Рецензия ANNA-BERGAMOT на книгу «Убить пересмешника…»

Харпер Ли — «гений одной книги», роман «Убить пересмешника» — ее единственное известное произведение. Но за эту книгу, переведенную едва ли не на все языки мира, писательница была удостоена Пулитцеровской премии. Книга была признана лучшим американским романом ХХ века по версии «Library Journal», а затем принесла автору высшую гражданскую награду США — медаль Свободы. Ее суммарный тираж только в Штатах составил более тридцати миллионов экземпляров!История маленького сонного городка на юге Америки, поведанная маленькой девочкой.История ее брата Джима, друга Дилла и ее отца – честного, принципиального адвоката Аттикуса Финча, одного из последних и лучших представителей старой «южной аристократии».История судебного процесса по делу чернокожего парня, обвиненного в насилии над белой девушкой.Но прежде всего – история переломной эпохи, когда ксенофобия, расизм, нетерпимость и ханжество, присущие американскому югу, постепенно уходят в прошлое.«Ветер перемен» только-только повеял над Америкой. Что он принесет?.. Показать

«Убить пересмешника…» Харпер Ли

Харпер Ли родилась 28 апреля 1926 года в маленьком городке Монровиль в юго-западной части штата Алабама. Она была младшим ребёнком в семье. Её отец, бывший владелец и редактор газеты, был юристом, а с 1926 года по 1938 год состоял на государственной службе. В детстве Ли была сорванцом и рано начала читать. Ли было всего пять лет, когда в апреле 1931 года в небольшом городке Скотсборо состоялись первые суды по делу предполагаемых изнасилований двух белых женщин девятью молодыми чернокожими.
Несмотря на медицинское заключение, согласно которому женщины не были изнасилованы, суд присяжных, состоявший только из людей белой расы, признал виновными и приговорил к смертной казни всех обвиняемых, за исключением самого младшего, тринадцатилетнего. На протяжении последующих шести лет в апелляционном процессе большинство из этих обвинений было снято, и все обвиняемые, за исключением одного, были освобождены. Скоттборрское дело оставило неизгладимое впечатление у молодой Харпер Ли, которая много лет спустя использует его как основу для работы над своим романом «Убить пересмешника».
События произведения разворачиваются в 30-е годы ХХ века в небольшом городке Мейкоб на юге США. Повествование ведется от лица главной героини девочки Джин-Луизы Финч по прозвищу Глазастик. Несмотря на это, абсолютно точно могу сказать, что книга написана для нас с вами, для взрослых, а не для детей. Конечно, среднестатистическому жителю нашей страны явно мало известна история США, но это не умаляет общечеловеческого значения романа.
Беззаботное и счастливое детство Глазастика, ее брата Джима и друга Дилла, приезжающего на лето в город, наполнено разнообразными яркими событиями: игры, учеба, споры, разговоры по душам с Аттикусом Финчем, нравоучения кухарки Кэлпурнии.
Например, с улыбкой читала я о детских страхах маленьких героев, невольно вспоминая себя в детстве…
"Когда мне было около шести лет, а Джиму около десяти, нам летом разрешалось уходить от дома настолько, чтоб слышать, если Кэлпурния позовёт: к северу - до ворот миссис Генри Лафайет Дюбоз (через два дома от нас), к югу - за три дома, до Рэдли. У нас никогда не было искушения перейти эти границы. В доме Рэдли обитало неведомое страшилище, стоило упомянуть о нём - и мы целый день были тише воды, ниже травы; а уж миссис Дюбоз была сущая ведьма".
С интересом читала о процессе обучения в восприятии первоклассницы Глазастика (ведь я все-таки учитель)
"Итак, передай отцу, чтобы он больше тебя не учил. Учиться читать лучше по всем правилам. Скажешь ему, что теперь я возьмусь за тебя сама и постараюсь исправить зло…
– Как вы сказали, мэм?
– Твой отец не умеет учить. А теперь садись.
Я пробормотала, что прошу прощенья, села на своё место и начала думать, в чём же моё преступление. Я никогда не училась читать нарочно, просто как-то так выходило, что я каждый день без спросу рылась в газетах. А может, я научилась читать за долгие часы в церкви? Не помню, было ли такое время, когда я не умела читать псалмы. Если разобраться, чтение пришло само собой, всё равно как сама собой я научилась, не глядя, застёгивать сзади комбинезон и не путаться в шнурках башмаков, а завязывать их бантом. Уж не знаю, когда именно строчки над движущимся пальцем Аттикуса стали делиться на слова, но, сколько себя помню, каждый вечер я смотрела на них и слушала последние новости, проекты новых законов, дневники Лоренцо Дау - всё, что читал Аттикус, когда я перед сном забиралась к нему на колени. Пока я не испугалась, что мне это запретят, я вовсе не любила читать. Дышать ведь не любишь, а попробуй не дышать…
Понимая, что мисс Кэролайн мною недовольна, я решила не искушать судьбу и до конца урока смотрела в окно, а потом настала перемена, и весь первый класс высыпал во двор.
Тут меня отыскал Джим, отвёл в сторону и спросил, как дела. Я рассказала.
– Если б можно, я бы ушла домой. Джим, эта тетка говорит, Аттикус учил меня читать, так пускай больше не учит…
