круп- нейших премий, его труды переведены на сорок языков. Автор бестселлеров «Имя розы», «Маятник Фуко» и «Остров накануне» в этой книге обращается к анализу творчества Джеймса Джойса, прослеживая весь литературный путь великого ирландца. Умберто Эко раскрывает мир Джойса, и в особенности двух его монументальных произведений: «Улисса» и «Финнеганова помина» («Поминок по Финнегану»).

  • "Поэтики Джойса". Часть 1. От ранних эссе до "Улисса"

    13
    +
    Иногда я пытаюсь уменьшить список книг, на которые кто-то ожидает рецензии, особенно, когда вижу, что на книгу нет отзывов. Это, сдается мне, сизифов труд, поскольку с количеством добавленных в библиотеку книг растет и количество тех, кто ожидает рецензии. Ну, надеюсь, что пользу все-равно это принесет, ведь мы часто в действительности не знаем, «как слово наше отзовется».

    Передо мной непростая задача, поскольку, во-первых, это Эко. Во-вторых, это Эко о Джойсе. То есть этот текст должен из себя представлять рецензию на Эко о Джойсе! Записав последнее предложение, я, честно признать, отложила ручку и решила, что все же не стоит за это браться, и даже некоторое время не открывала свой блокнот, в котором делаю заметки о прочитанных книгах. В тоже время в глубине зарождалась мысль: если и пытаться, то написать надо так, чтобы если вдруг дон Умберто прочитает мой текст, мне не довелось за текст этот краснеть. В общем-то, эта мысль помогла мне вернуться к тексту – меня невероятно влечет к сложным задачам. Получилось у меня или нет, решать, в любом случае, не мне. Но сразу предупреждаю, что поскольку это «рецензия» второго порядка (рецензия на рецензию), тест у меня получился путанным, многослойным, со множеством ремарок и сносок.

    ***

    Сперва пару слов о моем джойсовом пути. Я допустила все ошибки, о которых позже прочитала у Эко: начала с «Улисса» и «Финнеганова помина», то есть с того, чем стоит заканчивать; не читала биографию автора, что не дало мне должного понимания его текстов. Но меня спасло мое любопытство.

    (Изучая творчество любого писателя, рядовой читатель неизбежно накладывает размышления автора на свои представления и жизненный опыт, делая определенные выводы. Для такого читателя все, что выходит за систему координат «хорошо-плохо», к сожалению, остается непонятым. Опытный читать пытается уложить прочитанное на одну из полок своей сформированной системы мировой литературы(1), а когда автор не вписывается в эту систему либо выносит книги этого автора за скобки (опять же в область непонятного, иногда, впрочем, с надеждой вернуться к изучению), либо, если опытный читатель человек любопытный, он пытается разобраться, прибегая к трудам тех, кто в состоянии потратить на это больше времени, а также отягощён недюжим интеллектом и соответствующими знаниями).

    Для таких пытливых читателей, как я, труды Эко, направленные на понимание литературы в целом («Открытое произведение», «Шесть прогулок в литературных лесах» и другие), а также данная книга - вещи крайне полезные. «Поэтики Джойса», ко всему прочему, - книга результативная, поскольку, несмотря на неизменно высокий уровень Эко, она написана доступным для не имеющего филологического образования читателя языком. Это выгодно отличает ее от других исследователей творчества Джойса. При этом, о чем уже неоднократно говорилось, потенциальному читателю нужно помнить, что для прочтения любых произведений Эко необходимо обладать достаточным культурным багажом и приличным словарным запасом или, по крайней мере, желанием и умением работать со словарем. Потому если для вас сложны художественные произведения Эко, то его публицистика тем более предстанет неподъемной. В данном случае не стоит ждать, что Эко разложит вам непонятого Джойса на множители.

    Итак, уже на начальных страницах Эко ставит глобальную задачу: «Нельзя ли усмотреть во всем opus(2) Джойса развитие некой поэтики — или даже, более того, диалектическую историю различных поэтик, противостоящих друг другу и взаимно друг друга дополняющих? И не разворачивается ли здесь история современных поэтик в игре их постоянных оппозиций и импликаций? В таком смысле разыскания в области поэтики Джойса привели бы нас к тому, чтобы заново пересмотреть судьбы современной культуры, дабы выработать для себя оперативную концепцию искусства, а в ней — эпистемологическую методологию в целях определения мира».

    Эко настаивает, что начинать путь к пониманию Джойса необходимо с основ его «интеллектуальной биографии» (бог мой, какой термин! гениально! ведь действительно, влияние стопок прочитанного не менее, а, быть может, и более важно, чем то, где ты родился и с кем вступил в союз). Именно такие различного рода воздействия (Аристотеля, Аквинского, Бруно, Ибсена, Вико), помноженные на иезуитское воспитание, «побуждают Джойса разрешать великие проблемы духа в лаборатории языка». И здесь Эко формулирует то, чем, на мой взгляд, дышит вся поэтика Джойса, то, что читатель интуитивно чувствует, то, почему его забористые тексты не оставляют и остаются, – Джойс творит «под знаком абсолютной духовной готовности ко всему». Это его понимание свободы формулируется уже в «Портрете художника в юности»: "Я скажу, что я делать буду и чего не буду. Я не буду служить тому, во что больше не верю, будь то моя семья, моя родина или моя Церковь. Но я буду стараться выразить себя в том или ином виде жизни или искусства так свободно, как могу, и так полно, как могу, используя для защиты лишь то оружие, которым позволяю себе пользоваться: молчание, изгнание и хитроумие".

