Рецензия на книгу «Блуда и МУДО» — По-сорокински наперчено, по-пелевински закручено

«Блуда и МУДО» Алексей Иванов

Да, этот роман далеко не «Географ глобус пропил» - он какой-то менее душевный и более концептуальный. И уж точно не «Сердце Пармы» - нет той исторической эпохальности и географических масштабов.
Лично я в «Блуде» ощутил явный уклон в пелевинское пространство (чего только одно название стоит), однако без подавляющей фантасмагории, без выпадения за реализм событий. И как приправу - сорокинскую остроту обнажения изнанки жизни.
К сожалению или к счастью, я не профессиональный критик и не могу провести тщательный анализ динамики современного этапа литературного постмодернизма. Разве что улавливаю некие тенденции. Видно, что мы все дальше и дальше уходим от перезагрузочных 90-х. И наше сознание накручивает уже второй или третий виток самоосмысления. На фоне прежнего полного отрицания позитивизма в отношении к действительности и ироничного стеба над реальностью, все чаще проклевываются вот такие все же что-то утверждающие самой своей жизнью герои, как Служкин или Моржов. Преодолевающие пиксельное плоскостное мышление и выдувающие из него объем чего-то глубоко настоящего. Терпеливо счищающие шелуху с самых, казалось бы, безнадежных индивидов, вмонтированных в фальшивый и механистичный «насекомый» мир.
Процесс счищения этой шелухи происходит не стерильно. Роман, конечно, строго «18+», что по языку, что по содержанию. Язык романа перенасыщен жестким наждаком матерной речи. Причем, как было сказано где-то в аннотации, «герои матом не ругаются, они на нем разговаривают». Видимо, такой подход Иванову был нужен, чтобы через настоящий язык улицы показать настоящую человеческую сущность своих героев.
Но к чести Иванова, помимо изысканного сквернословия, он основательно поработал и над образностью речи, иногда, может, даже излишней, точнее сказать, - избыточной. Хотя, с другой стороны, роман ведь и не просто некая история-приключение, которая может быть рассказана простым лаконичным языком. Преломляясь через сознание Моржова, реальность обретает новые слои и грани. Сквозь людей проступают мерцоиды, психические и социальные процессы укладываются в краткие аббревиатуры концепций. И все это доносится до нас, как через очки дополнительной реальности, будто при каждом взгляде сверхпроницательного ГГ по периметру картинки прописываются категории свойств, ресурсы, вероятности действий. И тут уже я увидел в Моржове что-то от лукьянинских «иных», а в финале романа Моржову, кажется, самое место – пройти пару слоев Сумрака, материализовавшись где-то в патрулях «ночного дозора».
Приводить цитаты или описывать сюжетные ходы романа принципиально не буду. Думаю, приведенных образных ощущений будет достаточно, чтобы понять какую пикантно-острую горчично-хреновую смесь представляет собой роман. Как он способен иногда затуманить глаза едкой влагой, но лишь с одной целью, чтобы глаза эти омылись очищающей слезой прозрения и надежды на новые смыслы бытия.