– Не горюй, - стал утешать меня Джим. - Наша учительница говорит, мисс Кэролайн преподаёт по новому способу. Её этому выучили в колледже. Скоро во всех классах так будет. При этом способе по книжкам почти не учатся, вроде как с коровами: если хочешь узнать про корову, надо её подоить, ясно?
– Ага, но я не хочу изучать коров, я…
– Как так не хочешь? Про коров надо знать, в нашем округе на них половина хозяйства держится.
Я только и спросила, не спятил ли он.
– Вот дуреха, я просто объясняю тебе, что первоклашек теперь учат по новому способу. Называется - «десятичная система Дьюи».
Я никогда не подвергала сомнению истины, которые изрекал Джим, не усомнилась и теперь. «Десятичная система Дьюи» наполовину состояла в том, что мисс Кэролайн махала у нас перед носом карточками, на которых было выведено печатными буквами: КИТ, КОТ, ВОТ, ДОМ, ДЫМ. От нас, видимо, не требовалось никаких комментариев, и класс в молчании принимал эти импрессионистские откровения. Мне стало скучно, и я принялась писать письмо Диллу. На этом занятии меня поймала мисс Кэролайн и опять велела сказать отцу, чтоб он перестал меня учить.
– И, кроме того, - сказала она, - в первом классе мы пишем только печатными буквами. А по-письменному будешь учиться в третьем классе.
Тут виновата была Кэлпурния. Наверно, иначе в ненастную погоду ей бы от меня житья не было. Она задавала мне урок: нацарапает на грифельной доске вверху все буквы по-письменному, положит рядом раскрытую библию и велит переписывать главу. Если я выводила буквы похоже, она давала мне в награду кусок хлеба с маслом, густо посыпанный сахаром. Учительница она была строгая, не часто бывала мною довольна, и я не часто получала награду.
– Все, кто ходит завтракать домой, поднимите руки, - сказала мисс Кэролайн, и я не успела додумать, как ещё меня обидела Кэлпурния".
Я думаю, что эти строки книги должны читать не только все без исключения учителя, но и министры образования!!! А следующие слова просто понять и выучить, ведь именно в этих мыслях маленькой героини содержится то, чего так часто не хватает в школе.
"…в классе еле-еле тянула лямку, в которую нас впрягла новая педагогическая система, принятая округом Мейкомб, и всё время мне казалось, что меня обкрадывают. Как и почему, я не понимала, но всё-таки зачем это нужно, чтобы я двенадцать лет подряд помирала со скуки?"
И все-таки, как мне показалось, самой важной проблемой, положенной в основу романа, стал вопрос толерантности.
На протяжении практически половины произведения читатель следит за судьбой Тома Робинсона, чернокожего, обвиненного в преступлении против белой девушки, преступлении, которого он не совершал. Многие жители этого городка не считают за людей чернокожих, брезгуют общаться с ними, рассматривают их только в качестве прислуги. Понятными становятся слова Аттикуса Финча: "У нас только и есть показания негра против показаний Юэлов. Всё сводится к тому, что один твердит - ты это сделал, а другой - нет, не делал. И, конечно, присяжные поверят не Тому Робинсону, а Юэлам…"
Аттикус, один из немногих героев, действительно понимающих, что все люди вне зависимости от цвета кожи и социального положения равны.
"Конечно, я чернолюб. Я стараюсь любить всех людей… Иногда обо мне очень плохо говорят… Понимаешь, малышка, если кто-то называет тебя словом, которое ему кажется бранным, это вовсе не оскорбление. Это не обидно, а только показывает, какой этот человек жалкий".
Поэтому он берется защищать Робинсона, понимая, что даже если он докажет его невиновность, присяжные все равно приговорят его к смертной казни, осознавая, что до тех пор, пока идет это дело, многие жители Мейкоба будут оскорблять его за спиной, пытаться внушить детям, что их отец не прав. Но он не отступает. Мисс Моди, поддерживающая мысль о толерантности, говорит о нем: "Аттикус Финч не выиграет дело, не может выиграть, но он единственный в наших краях способен заставить присяжных так долго ломать голову над таким делом. И я говорила себе: что ж, мы идём вперёд… Это один только шаг, крохотный, младенческий, а всё-таки шаг вперёд".
В этом же ключе Аттикус воспитывает Джима и Джин-Луизу, и дети, словно благодатная почва, впитывают все советы и наставления своего отца. Он предоставляет своим малышам достаточно свободы, даже возможности пошалить, ведь его задача воспитать не снобов, а настоящих людей. Дети знают границы и нормы поведения, для них отец – настоящий авторитет, отец, которого они любят всем сердцем. Джим и Джин-Луиза не является зазорным уважительно относиться к Кэлпурнии, посещать церковь для чернокожих, сидеть в суде на скамье среди них.
"… по-моему, все люди одного сорта. Просто люди", - эти слова Глазастика подтверждают, что Аттикусу удалось вложить любовь к людям в сердца своих детей.
И всем нам, живущим на этой замечательной планете, нужно запомнить слова Финча: «Нельзя по-настоящему понять человека, ока не станешь на его точку зрения…» Может быть, тогда сможем лучше понимать друг друга?