    Основываясь на постепенном становлении Джойса-личности, Эко хронологически структурировал свое исследование, что позволяет проследить откуда произрастает Джойс-писатель: как из юного художника начала века (в 1900 году Джойсу 18 лет), раздираемого противоречием реального и воображаемого, поисками смыслов и истин (эссе «Драма и жизнь», «Торжество черни», «Дж.-К. Мэнган»), но уже идущего к томистской эстетике «Стивена-героя», позже переработанного в «Потрет...», вырастает «Улисс», выходящий далеко за рамки юного художника.

    Уже в «Стивене-герое» Джойс формулирует теорию безличности художника. «Художник, как Бог-Творец, остается внутри, позади, вне или поверх своего произведения: незримый, утончившийся до несуществования, равнодушно подпиливающий себе ногти». При этом «поэт – тот, кто в миг благодати открывает глубинную душу вещей, но он также тот, кто выводит ее наружу и дает ей бытие посредством поэтического слова». Именно в критериях прекрасного в «Стивене» возникает учение об эпифании. "Под эпифанией Стивен понимал внезапную духовную манифестацию — будь то в беседе, в жесте или в ходе мыслей, достойных запоминания. Он считал делом, достойным литератора, регистрировать эти эпифании с крайней заботой, полагая, что это весьма деликатные и мимолетные состояния души". Это первые зачатки «вИдения» или в терминологии Фомы - «сияния», из которых Джойс в дальнейшем научается не «переживать» жизнь, а формировать ее. Эко формулирует это так: «Эпифания сообщает вещи некий смысл, которого она не имела до того, как встретилась со взглядом художника». Я бы сказала, насколько мне удалось это осмыслить, проще: чтобы дойти до нового уровня духа необходимо, чтобы изменилось эстетическое восприятие, расширились рамки «прекрасного», тогда созерцаемый объект обретет внезапное понимание.

    В «Дублинцах» прослеживаются зачатки помыслов о некоем идеальном всеобъемлющем романе, о произведении-универсуме, «предметом которого служит не субъективность поэта, уединившегося в башне из слоновой кости, а человеческое общество, в то же время – реальность истории и культуры». Джойс целенаправленно движется к «Улиссу». Здесь Эко приводит исследование Юнга, который взял «Улисс» в качестве клинического материала, и видит дискурс «Улисса» как «монолог шизофреника». Однако Эко тут же подчеркивает, что «оценки Юнга чужды всяким попыткам литературного исследования или полемики».

    Далее Эко выделяет в «Улиссе» поэтику «поперечного разреза», приводя в пример тезис Жида из «Фальшивомонетчиков» - классический построенный роман «режет всегда в единственном смысле, в смысле времени, то есть «вдоль». «Но почему не «попрёк?» Или «вглубь»?».

    Следующая поэтика, которую исследует Эко – «поэтика риторического порядка»; в ней подвергается раздроблению не только структура, но и время, переживаемое также как изменение, но только изнутри. Именно и только так можно читать Джойса, который «позволяет обнаружить узлы связей внутри этого пространственно-временного континуума, в котором изначально всё вправе связываться со всем, и единственный устойчивый закон — это возможность множества соединений».

    Юнг говорил, что «Улисс» — это книга, в которой происходит движение к разрушению мира». Анализируя эти строки, я пришла к выводу, что не могу сказать, что Улисс каким-то ни было образом разрушил мой мир читателя, скорее, он привел его в некий беспорядок. Однако я интитивно нашла это, как ни странно, правильным, и Эко мне объясняет почему: любой беспорядок и разрушение требуют наведения порядка, чем я, собственно, и занялась с помощью дона Умберто: «Первые три главы посвящены Стивену, двенадцать центральных — Блуму, три последних — встрече Стивена с Блумом, которая обещает стать более тесной и определенной благодаря последней главе, где царит Молли, где проглядывает возможность любовного треугольника, способного в будущем объединить всех троих. Вследствие этого используется еще одна схема, призванная направлять внимание читателя, и это отождествление трех персонажей с тремя лицами Троицы».

    Продолжение следует. Во второй части мы рассмотрим как Эко переходит от формы к музыкальной эстетике Джойса, а также к анализу вершины творчества художника – «Финнеганову помину» (в переводе "Поэтик Джойса").

    ________

    1. Под сформированной системой мировой литературы здесь понимается исключительно совокупность взглядов читателя на художественные факты, независимо от того, насколько тот или иной художественный факт вписывается в систему ценностей самого читателя.

    2. «Здесь: творчестве».











Интересные посты

Интересная рецензия

Азиатская сатира, или энциклопедия безумно богатых

Я очень люблю Азию, в первую очередь за азиатскую еду, конечно, и это главная причина, почему я в...

Новости книжного мира

Рэй Брэдбери - 99 лет со дня рождения

Рэй Дуглас Брэдбери (англ. Ray Douglas Bradbury) родился 22 августа 1920 года в городе Уокиган...

Интересная рецензия

Смогли ли меня очаровать садовые чары или история о том, как я не могла выбрать книгу про лето для сезонных чтений

Основной пункт сезонных чтений привел меня в полное замешательство, я никак не могла придумать...

Новости книжного мира

Сегодня, 23 августа, в истории

В этот день родились: 1807 - Иван Сахаров(ум. 24.8.1863), русский книговед, библиофил...