Очень добротная рецензия! Спасибо большое. Я ещё не читала этот роман, к своему стыду, но отладила его на ближайшее будущее. После недавнего прочтения "Прислуги" Кэтрин Стокетт очень хочется почитать что-то на тему расизма в США. Спасибо!

Ваше сообщение по теме:

Интересные посты

Пороки и их поклонники: новый эпизод подкаста «Шёпоты и книги» посвящен скандалам мира литературы

Вышел девятый эпизод подкаста Муниципального объединения библиотек города Екатеринбурга «Шёпоты и... Читать далее

Они сошлись. Вода и камень, стихи и проза, лед и пламень.

Ну, все побежали, и я побежал. Антиподы моей библиотеки. Если представить эти книги как людей... Читать далее

В Швеции раскрыли подробности присуждения Нобелевской премии Солженицыну

   Шведская академия рассекретила архивы, посвящённые присуждению в 1970 году Нобелевской... Читать далее

В общем, все умерли

Как мне кажется, самое главное в многотомных сагах, это первый и последний тома. Первый – это... Читать далее

Прямой эфир

Рецензия недели

Последний поезд на Лондон

«Последний поезд на Лондон» Клейтон Мег Уэйт

Если спросить любого человека на улице о Праведниках народов мира, думаю, каждый первый назовет имя Оскара Шиндлера. А вот о Гертруде Висмюллер-Мейер и ее знаменитых детских поездах... Читать далее

гравицапа гравицапа4 дня 11 часов 1 минута назад

Все рецензии

Реклама на проекте